Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 63)

Именно в этот, крайне неподходящий момент Мони Рирдон-Пиллертон выплыла из кладовки. К ее запястью был привязан причальный трос, а туфли она сняла – для удобства и чтобы не запачкать упомянутое выше лоскутное одеяло. Поэтому Мони выглядела весьма оригинально – тем более что, как читатель, вероятно, помнит, для Лэнгли, штат Вашингтон, она была одета довольно необычно. Конечно, не так уж необычно, учитывая, что в одной из комнат заседали Дамы в красных шляпах, а в другой находилась Милдред Бэнфри; и все же Мони привлекла внимание Милдред, ведь в провинциальных городках редко можно увидеть старинный наряд. Как и причальный трос, привязанный к запястью.

– Что. Это. Еще. Такое? – взревела Милдред, которая первой увидела Мони. – Что. Здесь. Происходит?

Она с любопытством посмотрела на Аннапурну. Затем на Мони Рирдон-Пиллертон:

– Вы. Здесь. Развлекаетесь. Что. Ли? Поищите. Себе. Более. Укромное. Место.

Аннапурна хотела сказать, что все совсем не так, как выглядит, но она не вполне понимала, как именно все выглядит. К ее ужасу, в этот момент несколько Дам в красных шляпах встали с таким видом, словно у библиотечной стойки намечалась драка.

– Я сейчас приду, – поспешно сказала она Мони.

– Поскорее, – попросила Мони. В ее голосе звучало искреннее желание. – Аннапурна, у меня очень мало времени.

Разумеется, ее слова можно было истолковать по-разному, и Милдред Бэнфри, похоже, истолковала их самым превратным образом.

– А. Ты. Темная. Лошадка, – сказала она Аннапурне.

Это было ужасно несправедливо: они только что познакомились и Милдред не имела права делать выводы о ее масти в метафорическом смысле.

– Это не то, что вы думаете, – глупо ответила она.

Милдред ухмыльнулась:

– Ну. Конечно. Же. Нет.

К счастью, их разговор сошел на нет, когда Мони заявила, что подождет там, где они договорились, а Милдред сообщила, хотя ее никто не спрашивал, что, пожалуй, вернется за литературным советом библиотекаря, когда та будет не так занята.

Милдред сунула блокнот обратно в сумку «Привет из Диснейленда!» и зашагала прочь. Аннапурна смотрела ей вслед. Оставалось надеяться, что Милдред не из тех, кто делится с другими своими абсолютно неверными выводами. В конце концов, Аннапурна не хотела остаться без места.

Она вернулась в кладовку. Мони лежала на спине, как полагается, положив на грудь раскрытый потрепанный томик «Ребекки». Она призналась, что и в самом деле хочет наблюдать за первой брачной ночью Максима де Винтера и его смущенной невесты, но Аннапурна возразила, что, если ее интересуют такие темы, лучше выбрать современный любовный роман. В библиотеке завалялось несколько штук. Мони ответила, что у нее сейчас нет времени рыться в любовных романах и предложение руки и сердца со стороны Максима вполне подойдет. Она призналась, что в этот миг предвкушения даже не помнит, поцеловал ли Максим объект своих матримониальных намерений, после того как сделал предложение. Аннапурна могла бы сказать ей, что не надо, что лучше выбрать сцену мучительного признания Максима – насчет пули, пронзившей черное сердце Ребекки, – если Мони хочется увидеть, как он сжимает в объятиях свою добродетельную жену, которая очень скоро устанет от жизни, и прижимает свои губы к ее губам.

Мони со счастливым видом поерзала, устраиваясь поудобнее, и заявила, что готова. Аннапурна напомнила, что много лет не отправляла никого в литературное путешествие – и не совершала их сама, – а потому не уверена, что сможет это сделать. Но Мони верила в нее. К тому же у Мони была хорошая память.

– Надо сказать: «Прими меня, прими меня в свои объятия» и так далее, – сообщила она, закрыла глаза и сложила руки на «Ребекке».

Привязав канат к ручке двери – с запасом длины, чтобы можно было выскользнуть в библиотеку и встать за стойку, – она положила ладонь на руку Мони, закрыла глаза и произнесла нужные слова. Мони почти мгновенно унеслась прочь, и, когда Аннапурна открыла глаза, на лице отключившейся подруги играла улыбка, означавшая, что желанное путешествие в Монте-Карло осуществилось и в эту минуту она наблюдает за наименее романтичным, как считала Аннапурна, предложением руки и сердца в истории литературы. Но ведь есть еще Мандерли, подумала она. Рассказчица могла хотя бы предвкушать встречу с ним, когда Максим объявил о намерении прижать ее к своей мужественной груди, пусть и фигурально.

Она посмотрела на часы. Максим позавтракал, прежде чем делать предложение, завтрак нужно было прожевать и проглотить. К тому же в те дни люди умели вести себя за столом, и, по ее прикидкам, ему понадобилось бы не меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до сути дела. Из-за этого, а также из-за того, что от стойки донесся возглас: «Эй! Кто-нибудь, помогите!» – Аннапурна сочла возможным ненадолго оставить Мони, пребывавшую в Монте-Карло, и посмотреть, что творится в недрах библиотеки.

Оказалось, что пользователь Интернета столкнулся с трудностями. Он заявил, что компьютер заглох, или помер, или сбился, или что там делают компьютеры, когда «на экране все замирает». Он как раз планировал отпуск на Новой Гвинее – Аннапурна не сдержала удивления, узнав, что кому-то хочется отдыхать на Новой Гвинее, – когда «вся эта ерунда полетела к чертям собачьим». Теперь он не знает, что делать, потому что номер его кредитки наверняка болтается где-то в киберпространстве и этот номер «позарез нужно вернуть, пока всякая шушера не заполучила его и не заказала круиз в Антарктику». Вообще-то, он сказал «Анартику», но Аннапурна решила не поправлять. Она поспешила к нему на помощь, чтобы разобраться с компьютером, бормоча о том, что это очень неосмотрительно – вводить данные своей кредитки на общедоступном компьютере. Хищение личных данных, знаете ли. Он пообещал «надрать жирную задницу любому, кто попробует провернуть со мной этот трюк, Богом клянусь».

Аннапурна склонилась над компьютером джентльмена, пытаясь понять, как тот умудрился добиться его зависания во время простого поиска информации, – и тут Мони начала издавать звуки. Поначалу она тихо подвывала, чего никто не заметил бы, если бы не знал, что происходит в кладовке, затем вскрикнула несколько раз и наконец отчетливо произнесла: «Но она не хотела! Она не знала! Ее обманули!» – и эти слова были слышны очень хорошо. Похоже, путешествие Мони в Монте-Карло пошло не по плану.

Аннапурна торопливо сделала вид, будто пытается починить старенький компьютер, и сказала, что ей нужно на секунду отойти.

– А моя кредитка? – возмутился джентльмен.

– У меня есть куда более… – начала Аннапурна, но тут же осеклась.

Нужно добраться до Мони, пока Дамы в красных шляпах в своем возмущении не выступили единым фронтом. Они бывали на редкость несдержанными, когда дело касалось Книжного клуба, и не любили, когда их прерывали, а уж если отвлекали… Недаром большинство их были учительницами на пенсии.

Аннапурна распахнула дверь кладовки, не задумываясь о том, что этим резко разорвет литературный контакт между Мони, Максимом и его новой возлюбленной. Испуганный крик Мони, которая перенеслась из Монте-Карло в Лэнгли, штат Вашингтон, мгновенно наэлектризовал атмосферу в библиотеке. Мони еще больше накалила ситуацию, разразившись причитаниями:

– Это было так ужасно! Так унизительно! Как она смогла это пережить?

Аннапурна начала догадываться, что произошла большая неприятность, и попыталась утихомирить Мони. Мони не желала утихомириваться. Аннапурна попыталась успокоить ее. Мони не желала успокаиваться. Аннапурна попыталась запереть подругу в кладовке, пока та не возьмет себя в руки, но из этого тоже ничего не вышло, поскольку Дамы в красных шляпах, компьютерный джентльмен и – господи помилуй – Милдред Бэнфри (оказалось, она забыла на стойке счет за электричество) бросились к двери кладовки, по которой Мони принялась молотить что есть силы.

– Это миссис Дэнверс предложила ей одеться Каролиной де Винтер, и он просто идиот, что не понял этого! – завопила она. – Аннапурна, выпусти меня! Отправь меня обратно! Я ей глаза выцарапаю!

Аннапурна мгновенно поняла, что случилось, но не знала, что делать. Подруга умудрилась открыть роман не на той странице и вместо предложения руки и сердца застряла в сцене унижения безымянной героини на балу в Мандерли. Конечно, рассказчица вовсе не хотела мучить своего мужа, нарядившись так же, как его бывшая вероломная супруга несколько лет назад. Ей подсказала злобная миссис Дэнверс. Нечистая совесть и недостаток здравого смысла не дали Максиму понять это. Но если бы он понял, не было бы драматической сцены. Как и в случае вмешательства Мони, если бы ее отправили обратно.

Так или иначе, это было невозможно – Аннапурне предстояло многое объяснить. Она постаралась внушить окружающим, что ее старая подруга задремала и увидела кошмар, но поверили явно не все. Все же ей удалось убедить Дам в красных шляпах вернуться к своей дискуссии, а компьютерного джентльмена – к изучению Новой Гвинеи. Увы, Аннапурна не заметила Милдред Бэнфри, и это стало поворотным моментом.

Мони была безутешна. Когда открылась дверь кладовки, ее подруга переключилась с миссис Дэнверс на бедную Аннапурну. Она так рассчитывала на долгожданное бегство от буйных детей и мужа, который, скажем прямо, обладал темпераментом и воображением техасского слепня в разгар лета! Мони нашла свободное время, оделась в стиле той эпохи, потратила много сил, чтобы все перестирать, прибраться в туалетах, погладить белье, испечь пирожные брауни для приходского кружка, и так далее и тому подобное… и вот ее бегство обернулось мучительным созерцанием этой ужасной сцены…