Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом замке (страница 30)
Основным оборонительным рубежом замка была стена с выступающими башнями. Пространство перед стеной оставалось открытым; если был ров, за ним также оставляли открытое пространство. Если местность затрудняла подход к замку – особенно тогда, когда к нему можно было приблизиться только с одной стороны, – уязвимую сторону усиливали при помощи стен, рвов и башен, прикрывавших главную стену. Восточная часть Чепстоу была защищена большой сторожевой башней с бойницами, подъемными воротами и машикулями. Барбакан, построенный Маршалами для защиты западной оконечности Чепстоу, состоял из периметра стен длиной около 30 метров и шириной около 15 метров, с мощной цилиндрической башней в юго-западном углу и укрепленными воротами в северо-западном углу. Барбакан был отделен от западной замковой стены широким сухим рвом, через который был перекинут мост с разводным пролетом; с другой стороны ров прикрывала мощная прямоугольная башня. Ров заканчивался у южной стены неприметной потерной – даже если враг брал ее, он оказывался в ловушке, под обстрелом, который велся из башен и со стен. Длинные стороны замка имели естественную защиту: река и высокий утес на севере, крутой склон на юге, там, где располагался город.
Такой замок, как Чепстоу, был практически неуязвим для лобовой атаки – благодаря его размерам в нем можно было хранить достаточное количество припасов. В некоторых замках имелась провизия на год или даже больше, и, поскольку гарнизоны в XIII веке были невелики, при продолжительной осаде с проблемами снабжения сталкивались в первую очередь осаждающие, а не осажденные. Шестьдесят человек могли отражать натиск вдесятеро больших сил; если у защитников имелись значительные запасы зерна плюс крупный скот, свиньи и куры, уведенные в замок при приближении врага, прокормиться им было намного легче, чем шестистам осаждавшим в местности, разоренной войной.
К концу XIII века схемы снабжения замков сделались довольно сложными, припасы нередко закупались у главных подрядчиков. Так, в июне 1266 года для Рочестерского замка, в котором укрепился Роджер Лейберн, военачальник Генриха III, у некоего Джона Хаттинга были закуплены: 251 селедка, 50 овец, 51 засоленная свинья, а также инжир, рис и виноград. Чаще всего определенный товар покупался у того или иного торговца либо у группы торговцев: для Рочестерского замка Роджер Лейберн покупал рыбу у купцов из Нортфлита и Струда, овес – в Мейдстоуне, Лидсе и Нессиндоне, рожь – у купца из Колчестера, вино – у Питера из Лондона и торговца Генри из Ситтингборна.
С водой дело зачастую обстояло хуже, чем с провизией. По идее, в замке должен был иметься хороший колодец, в донжоне или поблизости от него, но случалось, что по какой-либо причине вода в колодец переставала поступать, и тогда последствия были катастрофическими. Во время Первого крестового похода, когда турки осадили крестоносцев в замке Ксеригордон, неподалеку от Никеи, и перекрыли подачу воды, осажденные пили кровь лошадей и собственную мочу, а также зарывались в сырую землю, надеясь впитать влагу через кожу. Через восемь дней они сдались и были казнены или проданы в рабство. Двадцать лет спустя граф Фульк Анжуйский, осаждавший замок Генриха I в Алансоне, сумел найти и уничтожить подземную трубу, что вела к реке Сарта, и гарнизону пришлось сдаться. В 1136 году, когда король Стефан осаждал мятежного барона Болдуина де Редверса в Эксетерском замке, два колодца в замке внезапно пересохли. Пока не закончилось вино, защитники пили его, а также использовали для выпечки хлеба, приготовления пищи и тушения пожаров, которые вызывали нападавшие. В конце концов люди барона сдались, и, как пишет автор «Gesta Stephani», «когда они наконец вышли, их тела были ослаблены и измучены изнурительной жаждой, и когда они оказались снаружи, то бросились пить все что угодно, прежде чем заняться какими-либо другими делами».
Но если оставить в стороне голод и жажду, ни одно укрепление не было полностью защищено от штурма; любые, даже мощнейшие замки XII и XIII веков можно было взять приступом, что временами и происходило. У замка имелось не так много уязвимых мест, однако осаждавшие умело использовали их.
Слабым местом замка являлись, в частности, его подземелья. Если замок не стоял на скале, под стены можно было совершить подкоп. Как правило, для этого выбирали место, где стены сходились углом, или башню. В подземном ходе ставили прочные крепи. Когда подкопщики доходили до стены, крепи поджигали, так что земля обваливалась вместе с участком стены. Все это было не так просто, как кажется на первый взгляд. В 1215 году король Иоанн начал осаду Рочестерского замка, построенного в XII веке, с большим квадратным донжоном; гарнизон состоял из ста мятежных рыцарей и множества пеших воинов и лучников. Жителям близлежащего города Кентербери было велено изготавливать «как можно больше кирок, днем и ночью». Через шесть недель работы в подкопе продвинулись настолько, что Иоанн приказал юстициарию Хьюберту де Бургу «как можно быстрее посылать нам, днем и ночью, сорок самых крупных свиней, наименее пригодных для еды, чтобы поджечь башню». Сало дало достаточно сильное пламя, чтобы разрушить деревянные конструкции и вызвать обвал протяженного участка стены донжона.
Если же замок стоял на скале, как Чепстоу, для его штурма применяли два других важнейших приспособления, дошедших с античных времен: осадную башню и катапульту. Осадную башню иногда называли «кошкой», «медведем» или другим образным словом. Чаще всего ее собирали на месте из готовых компонентов. Какой бы ни была конструкция башни, цель всегда состояла в том, чтобы поместить осаждающих на достаточную высоту и в надежное укрытие, сведя на нет преимущества защитников. Башня могла применяться для взятия какого-либо участка укрепления, прикрытия подкопщиков или тарана. Громадные ворота мощных замков раннего Средневековья были почти неуязвимы для таранов, но для небольшого замка тяжелый брус или ствол дерева, окованный железом или медью (а иногда с бараньей головой на конце, откуда произошли английское и французское название тарана –
Средневековые инженеры применяли так называемые торсионные и тенсионные устройства, известные с древности. Простейшая торсионная машина представляла собой канат, натянутый при помощи рычага, ось которого располагалась параллельно штурмуемой стене. Дальнейшее натяжение канату обеспечивал другой рычаг, прикрепленный под прямым углом к раме устройства и оттягиваемый до земли. На один конец рычага, накопившего значительную кинетическую энергию, помещали метательный снаряд, после чего рычаг отпускали. Когда он оказывался в вертикальном положении, его останавливала перекладина, и снаряд летел вперед. Сведений о дальнобойности почти не сохранилось, но во время недавно проведенных опытов удалось метнуть камень весом свыше двадцати килограммов на расстояние около двухсот метров.
Существовало и другое приспособление – требюше, приводившийся в движение с помощью противовеса (последний применялся также в подъемных мостах). Арабы использовали катапульту, рычаг которой оттягивался группой людей и затем отпускался. Европейские военные инженеры внесли важнейшее усовершенствование: в требюше метательный рычаг вращался вокруг оси, расположенной примерно в четверти длины от его нижнего конца, обращенного к замку. К этому концу прикреплялся противовес – несколько гирь, масса которых соответствовала нужной дальности. На другом конце, оттягиваемом с помощью лебедки, помещался снаряд. При отпускании рычаг принимал вертикальное положение и выбрасывал снаряд; по силе и точности эта машина превосходила, как говорят, торсионные и тенсионные устройства. Впервые примененный в Италии в конце XII века, требюше широко использовался во время Крестовых походов против альбигойцев (первая треть XIII века). В Англии он упоминается с 1216 года, когда принц Людовик Французский начал осаду Дувра. В следующем году флот Людовика попытался войти в устье Темзы; на одном из кораблей был установлен требюше. Принц потерпел жестокое поражение в битве при Сэндвиче. Что же касается осадного орудия, то везший его корабль погрузился «так глубоко, что палуба почти ушла под воду», и требюше оказался скорее помехой, чем преимуществом. Однако при осаде он был очень эффективен благодаря способности многократно и с большой точностью поражать одну и ту же цель. В 1244 году епископ Дюран из Альби сконструировал для осады Монсегюра требюше, который днем и ночью посылал сорокакилограммовые снаряды в одно и то же место в стене с интервалом в двадцать минут, пока не было пробито отверстие.