Фрэнсис Вилсон – Во всем виновата книга – 2 (страница 130)

Секса у нас еще не было, что устраивало обоих. Мы охотно ждали подходящего момента, самого волнующего. Объятия и поцелуи, держание за руки, поглаживание пальцами плеча, щеки, основания шеи. У нее, похоже, не было друзей – или же не было никого, чью компанию она бы предпочла моей, и я мог сказать про себя то же самое. Делиться тем, что было между нами, с Майком или кем-нибудь еще я не собирался. Каждую свободную минуту я старался проводить с ней.

До того дня, когда я, еще не вполне отойдя ото сна, спустился в магазин и увидел стоящую там Шарлотту. У нее с собой был рюкзак и соломенная шляпа с широкими полями, и она выглядела разгоряченной после прогулки. На лице – робкая улыбка.

– Привет, – поздоровалась она. – Мы уже начали беспокоиться.

– Да ну?

– Я звоню, но тебя никогда здесь нет. И твоя мама с папой… – Шарлотта осеклась. – Ну, так обнимешь?

Я сделал шаг вперед и взял ее за плечи, мои губы скользнули по влажным рыжим волосам.

– Черт возьми, Ронни, только погляди на себя. Когда ты в последний раз ел?

– Я в порядке.

– Вообще-то, нет. Твой друг Майк…

– Майк?

– Он вчера снял трубку.

– И велел тебе бежать сюда со всех ног? Верно, просто прикидывал, сгодишься ли ты, чтобы сделать очередную зарубку.

– Зато он не обманул: ты выглядишь больным. К доктору ходил?

– Не нужен мне доктор. Мне нужно, чтобы все оставили меня в покое.

Шарлотта на мгновение умолкла, сверкая на меня глазами. Потом отвела взгляд в сторону.

– Прекрасный теплый прием ты устроил своей девушке, – пробормотала она, делая вид, что рассматривает одну из полок.

Я провел рукой по своим спутанным волосам:

– Послушай, вчера вечером я немного выпил. И это так неожиданно – видеть тебя здесь… – Тут я оборвал себя. Я чуть было не сказал, что мне жаль, но что-то во мне этому воспротивилось. – Сколько сейчас времени?

– Почти час.

– Давай я куплю тебе что-нибудь в кафе.

Я открыл кассу и вынул несколько банкнот.

– А так можно? – спросила Шарлотта, пока я засовывал деньги себе в карман.

– Потом верну, – соврал я.

Когда мы вышли на улицу, Элис – в виде исключения – нигде не было видно, но Мариса как раз выставляла на тротуар коробки с дешевыми книжками в мягкой обложке.

– Передай Майку, что я поговорю с ним позже, – сказал я с каменным лицом.

Затем мы с Шарлоттой, пройдя несколько метров по улице, зашли в кафе и заняли место у стойки. Шарлотта сняла рюкзак.

– Думаешь задержаться здесь? – поинтересовался я.

– Я не собиралась наведаться в Париж всего на один день. С каких пор ты куришь?

Я опустил глаза на сигарету, которую скручивал в тот момент.

– Даже не знаю, – признался я.

Что было правдой: я совершенно не помнил, как покупал порцию табака «Драм» или пачку папиросной бумаги. Я знал лишь то, что Элис определенно не имела ничего против.

Выражение лица Шарлотты отлично демонстрировало ее ограниченность и верность пресвитерианским идеалам. Я мог представить, как она с чинным видом сидит в гостиной моих родителей, держит в руках чашку с блюдцем и позволяет себе «всего один малюсенький кусочек пирожного». Домашняя выпечка? Разумеется. Разговор натянутый, мещанский, безопасный. Все такое, блин, безопасное.

– О чем ты думаешь? – спросила она, пока я зажигал тонкую самокрутку.

– О том, что ты зря приехала.

Она и вправду была готова расплакаться или просто разыгрывала спектакль в надежде на сочувствие? Мне принесли эспрессо, ей – «Перье». Бармен помахал в моем направлении бутылкой красного, но я покачал головой, и он вроде бы догадался.

Pas devant les enfants…[98]

– Я хотела повидаться с тобой, – упорствовала Шарлотта. – Это же все-таки Париж. Все говорят, какой это романтический город, а я скучала по тебе, Ронни. Подумала, вдруг здесь мы сможем…

– Что?

Она опустила глаза и понизила голос:

– Не заставляй меня произносить это вслух.

– Натрахаться до одури?

Глаза и рот ее широко раскрылись. Она бросила взгляд на бармена.

– Он не знает английского, – успокоил я Шарлотту, зная, что Франсуа, вообще-то, понимал каждое ее слово.

Он протирал бокалы у дальнего конца барной стойки. Мне вдруг ужасно захотелось чего-то алкогольного, и я заказал порцию pression[99]. Когда заказ принесли, я осушил бокал в два глотка и кивком попросил повторить. Все это время Шарлотта не сводила с меня глаз.

– Тебе нужна помощь, – наконец произнесла она. – С тобой что-то случилось.

– Надо же, хоть в чем-то ты не ошибаешься – да, со мной кое-что случилось. Впервые за мою жизнь, и мне это только на пользу.

– Вообще-то, нет. Посмотрись в зеркало.

Так уж совпало, что вдоль всей барной стойки, под чередой дозаторов и полок с напитками, тянулось длинное узкое зеркало. Я ссутулился, чтобы поймать в нем свое отражение, и не сдержал ухмылки.

– Ну и кто этот красивый чертяка?

– Ронни…

– Меня зовут Рональд! – взревел я.

Франсуа хмыкнул и жестом попросил меня вести себя потише. Я махнул рукой в знак то ли извинения, то ли пренебрежения к его просьбе.

Шарлотта трясущейся рукой подняла свой бокал с минералкой. И я понял: ею-то она и была – шипучкой, в то время как моя жизнь стала куда более хмельной и наполненной ощущениями.

– Ты поможешь мне найти гостиницу? – спросила она, избегая моего взгляда.

– Конечно, – ответил я тихо.

– Перенесу вылет на завтра, если получится. Я собиралась остаться на несколько дней, но…

– Тебя потеряют на работе.

– Так я же уволилась. Думала, попутешествуем вместе. – Наконец она посмотрела мне в глаза. – Раньше думала, когда ты еще был самим собой.

– А сейчас я кто?

– Честно говоря, понятия не имею.

– Ну что ж, мне жаль, что тебе пришлось тащиться так далеко, чтобы это выяснить.

Я положил на стойку пятидесятифранковую купюру и потянулся за лежащим на полу рюкзаком Шарлотты.

– Не надо, – раздраженно бросила она, закидывая его на плечо. – Сама прекрасно справлюсь.

Когда мы выходили из кафе, перед моими глазами промелькнуло знакомое платье. Только подол: его владелица как раз сворачивала за угол здания. Мы пошли в противоположном направлении, углубившись в узкий лабиринт улиц позади книжного магазина. Я оглянулся, но, похоже, Элис не следовала за мной. Здесь было множество мелких гостиниц, у большинства из них дела в разгар лета шли хорошо. У нас ушло двадцать минут на то, чтобы найти свободный номер. Хозяин проводил Шарлотту наверх – показать комнату, я же сказал, что подожду на улице. Скручивая свежую сигарету, я услышал, как у меня за спиной затормозил мотороллер, и начал было оборачиваться, как кто-то соскочил с пассажирского места и ударил меня чем-то вроде отломанной ножки стула. Удар пришелся в висок, и я упал на колени. Чья-то рука пошарила у меня в карманах, вытащила банкноты, взятые из кассы, и ткнула ими мне в лицо. Отвесив мне еще и подзатыльник, Гарри забрался обратно на сиденье, взревел движок, и мотороллер скрылся с места происшествия. Прохожие останавливались поглазеть, но всего на секунду. Пока я шарил вокруг в поисках своего табака, помощи мне никто не предложил. Я поднялся на ноги и почувствовал, как мир вокруг плывет. Я понимал, что ухмыляюсь, но не знал почему. Закурив свою самокрутку, я облокотился о стену и задрал голову, чтобы посмотреть на самое синее небо, какое только можно себе представить.

Шарлотта появилась на тротуаре без рюкзака, значит комната признана приемлемой. Увидев меня, она взвизгнула и прикрыла рот рукой. Только тогда я заметил, что из раны на моем виске сочится кровь. Она расплывалась пятнами на рубашке и брюках, уже и так сомнительной чистоты, оставляла алые кляксы внизу, на мостовой.