Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 74)

В дверном проеме стоял Келвин Пикетт. В черной шапке, черном свитере, черной куртке, черных брюках, черных кроссовках. Правая рука была засунута в оттопыренный карман куртки.

От испуга Энни вытаращила глаза. Напряглась, задержала дыхание. Их взгляды встретились. Пикетт шагнул в гостиную.

Она ни разу не видела его без привычной копны седых волос. Сейчас на профессоре была вязаная морская шапочка. В круглом лице не было ничего ангельского. Как осторожный боксер, он балансировал на ногах, выискивая цель тусклыми карими глазами.

– Я был прав.

– Правы? – переспросила Энни и тут же поняла, что допустила ошибку. Надо было вскочить и возмущенно спросить, что он тут делает, изобразить искреннее недоумение: «Я не слышала, как вы постучали».

– У вас очень выразительное лицо. Интересно за ним наблюдать, – холодно сказал профессор. – Вы были напуганы, хотя причин бояться меня не было, если только не вы оставили сообщение на моем автоответчике. Значит, Эллен показывала вам книгу.

Энни едва дышала. Келвин спокойно признался в краже. И к чему этот черный наряд? Зачем он пришел?

– Что вам надо?

– Хочу добиться от вас молчания. – Он вынул руку из кармана, непринужденно достав иссиня-черный пистолет. – Эллен рассказала мне, как открыла коробку счастья и ее жизнь перевернулась за считаные минуты. Там оказалась старая книга, которая кое-чего стоит. – Пикетт весьма точно сымитировал тонкий голос Эллен. – Я чуть в обморок не хлопнулся, когда узнал, сколько тысяч стоит она. – Он подошел ближе. – Эллен в этом не разбирается. Я скажу, что у меня была такая же книга, и ей нечего будет возразить. – Профессор вещал довольным тоном. – Предположим, я наткнулся на нее в коробке со старыми книгами, которую где-то купил. Мне нравилось обладать такой ценной вещью, разглядывать дарственную надпись. Но потом я захотел посмотреть мир и решил расстаться со своим сокровищем. – Пикетт ехидно улыбнулся. – Вот история о книге, которую я бережно хранил много лет. Как она вам?

Энни сосредоточенно смотрела в дуло пистолета. Если он выстрелит, ей не увернуться. Слишком близко.

– Ну а Эллен, вероятно, открыла коробку незадолго до моего прихода и в тот момент не знала, что книга ценная. Но она успела это выяснить. Как? У нее даже кассового аппарата нет, не говоря о компьютере. Значит, у кого-то спросила. У кого же? – Проницательные карие глаза профессора блестели. – Поблизости был лишь один человек с нужными познаниями. Поэтому я сразу понял, кто звонил на автоответчик. Не важно, видели вы меня или нет. Важно, что вы догадались. Трудно продать книгу, если оценщики и коллекционеры в курсе, что она краденая. Болтовне Эллен никто не поверит. А вот знающему человеку вроде вас…

Он взмахнул пистолетом:

– Поднимайтесь!

Губы Энни пересохли, к горлу подступил ком. Она медленно встала. Убежать невозможно. Пикетт стоял совсем рядом и уверенно держал пистолет. Если Энни бросится на него… он выстрелит, и для нее все закончится жаркой агонией. Вернувшись домой, Макс обнаружит окоченевший, покрытый запекшейся кровью труп. Ингрид в отпуске, и никто не обратит внимания, что книжный магазин закрыт несколько дней. Никто не придет ее проведать, а если и придет, будет уже поздно. Нужно выпутываться самой, чтобы Максу не пришлось потом созерцать ее тело на сосновом паркете. Он поймет, что убийца – один из клиентов Эллен, но ей от этого будет уже ни тепло ни холодно. Нужно что-то предпринять.

– А вдруг, – презрительно проговорил Пикетт, – вы надеялись сами продать книгу, если бы я принес ее на пляж? Ваш муж богат, как и все ваше семейство. Поездки в Париж, сафари в Африке. Я читаю светскую хронику в газете, – с завистью произнес он. – И знаю, что ваш муж сейчас в Пеббл-Бич. Весь местный гольф-клуб сейчас там, наслаждаются роскошными полями. А вот я никогда не мог позволить себе такое дорогое хобби. Продам книгу и тоже стану разъезжать по свету. Я ее продам, не сомневайтесь. И вы мне не помешаете. Я всю жизнь был беден. Говорил всем, что я профессор на пенсии. Профессор! Достойное звание. Знаете, кем я был на самом деле? Младшим преподавателем. Работал на полставке. Ублюдки на постоянке со мной даже не здоровались! Дерьмом меня считали. Я кочевал из колледжа в колледж, пока меня вообще не перестали нанимать. Знаете, сколько мне сейчас платят за то, что я сижу в этой каморке с коллекцией бесполезных исторических бумажек? Тысячу долларов в месяц. Попробуйте прожить на них!

– Келвин, прошу вас, уходите.

Его полные губы расплылись в злобной ухмылке.

– О, богатенькая дамочка приказывает плебею удалиться! Осторожнее со своими желаниями, ведь чем раньше я уйду, тем раньше вы будете мертвы.

В гостиную вновь проник ветерок.

Энни почувствовала холод. Или над ней уже навис призрак смерти?

В дверном проеме бесшумно появился стройный силуэт. На Энни предупреждающе посмотрели зеленые глаза Хилы Харрисон. Инспектор тоже была одета в черное – свитер, брюки, кроссовки. Рыжие волосы укрывала черная шапочка.

Ни один мускул не дрогнул на лице Энни. Нельзя было выдать Хилу. Та держала в правой руке веревку.

Энни переполняло чувство благодарности. Во время беседы в участке Хила уговаривала Энни не расставлять ловушку для преступника и, должно быть, не поверила, что та послушается ее. Вероятно, она последовала за Энни на пляж, к посту спасателей, обнаружила камеру и поняла, что было задумано. А если Хила о чем-то догадывается, то прорабатывает версию до конца. Видимо, она установила за Энни постоянное наблюдение и ждала снаружи, когда появился Келвин Пикетт. После того как Пикетт вошел в дом, Хила известила других полицейских.

Хила притронулась указательным пальцем к губам, а затем быстро постучала всеми пальцами по большому.

«Говори. Говори. Говори». Энни должна была заговаривать Келвину зубы.

В дверях появилась еще одна фигура. Крупный, мускулистый инспектор Лу Пирелли при полном обмундировании. Он осторожно крался, держа в руках пистолет и не сводя глаз с Келвина. Пикетт все равно представлял опасность. Заметив полицейских, он вполне мог открыть огонь. Хорошо, если Лу успеет выстрелить на упреждение. А если не успеет и либо он сам, либо Хила пострадают, виновата будет Энни.

Она не сводила с Келвина глаз:

– Зачем вам так рисковать? Уходите, и…

Келвин резко отвел взгляд, словно увидел что-то за спиной Энни.

Что?

Она сообразила, но поздно. Позади нее на стене висела картина в застекленной раме. В стекле отражались комната, свет лампы, Энни, Келвин и часть коридора, где стояли Хила и Лу.

Келвин в три шага подскочил к ней, схватил за руку и развернул лицом к двери. Прикрываясь Энни, как щитом, он прижал дуло пистолета к ее шее.

Хила шагнула вперед. Лу тоже сдвинулся с места, не опуская пистолета.

– Стойте, где стояли. Бросьте оружие, – замогильным голосом прохрипел Пикетт.

Хила замерла. Веревка в ее руке раскачивалась. Лу тоже остановился, прикидывая расстояние между собой и Пикеттом.

Энни сумбурно оценивала ситуацию. Все остановились… стол… пистолет Лу… Келвин может вывести ее на улицу и скрыться… а может перебить всех… это будет ее вина… пистолет Лу кажется таким огромным… он отличный стрелок… надо отвлечь Келвина… кроме нее, некому… она когда-то играла в театре… Элейн Харпер в «Мышьяке и старых кружевах»… Джуди Бернли в «От девяти до пяти»…

Энни пошатнулась, расслабила все мышцы и, обмякнув, со стоном сползла на пол, как делают испуганные женщины в театре и кино.

Ее оглушил грохот выстрелов, многократно усиленный эхом. Запахло порохом.

Раздался сдавленный стон. Келвин бросился на пол, увлекая Энни за собой.

По полу застучали шаги. Кто-то закричал:

– Хватайте его! Держите!

Энни почувствовала сильный удар под дых. Освободиться никак не получалось, невысокий Пикетт был удивительно тяжелым. Наконец Келвин отпихнул Энни и вскочил на ноги. Махнув левой рукой, он пнул подбежавшую Хилу и метнулся за пистолетом, лежавшим в нескольких футах. Из раны на правой руке хлестала кровь. Путь ему преградил Лу, использовав пистолет как тупое орудие.

От удара по голове Келвин рухнул как подкошенный.

Энни ждала на променаде. Все было хорошо, светило солнце, море было спокойным, над гаванью летали чайки. Многообещающий день. Энни взглянула на часы. Вчера ей сказали, что арестованный по целому ряду обвинений Келвин Пикетт жил в однокомнатной квартирке, в старом доме на севере острова. Сколько времени можно обыскивать такое маленькое жилище? Хила сообщила ей о том, что получила ордер на обыск, больше двух часов назад.

Тут инспектор Харрисон появилась из-за угла – как всегда, спортивная и подтянутая, в форме цвета хаки. Она шла с высоко поднятой головой, но ее узкое лицо было мрачным. Остановившись в футе от Энни, она разочарованно покачала головой.

Энни выпалила:

– Вы везде…

– Везде. Обыскали каждый дюйм. Даже сиденья из его машины вытащили. – Хила поморщилась. – Нашли дохлую мышь. И больше ничего. Странно.

– Где же он спрятал книгу?

Хила задумалась:

– Он не ожидал засады, когда пришел к тебе. Значит, прятать книгу не было смысла. Он не отправлял посылок самому себе, ячейки в банке у него тоже нет. Никто из его знакомых ничего у него не брал, а врать им незачем: все эти люди хорошо нас знают и не станут прикрывать обвиняемого в покушении на убийство, захвате заложников и сопротивлении аресту. Значит, – подытожила Хила, – книга там, где он ее оставил. Но, – она развела руками, – найти ее мы не можем.