Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 61)
Хотя Дженет забрела в вегетарианский уголок лишь за кукурузными маффинами, она немедленно стала вегетарианкой. Задав Чедборну Хинтон-Гловеру вопрос о киноа (и напрочь переврав произношение этого слова, что едва не выдало ее недавнюю всеядность), Дженет завязала с ним увлекательную беседу о чечевице пюи, достоинствах пророщенных орехов, пищевой ценности дробленой пшеницы в сравнении с цельной и блюдах, которые может приготовить из темпе (еще одно перевранное название) умелый повар. Когда Чедборн и Дженет дошли до конца прилавка с вегетарианскими блюдами и предъявили кассиру продуктовые карточки, они уже были парой.
К несчастью для Дженет, эта расцветшая любовь была хрупким цветком рододендрона, который лучше не срывать с куста и не ставить в воду, где он быстро поблекнет и увянет. В своей невинности Дженет не понимала этого: даже если их роман обернется катастрофой, разве любовь Хитклиффа и Кэти не попрала смерть? Разве Габриэль не ждал верно и преданно, пока дурочка Батшеба не разберется в своих чувствах? У Джуда была Сью, и хотя их отношения не сложились (что естественно, когда ваших детей убивает сводный брат), насколько пылкой была их любовь – какое-то время! Вот именно, какое-то время: Дженет никак не ожидала, что их чувство продлится всего четыре месяца.
Дженет погрузилась в отношения с головой, зная из романов, что иначе и быть не может. Разве Доротея Брук не нашла блаженство в объятиях Уилла Ладислава, пусть это и заняло не один год – не говоря уже о чертовой прорве страниц? Невинная Дженет очень скоро стала делить с Чедборном дни и ночи, оставив прежних подруг, которые могли бы многое рассказать ей о склонности Чедборна распускать руки, губы и другие части тела вслед за своим блудливым взглядом.
Наконец Дженет обнаружила его в постели с загорелой бразильской моделью; ей словно вонзили кол в сердце. Еще одним ударом стало то, что он кувыркался с девицей на простынях из египетского хлопка, которые Дженет приобрела на деньги, отложенные с работы на полставке. Но хуже всего, что Чедборн не признал в Дженет свою возлюбленную, когда она вошла в комнату и обнаружила его сплетенным с загорелой бразильянкой, – и сколько бы он ни уверял потом, что в момент разоблачения был без контактных линз, это не залечило раны в сердце и душе Дженет. Она немедленно съехала, забрав с собой простыни.
Когда любовь всей жизни вдруг оказывается подонком, прийти в себя бывает непросто, и именно это случилось с Дженет. Она тут же бросила университет и, чтобы сохранить остатки чувства собственного достоинства, предалась альтернативному образу жизни – ничего больше ей в голову не пришло. Первые два года она колесила на переделанном школьном автобусе с веселой компанией бездельников, впечатленных фильмом «Приключения Присциллы, королевы пустыни» и решивших по мере возможности воспроизвести его действие на западном побережье Соединенных Штатов. Для этого они предприняли несколько очень долгих поездок на фестиваль «Burning Man», во время которых врубали «ABBA» на всю мощь, без конца курили травку и шили альтернативные наряды, почти целиком состоявшие из блесток, бусин, брюк клеш и очень тесных топов с очень глубокими вырезами. Древний школьный автобус, увы, не смог в третий раз доехать до «Burning Man» (то и дело ломаясь, он сломался окончательно в Аркаде, штат Калифорния), и Дженет оказалась в гостеприимной общине, члены которой искренне хотели вернуться к своим корням, напоминая этим ее родителей. Они носили биркенштоки и фланель, а чтобы подчеркнуть свою индивидуальность, меняли имена, данные «предками», как они называли родителей, на другие, отражавшие их идеал.
Так родилась Аннапурна. Надо признать, что Дженет выбрала это имя исключительно из соображений благозвучия. Она обнаружила, что с новым именем чувствует себя чем-то большим, а та ее часть, которая была раздавлена предательством Чедборна Хинтон-Гловера, отходит на задний план. Поэтому она осталась Аннапурной и прожила в Аркаде, штат Калифорния, еще пятнадцать лет, пока бесконечные дожди, долгие суровые зимы и письмо от старой подруги Мони Рирдон – ныне Мони Рирдон-Пиллертон – не привели к переменам.
Мони Рирдон-Пиллертон, разумеется, знала о Чедборне. Знала о странствиях на школьном автобусе, который нашел свой конец в Аркаде. Знала, что ее старой подруги Дженет Шор больше нет, а есть Аннапурна. Но вдобавок она знала, что на острове Уидби появилась вакансия, и искренне верила, что бывшая Дженет и нынешняя Аннапурна идеально подходит на эту должность. Стоит добавить, что у Мони была еще одна причина заманить Аннапурну на Уидби. Живя двенадцать лет с самым верным в мире мужем, который, увы, был к тому же величайшим тупицей, она родила одного за другим четверых детей, в надежде, что будет с кем поболтать перед сном. К несчастью, Мони вскоре обнаружила, что одних детей недостаточно для придания браку остроты. Но разводиться она не хотела – разве можно развестись с человеком только потому, что он скучный, причем это его единственный недостаток? – и поэтому искала развлечений. Увидев в «Саут-Уидби рекорд» объявление об открывшейся вакансии городского библиотекаря, она сразу вспомнила волшебные часы, проведенные в кладбищенском сарае вместе с литературными героями, от Нэнси Дрю до Эстер Прин. Хотя бы так отдохнуть от добропорядочного, но неимоверно скучного Дуэйна Пиллертона! На пару часов отвлечься от стирки, уборки, хождения по магазинам, готовки, выгуливания собаки и обязательного присутствия на детских спортивных соревнованиях! Возвращение давно пропавшей Дженет Шор в лице Аннапурны позволяло ей наладить собственную жизнь, которая пошла вкривь и вкось. Она добилась назначения в комитет, который занимался поисками нового библиотекаря, написала письмо Аннапурне и приложила все усилия, чтобы выбрали ее старую подругу.
Так Аннапурна вернулась не только на родной остров, но и в город, где выросла. Конечно, прошло много лет, она поддерживала связь с родителями, братьями и сестрами во время долгих странствий и еще более долгого пребывания в Аркаде, штат Калифорния, но ей не хотелось принимать семейные дела близко к сердцу. Она надеялась вести привычную жизнь – одинокую, полную раздумий и самобичевания. Дело в том, что она так и не простила Дженет Шор за ее ошибки юности. Глупая и бесконечно наивная тяга к чтению привела к тому, что бездушный негодяй разбил сердце молодой девушки и разочарование оказалось настолько жестоким, что Аннапурна так ни с кем и не сблизилась – ни с мужчиной, ни с женщиной. Более того, она сохранила простыни из египетского хлопка как напоминание о том, что никому нельзя доверять, и если они и становились все мягче с каждой стиркой, как уверял производитель, а пятьсот нитей на квадратный дюйм обеспечивали им непревзойденную долговечность, они также служили доказательством того, что «жить долго и счастливо» можно всего полгода или даже меньше, а за этим последует мучительное предательство, если не улавливать красноречивых признаков морального падения возлюбленного или возлюбленной от первой встречи до этого неизбежного падения.
Надо сказать, что она не испытывала никаких дружеских или родственных чувств к жителям Уидби, хотя на острове уже проживало не менее пятидесяти двух ее родственников – братья и сестры Аннапурны унаследовали от родителей целеустремленность и плодовитость. Ей было дело только до Мони Рирдон-Пиллертон, которая однажды вечером, за ванильным латте с обезжиренным молоком в самой модной кофейне деревни, перевела бессвязный разговор о больных зубах своего старшего на воспоминания о дремлющем таланте Аннапурны – переносить себя и других в эпизод любой книги по их выбору.
– Мони, я больше этим не занимаюсь.
Реплика была встречена полным недоверия взглядом.
– Но… но… но почему? – спросила Мони Рирдон-Пиллертон, решительно не понимавшая, как можно не использовать этот дар каждый день, особенно если у тебя есть маленькие дети, которые то и дело ссорятся и требуют материнского внимания, отчего нестерпимо хочется нырнуть с Алисой в кроличью нору или прогуляться с гаммельнским Крысоловом.
Мони, однако, не собиралась говорить Аннапурне ничего подобного о своих детях. Вместо этого она напомнила старой подруге – довольно высокопарно, надо признать, – об ответственности за употребление данных Богом талантов на благо человечества.
Тем не менее Аннапурна твердо стояла на своем. Как мы знаем, дар принес ей много страданий, внушив уверенность, что по пятам за истинной любовью всегда следует счастливый конец (надо признать, что она никогда не любила «Ромео и Джульетту», упуская шанс почерпнуть из источника мудрости), и тем самым погрузил в глубины отчаяния.
Мони оставалось только одно. Аннапурну нужно познакомить с детьми, чтобы она в полной мере осознала, как необходим матерям блаженный отдых, – разумеется, не с первыми попавшимися. Аннапурну нужно познакомить с детьми Мони. Два-три часа, проведенные в их обществе, особенно если они как следует проголодаются, пробудят в Аннапурне желание помочь своей старой подруге – хотя бы только ей, – позволив ненадолго сбежать в мечты о… В последнее время Мони буквально переселилась в Монте-Карло, закончив в десятый раз перечитывать «Ребекку». Она сказала Аннапурне, что ей вполне хватит сцены, в которой Максим делает предложение безымянной рассказчице. Честное слово, она больше