Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом замке (страница 31)

Нападавшие использовали горючие вещества, чтобы поджечь деревянные строения во дворе замка. Действенность каменных снарядов зависела от высоты и толщины стен. В начале XII века проломить стены было не слишком трудно, и такие случаи происходили часто. По этой причине начали возводить более прочные стены – например, в Виндзорском замке толщина их достигала шести метров.

Защитники крупнейших замков располагали собственными метательными орудиями. Во время кампаний Эдуарда I в Уэльсе инженер по имени Реджинальд установил четыре катапульты (springalds) на башнях Чепстоу, в том числе на донжоне Уильяма Фиц-Осберна. Мангонели и требюше на башнях, а иногда и на стенах замка метали камни (нередко те, которые прилетали от осаждающих), при этом защитники имели преимущество в виде высоты.

Как у осаждающих, так и у осаждаемых имелись также устройства, сконструированные по принципу действия лука. Древнеримская баллиста, легко устанавливаемая на крепостных стенах, пускала гигантскую стрелу (quarrel, carreau). По тому же принципу действовал меньший по размерам арбалет, ставший в Средние века самым распространенным ручным метательным оружием. Арбалет был известен еще римлянам, которые, видимо, не оценили его по достоинству; затем он таинственно пропал на несколько столетий и вновь обнаружился в Европе – сначала, вероятно, в Италии в XI веке. Во время Первого крестового похода византийцы и турки восприняли его как нечто невиданное. Повторное появление арбалета, видимо, было связано с изобретением более мощного спускового механизма. В XII и XIII веках на одном его конце чаще всего укрепляли стремя. Арбалетчик упирал этот конец в землю, располагая оружие вертикально, ставил ногу в стремя, наклонялся, зацепляя тетиву поясным крюком, и разгибался, чтобы натянуть ее. Затем, отцепив тетиву от крюка, он поднимал оружие и стрелял, потянув за спусковой рычаг с нижней стороны. Дальность стрельбы составляла до 360 метров. Арбалет прекрасно подходил для обороны замка, в отличие от валлийско-английского «длинного лука» (longbow), эффективного в открытом бою. Лук стрелял на более короткое расстояние, выпускаемые из него стрелы были легче арбалетных, а такие качества лука, как удобство переноски и скорострельность, были не слишком важны для обороняющихся.

В хронике монастыря Данстейбл содержится красочное описание взятия Бедфордского замка, резиденции мятежного Фалькеса де Бреоте, силами Генриха III в 1224 году. Упорная осада длилась восемь недель. Главными сооружениями замка были две башни, старая и новая, разделенные внутренним двором и окруженные обширным внешним двором с воротами, которые прикрывал мощный барбакан.

На восточной стороне стояли катапульта и два мангонеля, которые ежедневно обстреливали [новую] башню. На западной стороне стояли два мангонеля, которые сильно разрушили старую башню. Один мангонель на юге и один на севере проломили стены по соседству. Рядом с этими стенами были два деревянных сооружения… которые господствовали над верхушкой башни и замком, их использовали лучники и дозорные.

Кроме того, было несколько сооружений, в которых прятались лучники и пращники. Еще было приспособление, называемое «кошка», под защитой которого подкопщики, называемые землероями… подрывали стены башни и замка.

Замок был взят после четырех приступов. При первом был взят барбакан, и четверо или пятеро внешних стражников были убиты. При втором был взят внешний двор, убитых было больше, и там наши люди захватили лошадей и их упряжь, доспехи, арбалеты, волов, сало, свиней и бесчисленное множество других вещей. Но они сожгли здания, где хранили зерно и сено. При третьем приступе, благодаря действиям землероев, обрушилась стена возле старой башни, наши люди пробрались сквозь обломки и, подвергаясь немалой опасности, заняли внутренний двор. Так погибли многие из наших, а десять человек, которые пытались войти в башню, были застрелены, и тела их остались у врагов. При четвертом приступе, в канун Успения, во время вечерни или около того, землерои разожгли огонь под башней, дым проник в помещение башни, где пребывал враг, и башня раскололась так, что появились трещины. Тогда враг, отчаявшись, разрешил жене Фалькеса и всем женщинам с ней, а также Генриху [Брейброку], королевскому судье [пленение которого Вильгельмом, братом Фалькеса, вызвало осаду], и другим рыцарям, которых они ранее держали взаперти, выйти безоружными, и они повиновались приказу короля, водрузив королевский флаг на вершине башни. Той ночью они остались на башне под охраной короля.

Наутро они предстали перед Королевским судом, и, когда епископы отменили их отлучение, по приказу короля и его судьи они были повешены, более восьмидесяти человек, на виселице.

По просьбе предводителей король пощадил трех тамплиеров, чтобы они могли служить Господу в Святой земле, согласно своему обычаю. Капеллана замка освободил архиепископ, чтобы тот предстал перед церковным судом.

Сам Фалькес возложил на себя крест, и ему позволили покинуть страну, чтобы отправиться в Рим. Замок был снесен, оставили только строения внутреннего двора, где поселилось семейство Бошана, герцога Бедфорда. Камни от башен и зданий внешнего двора передали местным церквям (символический знак восстановления справедливости – ранее на башни и другие постройки употребили камни двух церквей, разрушенных Фалькесом).

Как правило, с гарнизоном замка в случае сдачи обращались не так жестоко. Во время обычных конфликтов, не связанных с религиозной войной или мятежом, защитников нередко щадили. В некоторых случаях рыцарей оставляли в живых и требовали за них выкуп, рядовых же солдат калечили или убивали. Мятежный замок часто сдавали, не исчерпав всех возможностей сопротивления, в обмен на свободный выход обороняющихся.

Даже если замок стоял на скале, имел большие запасы провизии и воды и был хорошо защищен от метательных орудий, его могли взять хитростью. Обычно применяли некую разновидность троянского коня, средство, позволявшее небольшой группе людей скрытно проникнуть внутрь. Часто штурмующие карабкались ночью на стены, в том месте, где защита была слабой, – это называлось эскаладой. Еще одним способом было отвлечь внимание осажденных от второстепенного входа или плохо укрепленного места и молниеносно взять его приступом. Наконец, для проникновения в замок использовались подкопы, заброшенные колодцы, отхожие места (как при взятии в 1204 году Шато-Гайара, построенного Ричардом Львиное Сердце). Иногда гарнизон выманивали, чтобы атакующие могли проникнуть через ворота, когда защитники возвращались в замок.

Прибегали также к переодеванию. Штурмующие снимали осаду и демонстративно отступали, но недалеко, ровно настолько, чтобы скрыться из виду. В этом случае некоторые солдаты, переодетые крестьянами или купцами, могли попасть в замок, нуждавшийся в припасах, и занять караульное помещение. Бывало, что рыцари пробирались внутрь, спрятавшись в телегах с зерном. В 1123 году люди графа Болдуина Фландрского спасли своего сеньора из заточения в турецком замке, переодевшись торговцами и зарезав стражников у ворот.

Поскольку осада замков играла ведущую роль в войне, боевые действия велись с остановками. Противники договаривались о продолжительных перемириях таким образом, чтобы сохранять сообщение с внешним миром, но не подвергаться нападениям. Во время войны между принцем Людовиком Французским и Генрихом III, с октября 1216 года по февраль 1217-го, стороны заключили не менее пяти перемирий, и все они были связаны с осадами замков.

При достаточной изобретательности предводитель осаждавших мог воспользоваться перемирием, чтобы заслать в замок шпиона или подкупить кого-нибудь из солдат. Это позволяло получить ценную информацию – например, о запасах в замке – или договориться о том, чтобы ворота ночью оказались открытыми либо стена осталась без охраны. В 1265 году шпион, переодетый женщиной, доложил Эдуарду, сыну Генриха III (будущему Эдуарду I), что защитники замка Кенилворт, принадлежавшего Симону де Монфору, собираются ночью покинуть крепость, чтобы посетить городские бани. Согласно хронике монастыря Мелроз, люди короля застали рыцарей Симона спящими и безоружными: «Некоторые убегали совершенно обнаженными, на других были только штаны, на третьих – только рубашка и штаны».

Начальствовавший над ними сын Симона (Симон де Монфор III) доплыл до замка в ночной сорочке по искусственному озеру, на берегу которого тот стоял. Симона де Монфора-старшего убили тремя днями позднее в сражении при Ившеме, а на следующий год Симону-младшему пришлось защищать Кенилворт от королевских войск. Несмотря на ужасающую бомбардировку, осажденные выдержали все атаки, повалили гигантскую осадную башню с двумя сотнями лучников и уничтожили другую точным выстрелом из мангонеля. Даже вмешательство архиепископа Кентерберийского не возымело действия. Когда прелат появился перед замком, чтобы отлучить от церкви его защитников, один из них надел церковное облачение и стал насмехаться над ним со стены. Король предложил мягкие условия сдачи, но Симон отверг их. Провизия в замке заканчивалась, и накануне Рождества Симон вместе с братьями покинул его и бежал за границу, а его людям, страдавшим от голода и дизентерии, пришлось сдаться.