Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 65)
– Итак… – начала Милдред. – Расскажите мне все.
Единственное, что было хорошего в этих четырех словах, – громкость. В сей знаменательный день Милдред Бэнфри ходила на задних лапках перед Аннапурной, надев слуховой аппарат. Поэтому она говорила нормально, и Аннапурна утешалась тем, что все сказанное останется между ними, если Милдред поклянется молчать.
Как оказалось позже, клятва была для Милдред Бэнфри пустым звуком, хотя она об этом умолчала. Она охотно поклялась: «Ну конечно, конечно! За кого вы меня принимаете? Я не выбалтываю доверенных мне секретов всем подряд. Благодарю покорно!» Казалось бы, это определенно означало, что Милдред Бэнфри сохранит признание Аннапурны в тайне. Но Аннапурна не знала, что в игру вступили могущественные силы, мешавшие Милдред поклясться со всей искренностью. Тем не менее она заверила Аннапурну, что будет нема как рыба, что ей просто интересно, что она лишь хочет удовлетворить обычное женское любопытство. Кстати, это было чистой правдой. Милдред не собиралась немедленно использовать новое знание.
И Аннапурна поведала ей о своем скромном даре, всячески постаравшись преуменьшить его. «Просто игра для развлечения школьных друзей» – так выразилась она, не став особо распространяться о речитативе «прими меня», благодаря которому ее товарищи переносились в литературный мир, обыкновенно доступный лишь воображению.
– То есть это и правда работает? – спросила Милдред в кульминационный момент рассказа Аннапурны, который та сократила, насколько сумела. – Вы хотите сказать, что я могу…
– Я попрошу! – перебила Аннапурна.
Ей и в голову не приходило считать своих литературных путешественников жертвами чего-нибудь другого, кроме своего желания пожить на страницах любимых книг.
– Извините, – торопливо поправилась Милдред. – То есть ваши… пациенты…
– Я не врач. Они… Наверное, их можно назвать клиентами. Они были моими клиентами.
– Они вам платили?
– Разумеется, нет!
Аннапурна была шокирована. Она никогда не брала с друзей ни гроша за доставленное им удовольствие. Сама книга, пережитый опыт, то, что она поощряла своих товарищей читать больше, читать чаще, читать, ради всего святого, что-нибудь приличное, – вот чем руководствовалась Аннапурна. Она попыталась объяснить это Милдред, но, по правде говоря, поставила под сомнение свою былую щедрость, встретив потрясенный, недоверчивый взгляд женщины.
– Знаете, вы могли заработать кучу денег, – сказала Милдред и добавила четыре слова, благодаря которым Аннапурна, подобно леди Макбет, мгновенно узрела будущее, – и все еще можете.
Разумеется, в тот момент Аннапурна не собиралась зарабатывать на своем даре. Более того, сама мысль об этом казалась ей кощунством. Но вскоре она обнаружила, что Милдред Бэнфри имела в виду вовсе не подношения – скорее направление средств нуждающимся.
Так Аннапурна узнала, что женщина, разделившая с ней вино, сыр и оливки, собирает деньги для семнадцати из трехсот пятидесяти двух благотворительных организаций, которые обосновались на южной оконечности острова Уидби. Пока Аннапурна жила на материке своей жизнью, превращалась в Аннапурну и всеми силами пыталась забыть Чедборна Хинтон-Гловера и зло, которое он причинил, сокрушив ее дух, остров Уидби стал благотворительной Меккой. У каждого здания, которое собирались сносить, ле́са, которому был нужен присмотр, старого дерева, которому требовалась защита, фермерского пастбища, которому угрожал экскаватор застройщика, ребенка, нуждавшегося в репетиторе по математике, оркестра, который искал желающих приобрести инструменты для музыкантов, каждой молодой матери, готовой броситься в море вместе с младенцем, каждой внеклассной программы, способной уберечь подростков от наркотиков и увести младших школьников с улиц, была своя благотворительная организация, вечно искавшая средства.
– Только представьте, что вы могли бы сделать для Саут-Уидби, – пропела Милдред Бэнфри. – Можно было бы устроить целый фестиваль, посвященный вашим книжным путешествиям. Вы могли бы стать… Моя дорогая Аннапурна, вы могли бы стать Риком Стивсом[28] воображения!
Разумеется, читатель не должен думать, что Аннапурна немедленно вскочила на подножку неуправляемого поезда материальных устремлений Милдред Бэнфри, высказанных в тот день в «Дегустационном зале Лэнгли» на Фест-стрит. Вовсе нет. По правде говоря, ей требовалась своего рода продолжительная остановка на станции собственной нерешительности. Перспектива вернуться к тому, что заставило ее так недооценивать исходящее от мужчин зло – под мужчинами, конечно, надо понимать Чедборна Хинтон-Гловера, – породила в ней сомнение насчет способности людей верно судить о низменной стороне своих ближних. Но Милдред не признавала отказов.
– Подумайте о деревьях! – воскликнула она и тут же потребовала подумать о природе, о пастбищах, о молодых матерях, которым не хватает свободы, о подростках-наркоманах, снятых с иглы, и младших школьниках со скейтбордами, которые не разобьют себе головы на неровной мостовой крутого спуска с Саратога-роуд на Секонд-стрит. – В вашей власти изменить все это, – с нажимом произнесла Милдред. – И к тому же вы можете в любой момент все прекратить, если события выйдут из-под контроля. В детстве вы так и сделали.
Втайне Милдред не допускала и мысли о том, что события могут выйти из-под контроля, поскольку считала себя гениальным организатором. Аннапурна, в свою очередь, втайне думала, что заработать на этом вряд ли получится. Люди тонут в море развлечений, большей частью электронных, и мало кто знает о литературе достаточно, чтобы пожелать перенестись в сцену из книги. К тому же гаджеты, например электронные читалки, не дадут ей проявить свой дар. Нужно, чтобы читатель захотел нырнуть в
Этот довод оказался самым веским: в Лэнгли был независимый книжный магазин, дышавший на ладан. Он продержался на плаву полвека – поразительное достижение, – но каждую неделю сталкивался с новыми финансовыми трудностями и интернет-угрозами. Вот почему Аннапурна согласилась на план Милдред Бэнфри. Вот почему ей очень скоро пришлось бросить работу в библиотеке и принимать толпы людей, которые – к ее немалому удивлению – хотели совершить «самое невероятное путешествие в своей жизни», как гласило рекламное объявление Милдред Бэнфри. Та оказалась настоящим гением маркетинга. Интервью с Мони Рирдон-Пиллертон, проиллюстрированное фотографиями самой Мони, ее малопривлекательных отпрысков, висевших на ней гроздьями, и ее мужа, которому явно захотелось утопиться при виде журналиста на своем заднем дворе, было напечатано в «Саут-Уидби рекорд» и опубликовано в Интернете на потеху публике – и этого оказалось достаточно, чтобы бизнес по сбору средств начал процветать.
Милдред окрестила его одним словом – «Грандиозно!» – начертанном на матовой стеклянной двери невероятно дорогого четырехкомнатного офиса, прямо напротив деревенского кафе-мороженого. В центре офисного комплекса был очаровательный садик. Дома стояли на Секонд-стрит, довольно далеко от упомянутого крутого склона; одна из комнат служила приемной, остальные три позволяли Аннапурне испытывать судьбу, отправляя в литературные путешествия несколько человек одновременно.
Люди платили за выбранную продолжительность путешествия или заранее определенную длительность сцены. Очевидно, что бальная сцена, обнаруживающая истинный характер Элтона, когда тот отвергает милую, но довольно простодушную Харриет Смит, занимает чуть больше времени, чем драматический эпизод, в котором Алый Первоцвет открывается своей жене. Цену устанавливала Милдред: как правило, она листала страницы нужной книги и подсчитывала количество слов в эпизоде. «Это стоит пятьдесят два доллара и двадцать пять центов», – рявкала она. Или: «Тут дел на пять минут, так что двадцатки хватит». Как-то раз, просматривая «Дальние шатры», она воскликнула: «Вы уверены? В жизни не встречала такой длинной батальной сцены! Если действительно хотите ее пережить, это обойдется вам в шестьсот двадцать пять долларов». Женщина, без ума от романтической линии этой книги, охотно согласилась уплатить такую сумму за путешествие своего мужа, который постоянно возмущался, что она погружена в чтение и не исполняет его бесчисленных прихотей.
Стоит ли упоминать, что дело процветало? Первые два месяца со всем этим удавалось справляться, и, хотя Аннапурна безостановочно сновала между клиентами, отправляя их в самые разные книги, от «Да здравствует фикус!» до «Илиады», литературные путешественники были счастливы и довольны. Разумеется, некоторые пожелания экс-библиотекарша наотрез отказывалась выполнять. Первым номером в ее черном списке стояли «Пятьдесят оттенков серого». Милдред Бэнфри умоляла напарницу передумать: «У нас двести тридцать девять телефонных звонков насчет этой книги! Анна-Пи, – так она стала ее звать, – и охота тебе смотреть в зубы дареному коню?» – но Аннапурна была непреклонна. Любые произведения Даниэлы Стил немедленно отвергались, а если кто-то хотел посмотреть на нелепого монаха-альбиноса из «Кода да Винчи» – «Вы вообще представляете, как выглядит альбинос?» – Аннапурна бесцеремонно указывала ему на дверь.