Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековой деревне (страница 17)

Все деревенские дома относились к базовому для Средневековья «зальному типу», так же как усадебные дома, амбары и даже церкви. В них имелось одно помещение с высоким потолком, размер которого варьировался в зависимости от числа «пролетов» или каркасных секций. В крестьянских домах площадь «пролета» обычно составляла около полутора квадратных метров²⁵⁰.

Дом богатого селянина, такого как Джон из Элтона, мог состоять из четырех или даже пяти «пролетов», с входом в центре длинной стороны. В одном конце, вероятно, располагались небольшие служебные помещения, отделенные от остального дома: кладовая для напитков и кладовая для хлеба, посуды и утвари; между ними делали проход в кухонную пристройку. Второй этаж, так называемый солар, находился над служебными помещениями или в другом конце дома. Здесь, наверху, возможно, располагалась спальня. Большой зал обогревался либо известным с древности центральным очагом, либо камином со встроенным в стену дымоходом. В первое время залы, как церкви, разделялись на некое подобие нефов, и площадь уменьшалась из-за стоявших в два ряда столбов, поддерживавших крышу. Изогнутая несущая конструкция частично решила эту проблему, а к концу XIII века плотники вновь открыли для себя стропила, известные еще грекам и римлянам. Треугольная конструкция давала возможность стропилам выдерживать значительный вес²⁵¹.

Крестьянин среднего достатка, виргатарий вроде Александра Атте Кросса, вероятно, жил в трехэтажном доме – такие встречались чаще всего. Коттер, как Ричард Трун, мог иметь небольшой дом в один или два этажа. Как правило, под одной крышей жили и люди, и животные, но хлев чаще всего делился на части. Иногда он располагался под прямым углом к жилым помещениям, что предвещало европейские фермы будущего, с домом и хозяйственными постройками вокруг центрального двора²⁵².

Внутренние помещения освещались окнами со ставнями, но без стекол, и дверями, часто открытыми в дневное время, – дети и животные свободно входили в дом и выходили из него. Полы из утоптанной земли устилались соломой или камышом. В центре находился возвышавшийся над полом каменный очаг, где горел огонь. Топливом служили дрова или торф (обычно использовавшийся в Элтоне)²⁵³; дым выходил через отверстие в крыше. Некоторые очаги имели колпаки или воронки для отвода дыма в импровизированный дымоход, на конце которого порой закрепляли бочку с выбитыми доньями. Дом всегда был полон дыма – огонь горел весь день: вода, молоко или каша кипятились и варились в горшках на подставке либо в чайниках из латуни или железа, снабженных ножками. На ночь очаг могли прикрывать большой глиняной крышкой в виде круга с отверстиями²⁵⁴.

Писатель XIII века, противопоставляя радостную жизнь монахини браку с его треволнениями, изобразил переполох в крестьянском жилище: жена слышит крик ребенка, спешит в дом и обнаруживает, что «кошка добралась до бекона, а собака – до свиной шкуры. Пирог подгорает на камне [очага], теленок лакает молоко. Горшок кипит на огне, а муж-грубиян осыпает ее руганью»²⁵⁵.

Кое-что о внутренности крестьянского жилища мы узнаем из средневековых проповедей: зал, «черный от дыма», кошка, которая сидит у огня и часто подпаливает шерсть, пол, устланный на Пасху зелеными стеблями тростника и цветами, а в зимнее время – соломой. Вот хозяйка дома за уборкой: «Она берет метлу и сгребает грязь со всего дома в одно место; а чтобы не поднималась пыль… с большим усилием отправляет все это за дверь». Но работа никогда не заканчивается: «Ибо в субботу днем слуги подметают дом и отправляют все нечистоты и грязь за дверь, в кучу. А что потом? Приходят каплуны и куры, расшвыривают это, и все делается нехорошо, как прежде». Мы видим, как женщина занимается стиркой, замачивает одежду в щелоке (домодельном, из золы и воды), колотит и чистит ее, а затем развешивает для сушки. Собаку выгнали из кухни, плеснув на нее горячей воды из таза, и она дерется за кость, растягивается на солнце, где на нее садятся мухи, или жадно наблюдает за тем, как люди едят, пока ей не бросят кусочек, «после чего она отворачивается»²⁵⁶.

Члены семьи ели, сидя на скамьях или табуретах за столом на козлах, который разбирался на ночь. Стулья были редкостью. В шкафу или буфете хранились деревянные и глиняные миски, кувшины и деревянные ложки. Окорока, мешки и корзины подвешивали к стропилам, подальше от крыс и мышей. Одежду, постельные принадлежности, полотенца и столовое белье складывали в сундуки. У зажиточных крестьян встречались серебряные ложки, латунные горшки и оловянная посуда²⁵⁷.

Для мытья – которое случалось нечасто – в Средневековье использовали бочку без верха. Все члены семьи, вероятно, мылись друг за другом, чтобы носить и нагревать как можно меньше воды²⁵⁸. Спали на соломенных тюфяках, положенных на пол, – либо в зале, либо на чердаке, куда забирались по лестнице. Муж и жена ложились вместе, ребенок мог спать с ними или в колыбели у огня.

Манориальные записи содержат множество сведений о том, чем питался аббат Рэмси, особенно по праздникам: жаворонки, утки, лосось, козлята, на Пасху – цыплята, на Рождество – кабан, по разным другим случаям – каплуны и гуси²⁵⁹. Стол монахов был не таким изысканным. Для них Элтон (и другие поместья) присылал бекон, говядину, баранину, сельдь, масло, сыр, бобы, гусей, кур и яйца, а также муку тонкого и грубого помола. Обитатели curia, включая старосту, бидла, некоторых слуг и «время от времени – различных работников и посетителей», также получали более или менее сытную пищу, включая зерновые в большом количестве, горох, бобы, бекон, кур, уток, сыр и масло. Питание составляло существенную часть вознаграждения слуг и работников поместья. Жорж Дюби приводит в пример возчиков из аббатства Батл, требовавших ржаной хлеб, эль и сыр по утрам, мясо или рыбу – в полдень²⁶⁰.

О рационе обычного крестьянина мы знаем меньше. Селянин XIII века занимался по преимуществу земледелием, а не скотоводством, так как его главной потребностью было добыть себе пропитание – еду и напитки на основе зерновых. Целью был не достаток как таковой, а удовлетворение основных нужд²⁶¹. Речь идет о хлебе, похлебке (или каше) и эле. Почти вся пшеница шла на продажу, и для изготовления еды и напитков крестьянину оставались ячмень и овес. Хлеб пекли по большей части из суржанки (maslin), смеси пшеничной и ржаной или ячменной и ржаной муки. Получались грубые с виду темные караваи весом от двух килограммов, которые потреблялись в огромных количествах мужчинами, женщинами и детьми²⁶².

В бедных крестьянских семьях, таких как Труны или Саладины из Элтона, похлебку предпочитали хлебу по соображениям экономии: она не требовала помола, что позволяло не платить мельнику и избежать естественной потери продукта во время приготовления муки. Ячменные зерна, которые шли на похлебку, прорастали во влажном теплом месте, а затем варились в горшке. Воду можно было слить, подсластить медом и пить («ячменная вода») или оставить сбраживаться, чтобы получилось пиво. Горох и бобы, использовавшиеся и при варке похлебки, и при выпечке хлеба, были одним из немногих в то время источников белка и аминокислот. В похлебку порой добавляли немного жирного бекона или соленой свинины, а также лук и чеснок с огорода. Весной и летом в распоряжении крестьянина оказывались овощи: капуста, салат, лук-порей, шпинат и петрушка. Кое-кто сажал у себя на участке фруктовые деревья – яблоневые, грушевые, вишневые. Орехи, ягоды и коренья собирали в лесу. Фрукты обычно варили – считалось, что сырые плоды вредны для здоровья. Не считая ядовитых или очень горьких растений, «все, что росло, шло в горшок, даже примула и листья земляники»²⁶³. Зима и ранняя весна были голодным временем: запасы зерна заканчивались, а дикая природа ничего не давала.

Наваристая или жидкая, ароматная или не очень, похлебка была основной пищей многих деревенских семей. Всякий раз, когда семья садилась за стол, начиная с завтрака, старались подавать слабый эль, сваренный дома или купленный у соседа, – но часто крестьяне были вынуждены обходиться водой. Больше всего не хватало белка: фасоль и горох давали его в недостаточном количестве. Дефицит восполняли за счет яиц, в гораздо меньшей степени – за счет мяса и сыра; в этом смысле зажиточным крестьянам было легче, чем беднякам и середнякам. По мнению Косминского, «вилланы-полувиргатарии, а тем более виргатарии все же могли бы без затруднений сводить концы с концами, если бы на них не ложилась всей тяжестью феодальная эксплуатация», то есть трудовые повинности и другие обязательства; но четверти виргаты (от пяти до восьми акров) крестьянину не хватало даже в отсутствие ренты и отработок²⁶⁴. По расчетам Генри Беннета, для обеспечения прожиточного минимума было необходимо иметь от пяти до десяти акров, «скорее десять, чем пять». Согласно последним оценкам (исследование Герберта Хэллэма, 1988), среднестатистической семье из 4,75 человека требовалось двенадцать акров. Дж. З. Титоу отмечает, что при двуполье семья нуждалась в более обширном наделе, чем при трехполье, поскольку площадь пара в этом случае увеличивалась. Сисели Хауэлл, изучая данные по мидлендской деревне Кибворт-Харкорт, пришла к выводу, что лишь начиная с середины XVI века полувиргатарий мог снимать со своей земли свыше восьми бушелей зерна в год на человека и таким образом обеспечивать семью пропитанием. Бедняки выживали только за счет поденной работы²⁶⁵.