Фрэнсис Хардинг – Свет в глубине (страница 10)

– Пейл-Соул[7], – с улыбкой поздоровался Харк, внося большое блюдо с водорослями. – Ваш завтрак.

Как и все его собратья, Пейл-Соул взял себе новое имя, когда стал священником. С каждым днем оно все больше ему шло: седые волосы, серая кожа, блеклый взгляд.

– Пора? – робко, но настойчиво спросил тот. – Сейчас?

Харк так и не понял, что имел в виду Пейл-Соул. Он даже не был уверен, что сам священник понимает, о чем спрашивает, но по собственному горькому опыту Харк знал, что лучше успокоить старика.

– Еще нет, – мягко ответил он. – Потерпите немного, ладно? Все будет хорошо.

Фраза возымела обычное успокаивающее воздействие, и Пейл-Соул принялся есть.

– Еще не время, Флинт, – согласился он.

Насколько мог понять Харк, Флинт был послушником, которого некогда знал Пейл-Соул. Как все остальные слуги Святилища, Харк носил желтое одеяние послушников, которое, как считалось, помогало священникам чувствовать себя более непринужденно.

– Верно, Пейл-Соул, – согласился Харк. – Но мы будем рады, что дождались, так ведь?

Старик ответил слабой улыбкой. Харк с облегчением выдохнул и продолжил разносить тарелки с едой для остальных священников. Он знал, кто из них любит, когда в еду добавляют нескольких лишних капель дикой мальвы, кто был слишком горд, чтобы попросить помочь ему во время трапезы, а кто из них схватит его за рукав, чтобы поведать о своих неприятностях и поделиться новыми теориями.

– Харк, ты бы лучше обслужил Мунмейд, – пробормотал один из слуг.

Харк по-прежнему оставался в самом низу иерархии слуг, хотя многие пусть неохотно, но признали его талант общаться с «трудными» священниками. Мунмейд, глубоко погрузившаяся в себя старуха-священник с ледяным взглядом, иногда воровала острые предметы и однажды пыталась ударить Клая ножом в глаз. Она не любила Харка, не доверяла ему, но по крайней мере терпела его присутствие.

Он терпеливо разрезал ее блюдо под пристальным взглядом серых глаз и перечислил все ингредиенты. Наконец она показала на выбранный кусок, и Харк медленно прожевал его, дабы показать, что он не отравлен. Таков был ежедневный ритуал, и он удовлетворил ее.

– Знаю, что вы, люди, хотите от нас, – заметила она глубоким чистым голосом и, схватив ложку, принялась за еду. Ответа не ожидалось и не требовалось.

Харк всегда мог завоевать доверие, но до сих пор ему не приходилось долго удерживать его. На Ледиз-Крейве его обычный сценарий был таким: найти мишень, разжалобить ее, добравшись до кошелька, и исчезнуть, не дожидаясь последствий. Иногда процесс затягивался. Приходилось тратить дни или даже недели, чтобы одурачить кого-то, словно жертвы были цыплятами, которых нужно откормить к празднику.

Но тут дело иное. Он никогда не тратил столько времени, чтобы изучать людей, выслушивать подробности их жизни, выманивать секреты, чтобы точно понять, как и о чем с ними следует разговаривать. В каком-то смысле это тоже было затянувшимся мошенничеством, самым длительным в его «карьере». Но, как ни странно, иногда он ловил себя на том, что наслаждается ежедневной работой. Ему нравились его успехи. Мало того, он позволил себе полюбить некоторых священников. Совсем чуть-чуть.

«И нет необходимости терзаться угрызениями совести. Им совсем не обязательно знать, почему я так внимательно слушаю их. Ведь я никому не причиняю вреда, верно?»

– Где Квест? – спросил Харк, заметив, что мягкий стул у окна пуст.

– Сегодня он опять совсем ослаб, – пробурчал другой слуга. – Все еще у себя в комнате.

– Отнесу ему завтрак, – поспешно вызвался Харк, хватая полную тарелку и чашку.

– Заодно смени повязку у него на ноге! – крикнул вслед слуга.

Комната, которую Квест делил с двумя другими священниками, была устлана и увешана коврами, чтобы было теплее. Старик лежал под грудой одеял, опираясь на кучу подушек. Квест был худым и длинноногим. Скулы и лоб были изрезаны глубокими морщинами. При виде Харка его лицо просветлело, взгляд стал внимательным и веселым. Харк с удивлением отметил, что его собственное настроение тоже улучшилось.

В отличие от других священников, Квест не ощутил себя сломленным после Катаклизма. Он зажил новой жизнью на Сайрене, где благополучно провел двадцать лет, и только когда его здоровье ухудшилось, перебрался на Нест, в Святилище.

– Вам сегодня нужна помощь? – спросил Харк, глядя на слегка подрагивавшие на покрывале руки Квеста.

– Ложка совсем меня не слушается, – сухо заметил Квест, – и я был бы очень благодарен за еще одну подушку под спину, чтобы подбородок был над тарелкой. Унизительно обляпаться едой.

Харк выполнил его просьбу. При этом Квест, слегка хмурясь, наблюдал за ним.

– Что с тобой? – неожиданно спросил старый священник.

– Вы о чем? – удивился Харк, занятый своими мыслями.

– Ты скрипишь зубами, когда тебя что-то тревожит, – пояснил Квест. – Ты довольно скрытный, но некоторые детали выдают тебя.

«Ты довольно скрытный». Квест и раньше ронял подобные реплики – мягкие намеки на то, что он заметил хитрость и неискренность Харка. Проницательность Квеста были глотком свежего воздуха, но иногда выбивали у Харка почву из-под ног. Всегда была опасность, что старик поймет, почему Харк появился в Святилище.

Харк старался откровенно не лгать Квесту, опасаясь, что умный старик почувствует это. Он не хотел портить их хрупкие отношения. Все же иногда честность была облегчением. Хотя бы иногда.

– Я прожил здесь три месяца и не знаю, что чувствую по этому поводу, – признался Харк. – По идее, я должен быть счастлив. Я провел это время с пользой. Но сейчас я ощущаю себя так, будто потерял эти три месяца. А когда думаю о том, что предстоит провести тут еще два года и девять месяцев, чувствую себя… крысой в ловушке.

– Ты привык к вольному воздуху, – сочувственно заметил Квест. – А оказался в древнем темном склепе с нами, плесневелой шелухой.

– Вовсе вы не… Я не это имел в виду!

– Я не обиделся, – улыбнулся Квест.

Горькие морщины в углах рта стали похожи на паутину, но глаза засияли синее и ярче.

– Ты молод, вот и все. Конечно, ты не хочешь оставаться запертым в этой рассыпающейся гробнице прошлого. Тут даже нет ни одного ровесника, с кем можно было поговорить, и ты вынужден выслушивать мои бредовые сказки о мертвых богах…

– Я люблю слушать о богах! – возразил Харк.

– Ты уже это говорил, – кивнул Квест. – Почему мальчик твоего возраста так интересуется ими?

Несмотря на мягкий тон, взгляд старика был холодно-испытующим. Даже пуская в ход всю свою хитрость и смекалку, Харку с трудом удавалось разговорить большинство священников на тему богов. Очевидно, они по-прежнему считали, что должны придерживаться данных ими обетов хранить тайны, и тут же становились подозрительными, стоило сформулировать вопрос слишком прямо. Квест легче других соглашался говорить о богах. Но куда клонит Харк своими наводящими вопросами, не составляло для него секрет.

– Конечно, мне интересно!

Поправляя подушки Квеста, Харк пытался привести мысли в порядок.

– Всю жизнь я прожил на Ледиз-Крейве и знаю его как свои пять пальцев, но одновременно чувствую, что совсем его не знаю… Как будто я слышал только половину истории. Будто кто-то рассказывал старую байку у огня в таверне, а я опоздал. Пытаюсь понять смысл всеми силами. Но не знаю, кто все эти персонажи, не слышал начало шутки, и эта шутка не кажется мне смешной. Когда в истории что-то происходит, я не могу понять, что именно, потому что не знаю ее начала.

Каждое слово было правдой. Это была не единственная причина расспросов Харка, но, по крайней мере, он мог спокойно сказать все это Квесту.

– Хмм… – Квест насмешливо улыбнулся. – Надеюсь, у вашего поколения будет в жизни больше надежды и радости, чем досталось нам, – вздохнул он. – Я обещал рассказать тебе о Сокрытой Деве. У нас сейчас есть время?

– Меня не сразу хватятся, – заверил Харк. – Знают, что я меняю повязку у вас на ноге.

Харк чуть не ерзал от нетерпения.

– Тогда ты первый, – сказал Квест, схватившись за ложку. – Расскажи свою историю, пока я ем. А когда будешь менять повязку, я поведаю тебе свою.

Они всегда заключали сделку. История за историю. Харк любил рассказывать истории. Но осторожно, чтобы не слишком много раскрыть о себе и своей жизни. Однако оказалось, что именно личные истории больше всего интересовали Квеста. У Харка было такое чувство, что старый священник считал его чем-то вроде пазла, который нужно собрать кусочек за кусочком.

Хоть они и заключили договор, но обмен историями был похож на обмен заложниками. У Харка были секреты, которые он не собирался раскрывать, и он подозревал, что у Квеста тоже были свои тайны. Иногда это напоминало игру, в которой пытаешься узнать как можно больше о других, рассказывая о себе крупицы.

– Что вы хотите услышать? – спросил Харк.

Квест задумчиво прищурился.

– Первая встреча с Сокрытой Девой едва не закончилась моей гибелью, – сказал он. – Расскажи об эпизоде, когда ты чуть не погиб, а я расскажу, как встретил Деву.

Глава 5

– Я говорил о приюте, где вырос, верно? – начал Харк, немного поразмыслив.

Квест кивнул и бросил на него мимолетный сочувственный взгляд.

– Все в порядке, – поспешно заверил Харк, почувствовав, что совсем не хочет, чтобы Квест его жалел. – Мне было года три, когда родители умерли. Я их не помню. Совсем. Мне кажется, что в окно часто влетала чайка. Большая чайка, которая меня пугала. Еще у нас был красный ковер, ярко-красный. Но для меня родители – это просто имена. Я пытался скорбеть по ним, когда был младше, но… быстро переключался в мыслях на что-то еще.