Фрэнсис Вилсон – Прикосновение (страница 43)
Сильвия не желала этого слышать. Она не могла и вообразить, что Алан представляет опасность для кого бы то ни было. Чарльз просто сорвался с цепи, нападая на любого, кого считает своим соперником.
И все же, что, если он прав?
Глава 30
Алан
Войдя в дом, Алан первым делом налил себе стакан шотландского виски — сорт, который больше всего приходился ему по душе. Пригубив немного, он плюхнулся на кушетку и откинул голову.
Поездка по городу оказалась для него нелегким испытанием. Если бы он не расписал заранее свой путь от дома до приемной и обратно, то и сейчас бы еще плутал по городу. Ему окончательно изменила память. Он был неспособен мыслить! Вот, например, сегодня в кабинете, когда появился человек с искривленной спиной, Алану пришлось подойти к книжной полке посмотреть в медицинский учебник, чтобы уточнить название болезни, которой страдал вошедший, — болезни Штрюмпфель-Мари, известной также как анкилозный спондилез.
"Боже, что со мной стряслось? Почему я не в состоянии держать в памяти даже самые элементарные вещи? Связано ли это с
Алан закрыл глаза. Он чертовски устал.
Когда он снова открыл их, было уже темно. Но ведь он не мог проспать так долго!
Вскочив на ноги, Алан посмотрел на часы и увидел, что минуло всего лишь полтора часа. Тут послышался удар грома, и он понял, что надвигается летняя гроза.
У входной двери раздался звонок. «Может быть, он меня и разбудил?» — подумал Алан и включил свет. Отворив дверь, он увидел стоящего за ней человека низенького роста, тощего, в потрепанном пиджаке и нервно теребящего в руках свою бейсбольную кепку.
— Доктор Балмер, могу я поговорить с вами? — спросил пришедший, глядя Алану прямо в глаза.
Алан напрягся — у незнакомца был уже хорошо знакомый ему «голодный» взгляд. Но вслух он ответил:
— Конечно. Чем могу быть полезен?
— Я к вам по поводу моей жены, доктор. Она...
Алан почувствовал легкую тошноту.
— Вы сегодня были в моей приемной?
— Да. Но меня не пустили к вам. Видите ли...
— Как вы узнали мой адрес?
— Я ехал из приемной за вами следом.
«Боже мой! Я даже и не подумал об этой опасности», — мысленно спохватился Алан и посмотрел в окно. Грозовой сумрак быстро сгущался, но вспышки молнии высвечивали поток машин, фургонов и пикапов, следующих по направлению к его дому.
— Я вижу, вы явились сюда не один.
Мужчина оглянулся вокруг и был явно обескуражен.
— За мною последовало всего лишь несколько человек. Те, вероятно, подсказали другим. Я собирался подождать, когда вы выйдете из дому, но, увидев, что остальные также едут сюда, решил, лучше зайду к вам первым.
— Сейчас я не могу ничего для вас сделать, — холодно произнес Алан. — Вы понимаете, что здесь сейчас будет? Толпы людей, вытаптывающих газон у моих дверей! Я ведь сказал вам — завтра в пять.
— Я все понимаю, доктор. Но, видите ли, мы с женой живем в Стюарте — это к северу от Палм-Бич, — и она слишком больна для того, чтобы везти ее сюда, так что я подумал, может быть, вы сами приехали бы к нам и осмотрели ее. — Он нервно рассмеялся. — Так сказать, дальний вызов на дом.
Хотя Алан и был уже порядком раздражен, его все же расстрогала история этого маленького человечка, который ради своей больной жены проделал столь долгий путь.
— Я не смогу к вам приехать, — тихо ответил Алан, — по крайней мере сейчас.
Он не мог оторвать глаз от увеличивающейся в размерах толпы близ его дома.
— Я отвезу вас. Об этом не беспокойтесь. Дело-то в том, — голос у него сорвался на стон, — что она умирает, и никто ничего не может для нее сделать.
— Но я правда не могу ехать, — произнес Алан как можно вежливее. — У меня здесь так много тяжелобольных, которых я должен поставить на ноги...
— Вы последняя ее надежда, доктор! Я видел то, что вы делали сегодня. Поверьте, если вы смогли излечить этих людей, то сможете помочь и ей, я в этом убежден!
Группка страждущих уже бежала через лужайку к дому. Грянул гром, и стекла в окнах задребезжали. С минуты на минуту должен был начаться ливень. Алан сделал попытку захлопнуть дверь.
— Простите, но...
— К чертям ваши извинения! — выкрикнул человек, сделав шаг вперед и не давая закрыть дверь. — Вы поедете со мной!
— Но разве вы не видите, что я...
— Вы должны поехать! Я заплачу вам, сколько захотите!
— Дело не в деньгах.
Бегущие люди были уже у самого крыльца.
— Отпустите дверь! — крикнул Алан, пытаясь закрыть дверь.
— Нет! — завопили хором низенький человечек и все те, кто подбежал в эту минуту, — они разом бросились вперед и широко распахнули дверь, оттеснив Алана, да так, что, потеряв равновесие, он отлетел назад и упал на пол.
Но безумцы не остановились у дверей. В слепом порыве, проталкиваясь в дверной проем по двое, по трое, с вытаращенными глазами и искаженными лицами, они ринулись к Алану, вытянув вперед свои жадные руки. Они не собирались причинять ему вред — в их глазах не было озлобления. Но от этого его страх перед ними не шел на убыль. Этих людей уже ничто не могло остановить. Они жаждали прикоснуться к нему, схватить его, потащить его к своим больным детям или женам или к автомобилям, чтобы везти к себе домой, где их уже ждали те, кто нуждается в нем, хочет использовать его, овладеть им хотя бы на минуту или хотя бы на несколько секунд, чтобы только он успел совершить свое чудо. А затем они готовы были вновь отпустить его на свободу, и пусть он тогда идет по своим делам, преследуемый лишь вечными благодарностями.
Он стал для этих людей вещью. Вот, что пугало Алана в этот миг больше всего.
Их было так много, и они так толкались и отпихивали друг друга, стремясь добраться до него, что Алан, в страхе отступая от них, споткнулся и упал на пол. Вслед за ним попадали и другие, толпившиеся вокруг. Повалившись, они придавили его своей тяжестью, не давая ему дышать. А сверху наваливались все новые тела. Алан почувствовал, как грубый ворс коврика колет ему щеку. Чей-то локоть больно уперся ему в живот. Ему стало страшно, он попытался закричать, но у него не хватало дыхания.
Если его не выпустят и не дадут ему глотнуть воздуха, он задохнется. Свет померк у него в глазах.
Глава 31
Ба
Миссус молчала всю дорогу, пока они добирались из города. В последнее время она все чаще экзаменовала его по вопросам натурализации. И Ба был доволен, что сегодня она не задавала ему никаких вопросов. Он вновь и вновь пересматривал свое отношение к процессу натурализации. И вовсе не потому, что не любил свою новую родину — нет, он любил ее искренне, — а потому, что натурализация представлялась ему окончательным и бесповоротным шагом, будто смертельным ударом в сердце его прежней родины. Это выглядело так, будто он говорил:
Его родную деревню сожгли, его друзей уже давно небыло в живых, а те, кто правил его страной, вероятно, расстреляли бы его, если бы он вернулся обратно.
Миссус молча всматривалась в грозовое небо и во вспыхивающие время от времени зигзаги молний. Когда они проезжали мимо приемной доктора Балмера, она наконец заговорила:
— Посмотри-ка, Ба, площадка совсем пуста.
Ба притормозил и выглянул на улицу, где сгущались предгрозовые сумерки. Площадка была не совсем пустой — на ней стояли два автомобиля. Но это, конечно же, не шло ни в какое сравнение с тем столпотворением, которое можно было наблюдать здесь в это время в течение последних двух недель.
— Что случилось?
— Может быть, им надоело ждать и они разошлись, Миссус?
— Сомневаюсь. Они ждали слишком долго... трудно представить себе, что у всех у них вдруг одновременно кончилось терпение.
— Возможно, их прогнала полиция.
— Возможно. Должно быть, Тони надоели эти уличные сцены возле его офиса и он вызвал полицию. Но он не стал бы этого делать, не посоветовавшись с Аланом, а я сомневаюсь, чтобы Алан с ним согласился. Может быть...
Вдруг ее голос дрогнул. Как ни старалась Миссус скрывать свои чувства, Ба знал, что она глубоко неравнодушна к доктору Балмеру. В народных легендах говорилось, что опасно любить тех, кто обладает силой
И все же по какой-то непонятной причине вид почти пустой стоянки породил у него тревожные предчувствия.
Он набрал скорость и собрался ехать прямиком к Тоад-Холлу, но Миссус распорядилась:
— Поезжай к дому доктора Балмера.
— Слушаюсь, Миссус, — ответил Ба, одобрительно улыбнувшись. Видимо, Миссус также почувствовала что-то неладное.
Молния сверкала все ярче и ярче, небо потемнело, но гром не был слышен в звуконепроницаемом салоне. Внезапно хлынул ливень, и Ба включил фары. Вскоре он услышал, как Миссус вскрикнула, — улица, по которой они ехали, была с обеих сторон забита автомобилями всех марок. То ли кто-то устраивает грандиозный прием, то ли...