Фрэнсис Хардинг – Свет в глубине (страница 11)
Он криво улыбнулся Квесту и пожал плечами.
– В приюте было не так уж плохо. Чиновник, получавший от губернатора зарплату, приходил, чтобы пересчитать нас, проверить наше здоровье, выдать каждому по миске супа. Некоторых даже учили кое-чему: делать веревки, плести тростник, вязать морские узлы, вырезать украшения из раковин. Но это как повезет – к кому попадешь.
– Губернатор все это устроил? – весело переспросил Квест. – Должно быть, он смягчился с тех пор, как мы в последний раз общались. А может, полагал, что так вы меньше будете красть.
– Приют – это не одна большая счастливая семья, – продолжал Харк. – Там водятся и гадюки. Самые настоящие. Но это значит лишь одно: если ты заводишь друзей, то вы держитесь вместе, как створки ракушки. И потом всю жизнь заботитесь друг о друге.
Одна девочка покинула приют и присоединилась к банде мусорщиков, очищавших пляж. Как-то днем мой приятель увидел ее у гавани: лицо девочки было усеяно синяками. Оказывается, какие-то торговцы с Западного континента окружили ее плотным кольцом на тропе утеса, когда она несла добытые бандой товары на рынок, и вынудили продать все за четверть цены. А банда посчитала, что девочка задумала их ободрать, – вот и предупредили ее таким образом, задав хорошую трепку, чтоб впредь так не поступала. Так вот, она всегда дружила с нами. Плохо, если жители острова решат, что ребята из приюта – легкие мишени. Вот мой приятель и сказал, что нужно с этим разобраться. Мы узнали, где пришвартовано судно тех торговцев с континента, и втроем поплыли туда при свете звезд. Уже издали мы увидели большое старое судно торговцев. Все они сидели на носу, в желтом свете заправленного ворванью фонаря, и пили. Мы не могли рисковать, подплыв слишком близко, ведь они могли услышать плеск весел. Поэтому я вплавь добрался до их судна и взобрался на корму, бесшумно, как призрак. Они ничего не услышали. На палубе стоял ящик, по размеру напоминающий тот, что отняли у нашей подружки. Я взял его, прихватил крышку от старой бочки и поплыл, поставив ящик на эту крышку. Пока торговцы смеялись и пили, я греб к лодке, толкая перед собой ящик. Я был уверен, что меня не заметят. Но вдруг услышал вопли за спиной, и в следующий миг что-то ударило меня по затылку.
– Что это было?
– До сих пор не знаю. Должно быть, кто-то из торговцев бросил в меня чем-то тяжелым. Как бы там ни было, эта штука вырубила меня.
– И что дальше?
– Я стал тонуть. – Харк сглотнул. – Так сказали мои друзья. Я был… без сознания. Ничего, кроме черной воды и этого ящика, покачивавшегося на крышке бочонка. Потом эти пьяные идиоты-торговцы перевернули собственный фонарь, так что все вокруг погрузилось во тьму. Мой друг прыгнул в воду, но не увидел меня. Тогда он нырнул как можно глубже и попытался найти меня на ощупь, шаря в воде, пока не наткнулся на меня. Схватил за шиворот и не отпускал. Вытащил меня на поверхность…
Харк до сих пор помнил, как очнулся от мучительной головной боли, перегнулся через борт маленькой лодки и его вырвало. Джелт сидел рядом с ним всю дорогу до Ледиз-Крейва и крепко держал, чтобы Харк не упал за борт. Оба промокли, страшно замерзли и тряслись.
– Храбрый у тебя друг, – заметил Квест.
– Он всегда был таким, – кивнул Харк.
Рассказ превратился в историю о Джелте, но тут уж ничего не поделать. Все истории Харка о едва не состоявшихся встречах со смертью оказывались связанными с Джелтом.
– Я же говорил, в приюте можно встретить таких друзей, каких нигде больше не найдешь.
– Но твои друзья все же сумели дотащить до лодки тот ящик? – спросил Квест, немного подумав.
– Конечно! – расплылся в улыбке Харк. – На утро наша подруга получила товар, который и вручила банде. Все справедливо.
– Но это был тот самый товар?
– Почти. Банда не жаловалась.
Под испытующим взглядом Квеста Харк пожал плечами.
– Если ты забираешь уже украденное, это не воровство.
– Интересно, торговцы тоже так посчитали?
– Наверно, – ухмыльнулся Харк. – Они не стали жаловаться.
Квест тихо рассмеялся.
– Достаточно ли хороша история? – спросил Харк.
– Думаю, да.
Квест отодвинул тарелку и вздохнул:
– Так и быть, расскажу тебе о первой встрече с Сокрытой Девой. Я только-только стал полноправным священником и еще не успел привыкнуть к коричневому одеянию, никто ко мне не относился с благоговением и страхом. Разумеется, священники постарше считали меня выскочкой и твердили, что я никогда не стану им ровней. Видишь ли, я стал послушником уже в зрелом возрасте. Я не вырос в семье священника. Меня не готовили к этой стезе с самого рождения. И в тот день меня не должны были посылать в Подморье. Дипломатические переговоры с теми, кто живет в глубине, не поручаются новичкам. Однако большинство старых священников отправились на большой съезд на острове Кеозим, так что, когда начались проблемы, никого другого рядом не оказалось. Кстати, существует ли еще заградительный барьер – Интрити-Бэрриер? В мое время глубоко в воде тянулась гигантская сеть из металлических цепей, натянутая между рядами вздымавшихся из воды башен. Сеть призвана была защитить Нест от богов, поднимавшихся из Подморья на запад…
– Сеть все еще там, – перебил Харк; он уже снял старую повязку с ноги Квеста и намазывал мазью язву на ноге священника.
– Она не свалилась на дно? И ее не сняли?
– Никто не хочет этого, – пожал плечами Харк. – Моллюски, собирающиеся на этих цепях, – просто мечта. В спокойный день можно наполнить морскими уточками[8] целую корзинку.
Время от времени он и сам так делал.
– Огромная сеть превратилась в ферму морских уточек, – пробормотал Квест.
Уголки его рта сморщились, но выражение лица оставалось загадочным. Через минуту он снова заговорил:
– Однажды сеть затряслась и дернулась, чуть не сорвавшись с привязи. Рыбаки рассказывали, что они увидели странные, тошнотворно желтые облака под водой, слишком яркие для обычного песка. На западном побережье Ледиз-Крейва рыба выбрасывалась на берег и билась в предсмертных судорогах. На месте голов у рыб были гнилые обрубки. Значит, боги были близко. И они были не в духе. А может, им было любопытно. Или они были благодарны нам за что-то. Или хотели веселья. Трудно сказать наверняка. Стало ясно, что кто-то должен спуститься вниз и поговорить с ними, пока не случилось чего похуже. Вызвался я, так что меня повезли к Имбрейс. Это были заповедные воды, ужасные воды. Я никогда в жизни не видел того, что мне довелось увидеть в тот день. Солнце казалось бледным, как сваренное яйцо, а на поверхности воды возникали глубокие воронки. Наше огромное тяжелое судно кидало из стороны в сторону, пока всех нас не одолела морская болезнь.
Я ступил в батисферу и пристегнулся. Батисфера была настолько крошечной, что мне пришлось прижать колени к подбородку. Крышка люка закрылась, и я услышал, как скрежещет задвижка. Иллюминаторы из горного хрусталя были толщиной в несколько дюймов и все покрыты царапинами.
Я услышал скрип крана. Батисфера дернулась и покачнулась, после чего стала опускаться тошнотворными рывками. Звуки моря становились громче и громче, и наконец батисфера с плеском ударилась о поверхность моря. Теперь виднелась только мутная пенящаяся вода. По правде сказать, в тот момент я был уверен, что больше никогда не увижу неба.
Харк нервно сглотнул. У него было слишком живое воображение, желудок сжался при мысли оказаться запертым в маленьком металлическом шаре, отданном на волю волн.
– Я молился, стараясь сохранять спокойствие, – продолжал Квест, – и экономить воздух. Вода за иллюминаторами становилась все темнее. Но тут в нижних иллюминаторах появилась поверхность Подморья, похожая на поверхность еще одного моря. Покрытая рябью масса живых чернил с тускло-фиолетовыми проблесками. К счастью, Подморье в тот день было спокойным, что бывает далеко не всегда.
Спустившись в эту массу, я обнаружил, что вода прозрачна. Я мог видеть гораздо лучше, несмотря на темноту. Таково свойство Подморья, но я впервые испытал все это на себе. Там разливался свет, который был все же вовсе не светом. Иначе я описать не могу. Передо мной расстилался мир, полный водорослей… по крайней мере, сначала я так подумал. Водоросли высотой с деревья, мерцающие янтарно-зеленым, обвивающие друг друга в бесконечном танце. Корнями они уходили в глубину, вниз, еще ниже. В темноту.
Только это были не водоросли. Колыхавшиеся ленты коснулись батисферы, дрогнули и тут же стали обвивать ее, как морские анемоны добычу. Я пытался, как меня учили, выкрикивать ритуальные приветствия, но ответа не было. Вскоре я услышал натужный скрип и понял, что судно наверху безуспешно пытается поднять батисферу. Щупальца с недюжинной силой удерживали ее внизу. Если бы я решил ждать, пока меня спасут, у меня кончился бы воздух. И я пошел на отчаянные меры. Мне сказали, что вода Подморья отличается от морской. Она может просочиться в твои поры и со временем изменить тело, но не раздавит тебя, как обычные глубинные воды, и в ней можно дышать. Поэтому я отодвинул задвижку и открыл люк.
Квест несколько раз глубоко вздохнул, будто чтобы убедиться, что он дышит нормальным воздухом.
– Я старался держаться и не паниковать, когда вода проникла в мои легкие. Да, водой Подморья можно дышать, но она пронизана страхом.