Фрэнсис Вилсон – Прикосновение (страница 45)
— Не беспокойтесь об этом, — сказал Алан, взад-вперед расхаживая по библиотеке и рассматривая корешки книг на полках. — Джинни нечего сказать мне в эти дни. Пусть за нее говорит ее адвокат. Последним ее посланием был пакет документов о разводе — он прибыл как раз сегодня.
«О, бедняга! — подумала Сильвия, наблюдая, как он с деланным безразличием изучает книжные полки. — Этот человек потерял все. Жена бросила его, дом сгорел дотла, он не может даже поехать в собственный кабинет, и в довершение всего ему грозит лишение лицензии на право заниматься врачебной практикой. Его прошлое, настоящее и будущее — все пропало. Боже! Как может он терпеть все это и не молить небеса об освобождении?»
Ей не хотелось жалеть его. Он и сам не предавался чувству жалости к себе и, конечно, отверг бы любые проявления жалости с ее стороны.
И тем не менее она питала к нему именно глубокое чувство жалости. Ее чудовищно влекло к Алану. Она не помнила, чтобы когда-нибудь ее влекло к мужчине так сильно. И вот он у нее дома, и они одни — Глэдис ушла на ночь, повесив одежду Алана в сушильный шкаф, а Ба сразу же удалился в свою комнату над гаражом. Алану теперь некуда было идти, и все моральные препятствия, которые раньше отделяли их друг от друга, — исчезли.
Почему же она так напугана? Разумеется, не только из-за грозы.
Сильвия заставила себя пойти к бару.
— Бренди? — спросила она. — Это согреет вас.
— Да, конечно. Почему бы и нет? — Он приблизился к ней.
Сильвия плеснула немного бренди в бокалы и, подав ему один, поспешно отошла, чтобы присесть на дальний угол кожаного дивана, подобрав под себя ноги и прикрыв их полами своего домашнего халата. Зачем только она надела этот халат? Может быть, для того, чтобы Алан чувствовал себя более непринужденно в халате Чарльза? И вообще — что это с ней? Что она себе думает?
Похоже, в этот момент она вообще ни о чем не думала. Дрожащими руками она поднесла свой бокал к губам, и огненная жидкость обожгла ей горло.
Она совсем не хотела этого. Потому что, сойдись они с Аланом, это не было бы просто случайной связью — это было бы навсегда. Это было бы настоящее. А после того, что случилось с Грегом, она не смогла бы вынести еще одну утрату, случись что-нибудь с Аланом.
А с ним обязательно должно было что-то случиться. На нем лежала печать обреченности. Он был одним из тех, кто выполнял предначертания судьбы несмотря ни на что. Грег тоже был таким. И вот, видите, что с ним случилось!
Нет. Она не может этого допустить — независимо от своих чувств по отношению к Алану. Она должна сохранять дистанцию, помогать ему, вести себя с ним как с близким другом — и не допускать никаких сближений.
Итак, она нацепила на лицо маску «мы просто хорошие друзья» и стала наблюдать за расхаживающим из угла в угол Аланом.
Но, наблюдая за ним, она чувствовала, как в груди у нее разгорается пламя, растущее с каждой секундой и согревающее ее, пробуждающее желание обнимать этого человека, оказаться в его объятиях. Она изо всех сил боролась с этим чувством, не желая снова сгореть в этом огне.
Алан также краем глаза наблюдал за Сильвией, делая вид, что читает названия книг на полках, хотя книг он почти и не видел, как говорится в песне: его глаза принадлежали только ей.
Боже, она была так хороша в своем красном домашнем халате с распущенными волосами, ниспадавшими на лицо. Его всегда влекло к этой женщине, но сейчас... казалось, сама судьба свела их вместе. Она сидела на краю дивана и подол халата стыдливо прикрывал ее ноги, но когда она расправляла его, он успел увидеть белоснежную кожу — и это было подобно вспышке молнии, поразившей его.
Это было каким-то безумием! Жизнь его целиком развалилась, у него больше не было даже дома, а между тем он не мог думать ни о чем, кроме этой, сидевшей напротив него, женщины.
Но куда вдруг девались ее дразнящие манеры, где ее прежние вызывающие шутки — куда все это исчезло, именно сейчас, когда он так нуждается во всем этом?
Сделав глоток, он почувствовал, как алкоголь обжег ему пищевод.
Но зато теперь он мог наконец-то признаться себе самому, что желает Сильвию, уже давно желает ее. А сегодня они здесь рядом, один на один, и все препятствия между ними ликвидированы. Но вместо того, чтобы играть роль Мей Уэст, она вдруг превратилась в Мэри Тайлер Мур.
Алан не мог упустить этот момент — он слишком желал ее, она была ему необходима, в особенности теперь. Он остро нуждается в том, чтобы кто-то был рядом с ним, и он хотел, чтобы это была Сильвия. У нее имелись для этого силы. Он мог пойти один своей дорогой, но гораздо лучше, если бы Сильвия была с ним рядом.
Он прошелся вдоль стены, разглядывая корешки книг и не замечая их названий. Потом он подошел к кушетке, на которой сидела Сильвия, и остановился у нее за спиной. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на него, и ничего не сказала. Просто сидела как статуя, будто чего-то ожидая. Он протянул руку, чтобы погладить ее волосы, и остановился в нерешительности.
И все же он пересилил себя, протянул руку и, нежно коснувшись ладонью шелковистых прядей, погладил их. Приятная дрожь прошла по его руке от ладони к плечу. Он видел, что и Сильвия испытывает нечто подобное.
— Сильвия...
Но вдруг она резко вскочила и обернулась:
— Налить еще? — И, взяв его бокал, отправилась к бару.
Алан поплелся за ней. Встав рядом, он судорожно придумывал, что бы такое сказать, пока она наливает бренди в бокалы. Он заметил, что ее руки дрожат. Вдруг раздался оглушительный удар грома и свет погас. Алан услышал крик, звон упавшей бутылки, и в то же мгновение Сильвия в испуге бросилась в его объятия и, дрожа всем телом, прижалась к нему.
Он обнял ее за плечи. Боже, как она дрожит! И это не притворство — она действительно испугана.
— Эй, все в порядке, — тихонько прошептал он. — Просто ударило где-то рядом. Сейчас зажжется свет.
Она ничего не ответила, только перестала дрожать.
— Я очень боюсь грозы, — сказала она несколько секунд спустя.
— А я люблю грозу! — ответил он и еще сильнее прижал ее к себе. — В особенности сейчас, потому что перед этим я придумывал всякие предлоги, чтобы обнять вас.
Она молча взглянула на него. Он не мог видеть в темноте выражения ее лица, но почувствовал, что в ней произошла какая-то перемена.
— Перестаньте. — Ее голос звучал глуше обычного.
— Что перестать? — Он все еще держал ее в объятиях, но она уже отстранилась от него.
— Перестаньте!
— Сильвия, я не знаю...
— Ты знаешь и не делай вид, будто не знаешь!
Она ударила его в грудь кулаком — сначала правым, потом левым, а затем принялась наносить удары обеими руками.
— Ты не можешь так поступить со мной! Это не должно случиться снова! Я не могу! Я не могу! Не могу!
Алан прижал ее к себе, пытаясь утешить и в то же время защитить себя от ударов.
— Сильвия! Что с тобой?
Какое-то время она отчаянно пыталась бороться с ним, но очень скоро обмякла у него в руках. Раздались рыдания.
— Не делай этого! — крикнула она еще раз.
— Не делать чего? — Алан был ошеломлен и потрясен этим взрывом чувств.
— Не делай так, чтобы я нуждалась в тебе и зависела от тебя. Я не смогу еще раз пройти через это. Я не могу потерять еще одного дорогого мне человека. Я не могу!
Теперь он все понял и еще теснее сжал свои объятия.
— Я никуда не ухожу.
— Грег тоже так говорил.
— Никто не может дать гарантии, что трагедия не повторится.
— Может быть, и так. Но мне иногда кажется, что ты играешь со смертью.
— Мне кажется, что сегодня я получил большой урок.
— Тебя могли убить.
— Но я жив и я здесь. И я хочу быть с тобой, Сильвия. Если ты позволишь, я останусь здесь — на сегодняшнюю ночь и на все последующие ночи. Но на сегодняшнюю ночь — в особенности.
После длительного молчания она высвободила свои руки и обвила их вокруг его шеи.
— В особенности на сегодняшнюю ночь? — спросила она тихонько.
— Да. Я уже не смогу вернуться в прошлое.
Он терпеливо переждал еще одну продолжительную паузу. Наконец Сильвия подняла лицо.
— И я тоже.
Он поцеловал ее. Она ответила ему тем же, а затем закинула руки ему за шею. Алан прижал ее к себе, чувствуя, как в нем разгорается то прежнее чувство, которое так долго спало в нем — настолько долго, что он уже и забыл о его существовании. Он распахнул ее халат, она расстегнула рубашку у него на груди, и их горячие тела соприкоснулись. Вскоре одежда была сброшена на пол, и Алан повел Сильвию к дивану, поглаживая пальцами ее тело, целуя его. Наконец-то они вместе, тесно прижавшись друг к другу, время от времени озаряемые вспышками молнии...
— Боже! Так вот каково это! — промолвил он, когда они отдышались и, обнявшись, улеглись рядом.
— Ты хочешь сказать, что у тебя этого так давно не было, что ты все успел позабыть? — спросила, смеясь, Сильвия.