Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековой деревне (страница 25)

Встречалось, особенно на севере Англии, и многополье. Кое-где сохранилась древняя система из двух полей, «внутреннего» и «внешнего»: первое, небольшое по размерам, постоянно обрабатывалось с внесением удобрений, второе же рассматривалось как земельный резерв. Часть второго поля можно было возделывать несколько лет подряд (что облегчало вспашку), а затем еще на несколько лет оставлять под паром³⁸².

Однако в английском Мидлендсе и большей части Северо-Западной Европы преобладала классическая двух– или трехпольная система, характерная для земледелия «открытой равнины». Вот три ее ключевых элемента: неогороженная пашня, разделенная на фурлонги и полосы; соглашение относительно посева культур, ухода за ними и сбора урожая; совместное использование лугов, пахотной земли, пустошей и стерни.

Все это требовало еще одного, четвертого элемента: свода правил, регулирующих все детали, вместе с механизмами, позволявшими обеспечить их соблюдение. Такие правила вводили, независимо друг от друга, тысячи деревень в Британии и на континенте: сначала они существовали в устной форме, а к концу XIII века обрели и письменную, сделавшись официальными постановлениями. При несоблюдении правил обращались в манориальный суд. Сохранившиеся судебные записи содержат разнообразные постановления и извлечения из множества других. В соответствии с ними для управляющих, бейлифов, старост, свободных держателей и вилланов вводились ограничения и запреты на пахоту, сев, сбор урожая и его перевозку. Особое внимание уделялось воровству и всяческим хитростям, от кражи зерна или «борозды» у соседа до захода с плугом на его землю, что было «серьезным правонарушением в аграрном обществе» (Морис Бересфорд)³⁸³. «Реджинальд Бенит, имеющий один перч, присвоил под Вестерестоном три борозды из всех полос, прилегающих к его перчу, и в другом месте, в Арневассеброке, – три борозды из всех полос, прилегающих к его запашке». За это манориальный суд Элтона в 1279 году оштрафовал его на двенадцать пенсов³⁸⁴.

В постановлениях указывалось, когда можно убирать урожай (только в светлое время суток), кому разрешается перевозить его (посторонние не приветствовались) и кому позволено подбирать колосья после жатвы. Во время страды в поле выходили все трудоспособные взрослые. «И [присяжные] говорят, что Парнел осенью подбирала колосья вопреки постановлениям. Поэтому она оштрафована на шесть пенсов»³⁸⁵. «Жена Питера Ро подбирала колосья… несмотря на осенний запрет»³⁸⁶. В постановлениях указывалось, когда на стерне можно выпасать животных и каких именно, когда овец нельзя пускать на луга, когда арендаторы должны восстанавливать канавы, ставить, снимать и чинить заборы. (Постоянной изгородью можно было обносить только господскую землю, и лишь в том случае, если она представляла собой цельный участок.) В течение года скотину неоднократно загоняли на открытые поля и выводили с них; колосящееся поле, стерня и пашня сменяли друг друга.

Регулирование права выпаса имело принципиальное значение для земледелия «открытой равнины». Особенно тщательно оберегали от посягательств владения сеньора: «Роберт Атте Кросс за то, что его тягловые животные нанесли ущерб в господском фурлонге, засеянном ячменем, [оштрафован] на шесть пенсов»³⁸⁷. В некоторых поместьях право на выпас скота зависело от размера надела. По данным переписи, проведенной в Гластонбери (1243 г.), владельцу одной виргаты полагалось пастбище, рассчитанное на четырех волов, двух коров, одну лошадь, три свиньи и двенадцать овец: предполагалось, что именно такое количество скота позволит его земле сохранить плодородие³⁸⁸.

Таким образом, земледелие «открытой равнины» не имело ничего общего со свободным предпринимательством. Все действия строго регламентировались и должны были соответствовать жесткой схеме, которую приняла для себя община. Но нельзя говорить и о каком-либо социализме. Полосы находились в частном владении. У некоторых крестьян их было много, у большинства – лишь несколько, у самых бедных – ни одной. Животные, сельскохозяйственные орудия и другое движимое имущество также были распределены неравномерно. Неимущие коттеры пытались свести концы с концами, работая на сеньора и на зажиточных соседей, у которых не хватало рабочих рук для обработки всей принадлежавшей им земли. Последние, продавая излишки продукции, могли получить прибыль и пустить ее на приобретение новых участков.

Сколько времени крестьянин посвящал обработке своего надела? Это отчасти зависело от его статуса (свободный или несвободный), отчасти от размера землевладения (чем обширнее оно было, тем больше обязательств держатель имел перед сеньором), а отчасти – от местности. В Англии «территория, где вилланы несли тяжелые повинности, от двух дней в неделю, была сравнительно небольшой»; в основном речь шла о восточных графствах³⁸⁹. Что касается остальной страны, то в каждом поместье, конечно, действовали свои правила, но обычно вилланов эксплуатировали не так сильно. В некоторых графствах на востоке и северо-востоке повинности были очень легкими или вовсе отсутствовали.

Хантингдоншир, включавший аббатство Рэмси и Элтон, находился в самом центре региона, где обязательства были обременительными – как правило, два дня барщины в неделю. В Элтоне свободные арендаторы, числом около дюжины, несли небольшие, можно сказать, символические повинности. На коттеров, малоземельных или безземельных, почти не налагали обязательств. Лишь два десятка вилланов-виргатариев еженедельно выполняли тяжелую работу, что в сумме составляло 117 дней в году (девять полувиргатариев трудились пятьдесят восемь с половиной дней)³⁹⁰. Кроме того, у элтонского виргатария имелась особая повинность – обрабатывать пол-акра господского надела летом и зимой, в том числе засевать землю пшеницей, используя собственные семена, убирать урожай, вязать снопы и перевозить их в господский амбар³⁹¹.

Не вполне ясно, какой была продолжительность рабочего дня, предусмотренная для держателей. В сборнике кутюмов аббатства Рэмси применительно к поместью Эбботс-Риптон говорится о «целом дне» летом «со вторника второй недели после Пасхи до окончания сбора урожая» и «целом дне зимой», но во время Великого поста – только «до девятого часа (середины дня)»³⁹². Кое-где рабочий день длился до девятого часа, если работников не кормили, а при желании удлинить его сеньор был обязан предоставить питание. Еще одним фактором, влиявшим на продолжительность рабочего дня, была выносливость вола (уступавшего в этом смысле лошади)³⁹³.

Если говорить о количестве рабочих дней в неделю, то в Элтоне год делился на три части. С 29 сентября (Михайлов день) до 1 августа следующего года виргатарии работали два дня в неделю. С 1 августа до 8 сентября (Рождество Пресвятой Богородицы) – три дня в неделю плюс полтора дня работы в «недостающие» три дня (получавшиеся в результате сложных расчетов для приведения «юлианского» года в соответствие с солнечным). Этот период, когда продолжительность работы на господской земле увеличивалась, назывался «осенние работы». И наконец, с 8 по 29 сентября – пять дней в неделю (так называемые «послеосенние работы»)³⁹⁴. Таким образом, «осенние» и «послеосенние» работы отнимали у элтонского виргатария тридцать один с половиной день – половину самых важных месяцев, августа и сентября, когда ему нужно было собрать, обмолотить и провеять свое зерно.

Основной разновидностью отработок была вспашка. В Элтоне проживали восемь пахарей и погонщиков, трудившиеся только на господском наделе, но обычные арендаторы со своими плугами и тягловыми животными выполняли осеннюю и весеннюю вспашку, а также летнюю пахоту для уничтожения сорняков. Тот, кто не выполнял эти обязательства, представал перед манориальным судом: «Джеффри из Брингтона уклонился от вспашки половины акра господской земли. [Оштрафован на] шесть пенсов»³⁹⁵. «Джон Пейдж уклонялся от вспашки господской земли между Пасхой и Троицыным днем, в течение семи дней, то есть по пол-акра каждую пятницу. Штраф отменен, так как после этого он оплатил пахоту»³⁹⁶.

Вспашка была главным видом работы и тогда, когда виллан трудился на собственной земле. В течение всего сельскохозяйственного года он попеременно работал то на сеньора, то на себя.

Плуг (который имелся не у каждого виллана) был железным, с сошником, отвалом и, вероятно, колесами. Это позволяло регулировать глубину вспашки, изменяя положение колеса, и тем самым заметно экономить усилия. У виллана могла иметься деревянная борона, сделанная им самим из сучьев или изготовленная плотником и в этом случае более совершенная. Вероятно, только в господском хозяйстве применялась борона с железными зубьями, над которой трудились кузнец и плотник. Как правило, у виллана были лопата, мотыга, вилы, серп, коса, молот, нож и точильный камень. Большинство виргатариев, вероятно, владели еще несколькими орудиями труда, такими как молотки, крюки для прополки, сита, ручные мельницы, ступки и песты, кривые ножи, ведра, буравы, пилы, молотки, зубила, лестницы и тачки. У некоторых селян имелись двухколесные телеги. Те, кто держал овец, обзаводились широкими плоскими ножницами, которые использовались также для резки ткани³⁹⁷.