Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 64)
Аннапурна терпеливо ее выслушала, хотя ей очень хотелось шваркнуть на грудь Мони Рирдон-Пиллертон «Архипелаг ГУЛАГ» и заявить: «Интересуешься ужасами? Я покажу тебе настоящие ужасы!» Но она лишь сказала:
– Мони, милая, все дело в странице. Надо было открыть книгу на нужной странице.
– Ты должна все исправить, – ответила Мони. – Я не могу вернуться домой в расстроенных чувствах, зная, каково это было. Я своими глазами видела ее безграничное унижение, а он не проявил ни капли понимания, Аннапурна! Неужели он действительно считал ее такой бессердечной? Знал ли он ее по-настоящему?
«Нет, не знал, ведь они всего лишь покатались пару дней по Монако, прежде чем он сделал предложение» – вот что хотела сказать Аннапурна. Но Мони была разгневана, обижена и разочарована, и Аннапурна решила, что нужно побыстрее завести ее обратно в кладовку и отправить на ту террасу ресторана в Монте-Карло, где было сделано предложение руки и сердца.
Она завела Мони в кладовку. Зашла следом. Уложила подругу на кушетку. Убедилась, что роман точно раскрыт на нужном месте («Через пять минут он вышел из ванной. „Пойдем вниз. Побудьте со мной, пока я завтракаю“»[27].), положила книгу на грудь Мони, накрыла ее руками, пробормотала заклинание и взмолилась о том, чтобы путешествие вышло приятным и недолгим. И снова Мони мгновенно унеслась прочь, но на этот раз Аннапурна осталась рядом с подругой.
Черты лица Мони разгладились. Она тихонько вздохнула. Томно изогнулась на кушетке. Причмокнула. Еще раз вздохнула. Аннапурна поглядывала на часы и отсчитывала время. Она пыталась мысленно восстановить ход событий, но не могла припомнить ничего, кроме бритья, завтрака на террасе и какого-то разговора об апельсинах. Поэтому она дала Мони пять минут, затем десять и, когда та заворковала, решила, что на этом все. Продолжать не стоит: в следующей сцене миссис ван Хоппер, кажется, отпускает нелестные комментарии насчет причин интереса Максима к рассказчице, и Мони совершенно ни к чему это видеть.
Аннапурна осторожно потянула за канат, чтобы вернуть Мони в кладовку. После этого она даже посидела с подругой, выслушивая ее восторги по поводу пейзажей, ароматов, мужественной красоты Максима и волос рассказчицы, которые вовсе не были мышиного цвета, а просто нуждались в хорошем шампуне для блеска, – жаль, нельзя вернуться и подсунуть ей флакон «John Frieda», этого хватило бы.
Мони со слезами на глазах поблагодарила Аннапурну, крепко обняла ее и назвала своей лучшей подругой. Затем она поправила одежду и вышла из кладовки настолько незаметно, насколько это возможно для женщины в странном наряде. Аннапурна последовала за ней, глубоко дыша, чтобы немного успокоиться после волнующего путешествия Мони.
– Ну. И. Что. Это. Было?
«О боже!» – подумала Аннапурна. Она совсем забыла о Милдред Бэнфри. Милдред все еще стояла по ту сторону стойки – и на том спасибо – и сжимала в кулаке, возвещавшем о праведном возмущении, забытый счет за электричество.
– Чем. Вы. Двое. Там. Занимались? – спросила Милдред, снова привлекая внимание Дам в красных шляпах. – Не. Пытайтесь. Заткнуть. Мне. Рот.
Последняя реплика только усилила их недовольство. Мони витала в облаках и не обращала внимания на Милдред с ее счетом за электричество, на Милдред с ее громогласными вопросами, на Дам в красных шляпах, недовольных очередным перерывом в обсуждении никчемного отрывка довольно-таки порнографического фанфика, опубликованного никчемной графоманкой на никчемном сайте, достойном всяческого осуждения, – о чем Аннапурне было прекрасно известно. «Как будто им нужна тишина, чтобы сосредоточиться на дискуссии!» – подумала Аннапурна, но, будучи библиотекарем, не могла этого сказать. Вместо этого она сказала:
– Дурной сон и колики в животе.
Она понятия не имела, с чего вдруг придумала колики. Наверное, ее вдохновил вид Мони, которая прижимала «Ребекку» к животу, словно этого было достаточно, чтобы вернуться в роман (нет, не было).
Милдред, однако, не поверила ни в дурные сны, ни в колики, особенно когда выхватила «Ребекку» из потных ладошек Мони и уставилась на заголовок. Затем она озвучила то, чего Аннапурна надеялась никогда не услышать после своего возвращения на Уидби:
– Постойте!
– Понятия не имею, о чем вы говорите, миз Бэнфри, – заявила Аннапурна, но это не помогло.
– Не. Называйте. Меня. Этим. Дурацким. Словом. «Миз».
Аннапурна могла бы прочесть неверующей Милдред краткую лекцию о равноправии женщин, если бы та не продолжила:
– И. Не. Смейте. Отрицать. Потому. Что. Ваша. Сестра. Все. Мне. Рассказала.
Мони одними губами прошептала Аннапурне: «Извини» – и показала на часы в знак того, что ей надо, очень надо уйти. На путешествия в «Ребекку» ушло все свободное время, которого у нее почти не было, а теперь нужно достать брауни из противня и полить глазурью каждое пирожное в отдельности, чтобы вечером отвезти на встречу приходского женского кружка… Ей пора.
В результате Аннапурна осталась с Милдред Бэнфри наедине, насколько это было возможно в общественной библиотеке; в укромном – увы, недостаточно – уголке пожилые дамы, хихикая, обсуждали полупорнографический роман. Пожилой джентльмен с компьютерными проблемами давно ушел: не то смирился с утечкой данных своей кредитки – это ж надо, покупать что-то по кредитке с общедоступного компьютера! – не то отчаялся привлечь внимание библиотекаря, которая в этот момент не сводила глаз с Милдред Бэнфри.
– Моя сестра? – спросила Аннапурна, потому что не смогла придумать ничего лучше.
Оказалось, что Джинни Шор-Хеггенес – третья по старшинству из выводка Шоров, шестью годами старше Аннапурны – не только училась в одном классе с Милдред Бэнфри в средней школе Саут-Уидби, но и в один прекрасный день действительно рассказала Милдред о предполагаемом даре юной Дженет Шор, когда обе курили марихуану на пляже Дабл-Блафф, прячась в хижине, искусно сложенной из плавника. Очевидно, Джинни узнала об этом от своего парня, звезды команды по борьбе, а тот – от товарища по команде, которому обо всем поведала его маленькая сестра. Аннапурна могла бы и сама догадаться, что сестрой была Мони Рирдон-Пиллертон – в то время, разумеется, просто Мони Рирдон.
От этой новости у Аннапурны зачесались кулаки, но она давно поняла, что насилием ничего не исправить. В конце концов, она сама виновата. Если бы не ее упрямое желание доказать Мони, что Страшила Рэдли, а вовсе не Боб Юэл стал причиной смерти последнего под дубом в канун Дня Всех Святых и тем самым спас Джима и Глазастика Финча от заклятого врага их отца! Если бы она просто отступилась и позволила Мони верить, во что ей вздумается… Но она не сдержалась, и болтливый язык Мони нанес ей очередной удар через столько лет.
– Это обычный гипноз, – объяснила Аннапурна.
Чтобы избавиться от Милдред и ее зычного голоса, она предложила проклятой бабе выпить кофе «как-нибудь при случае» и объяснить что да как, если ей интересно. Сказала, что это было ее хобби. Она давно его забросила и не собиралась к этому возвращаться, но Мони, ее лучшая подруга, стала умолять ее, в память о прошлом… Милдред должна ее понять.
В то позднее утро роковыми, конечно же, стали слова «как-нибудь при случае» – Милдред Бэнфри никогда не полагалась на случай. Не отходя от стойки, она выудила из сумки «Привет из Диснейленда!» потрепанный настенный календарь Общества защиты животных и без промедления открыла его на нужном месяце.
– Сейчас. Гляну. Что. У. Меня. Со. Временем, – произнесла она на полной громкости «без слухового аппарата». – Следующий. Вторник. Десять. Утра.
Разумеется, это было невозможно: долг повелевал Аннапурне находиться в это время в общественной библиотеке, и нигде более. Она как можно отчетливее сообщила об этом Милдред, чтобы невыносимая женщина могла прочесть по губам.
– Нет. Проблем.
Милдред сощурилась, глядя на календарь. Аннапурна подумала, что ей нужны не только новые батарейки для слухового аппарата, но и подходящие очки.
– Когда. Вы. Заканчиваете. Работать? Вот. Что. Давайте. Встретимся. За. Бокалом. Вина. Я. Люблю. Вино. А. Вы? На. Фест-стрит. Есть. Отличный…
– Ладно-ладно, хорошо, – сказала Аннапурна.
А что ей оставалось делать? С каждым мгновением становилось все понятнее, что избавиться от этой женщины можно только одним способом: согласиться на вино, кофе, жирные чизбургеры, молочные коктейли,
Вот как вышло, что Аннапурна встретилась с Милдред Бэнфри за бокалом вина в уютном полумраке «Дегустационного зала Лэнгли» на Фест-стрит с видом на пролив Саратога, глубокие сверкающие воды которого в это время года порой давали приют серым китам, плывущим на Аляску. Для разнообразия Аннапурне на этот раз повезло. Не считая ее самой и Милдред Бэнфри, в винном баре не было никого, кроме взволнованного хозяина. Он остро нуждался в клиентах, и разве его можно винить, ведь в это время года – будь прокляты серые киты за то, что они делают так мало для туризма, – владелец каждого заведения в городке был поглощен борьбой за выживание.
Поэтому хозяин был полон решимости как следует обслужить Милдред Бэнфри и Аннапурну. Решимость эта выражалась в том, что он не отходил от женщин: совершенно неприемлемое поведение. Милдред избавилась от него, купив целую бутылку вина на двоих и согласившись на тарелку сыра с крекерами, а также на порцию оливок. Аннапурна еще не подозревала, что Милдред согласится и на то, чтобы ее собеседница оплатила внушительный счет – Милдред питала склонность к довольно дорогому темпранильо, – но это было впереди.