Фрэнсис Гис – Жизнь в средневековом городе (страница 22)
Но все же самой частой причиной обращения за медицинской помощью были травмы и ранения. И здесь средневековый хирург был довольно искусен, демонстрируя даже некоторое понимание проблемы инфицирования. Колющие и режущие раны он обрабатывал такими «медикаментами», как стерильный яичный белок. Один итальянский монах, Теодорик Луккский, сын хирурга, участвующего в Крестовых походах, рекомендовал для этих целей вино, которое, как известно, содержит алкоголь, и предостерегал от сложных мазей и снадобий, которыми грешили некоторые доктора. Хирургические инструменты включали в себя ножницы, зеркало, бритву, скальпель, иголку и ланцет.
Разнообразные хирургические операции выполнялись при таких заболеваниях, как катаракта и грыжа; практиковалась также литотомия (удаление камней в почках или желчном пузыре) и даже трепанация. Однако такие операции не сулили больному ничего хорошего.
Порой хирургический пациент мог надеяться на облегчение мук при помощи одного из известных видов «наркоза». Теодорик Луккский упоминал о смоченных опиумом губках и о высушенной мандрагоре, которою необходимо было размочить в горячей воде, а затем вдыхать. Бартоломей Английский также рассуждал о ценности мандрагоры как анестетика: «Тот, кто примет порцию, проспит четыре часа, не ощутив ни огня, ни железа». При этом он утверждал, что «никакой плач больного не остановит хорошего эскулапа, коли тот решился прижигать или резать».
Кровопускание, долгое время остававшееся весьма популярной оздоровительной процедурой, обыкновенно выполнялось цирюльниками, и в XIII веке некоторые из них вовсе забросили бритье бород и стрижку волос, посвятив себя исключительно хирургическому врачеванию. Многие из них также специализировались на вырывании зубов. Из-за скудного питания зубы оставались хронической проблемой, по большей части из-за слабых десен, нежели кариеса. Богатые пациенты платили до пяти ливров за удаление, а за кровопускание цирюльники получали целых пятнадцать су. Низшие классы обходились без этих роскошеств.
Широкое распространение имели психические заболевания. Родовые травмы нередко приводили к различным повреждениям головного мозга. Всем известны коллективные умопомешательства, вроде плясок святого Вита, однако самая знаменитая вспышка этой «танцевальной мании» произошла не ранее XIV века. Жертвы, взявшись за руки, плясали в диком исступлении, пока не падали от изнеможения с пеной у рта. Этот коллективный припадок лечили либо пеленанием, когда больных, словно младенцев, удерживали от причинения вреда себе и другим, либо экзорцизмом.
Психических больных редко заключали под стражу, однако бывало, что их привязывали к крестной перегородке в церкви, дабы посещение мессы оказывало на них благотворное действие. Иногда беднягам выбривали на голове «тонзуру» в форме креста. Таковые неизменно пополняли армии паломников к святыням — наряду со спастиками, паралитиками, золотушными и весьма многочисленными калеками их можно было встретить в Риме, Мон-Сен-Мишеле, Рокамадуре, Сантьяго-де-Компостела и на дорогах в Иерусалим.
В этом отряде несчастных, однако, не было самых презренных больных Средневековья — жертв лепры (или проказы). Это очень распространенное заболевание, страшным спутником которого было обезображивание, внушало страх как духовенству, так и мирянам.
Во Франции насчитывалось две тысячи колоний прокаженных, включая несколько в окрестностях Труа. Особо знаменит был лепрозорий Дёз-О, основанный в XI веке графом Гуго перед тем, как он отправился в Первый крестовый поход. Прежде чем прокаженного помещали в лепрозорий, его изоляцию освящали особым церковным обрядом. Жертву болезни доставляли в епархиальный суд, где его обследовали хирурги. «Отделение» провозглашалось в ближайшее воскресенье. Завернутого в саван горемыку несли на носилках в церковь четверо священников, исполнявшие «Избавь меня, Господи» («Libera me»). В церкви носилки помещали на безопасном расстоянии от прихожан и отправлялась панихида. После чего под тот же распев «Избавь меня, Господи» священники выносили больного из церкви и несли его по улицам в лепрозорий. Там ему вручали кастаньеты, пару перчаток и корзинку
Считалось, что болезнь передается не только через прикосновение, но и через дыхание. Но вопреки практикуемым мерам изоляции, распространявшиеся время от времени пугающие слухи приводили к панике и линчеванию несчастных больных.
Несмотря на всю жестокость средневековых мер борьбы с лепрой, они стали серьезным шагом вперед в истории медицины, признав проблему заражения. Самое печальное в том, что лепра (еще ее называют болезнью Хансена) обладает невысокой контагиозностью и пугающее обезображивание является результатом не самой болезни, а потери чувствительности нервных окончаний и последующего изнашивания тканей. Средневековая медицина, однако, верно предполагала, что болезни могут передаваться контактным или воздушно-капельным путем.
Еще более важным достижением средневековой медицины, абсолютно новой концепцией стал госпиталь. Больницы, наряду с монастырями и аббатствами, были главными получателями христианского подаяния. Госпиталь Отель-Дьё-ле-Конт в Труа был основан графом Шампани Генрихом Щедрым в восьмидесятых годах XII века и с тех пор процветал, принимая подарки не только от потомков графа, но и от других состоятельных лиц. Одна дама завещала ему доход от семи комнат в принадлежащем ей доме с видом на общественные бани. Другая даровала своих крепостных — плотника вместе с его семьей. Один горожанин передал больнице доход от стола менялы на ярмарке. Другой — рыбака вместе с его семьей и имуществом, а также свои права на рыболовство в Сене. Еще один ежегодно снабжал больницу тремя предметами одежды, стоимостью в тринадцать су каждый, и шестью парами обуви. Один виноторговец отдал доход от своего виноградника, чтобы купить глиняную посуду и кружки для больных, а также вино для совершения мессы. Словом, больницу питали многие доходы, ренты, сборы и налоги с ярмарок, мельниц, виноградников, пекарен, ферм и рыболовства.
Наряду с другими свое благоволение и покровительство госпиталю выказывали также графы и папа римский. Здесь постоянно трудились восемь священников, один из которых был настоятелем и управляющим всем комплексом, а также столько монахинь, сколько требовалось на текущий момент. Поступающий на лечение больной исповедовался и причащался, после чего его омывали и выдавали ему больничную одежду и еду. Если его болезнь считалась заразной, его изолировали от остальных, что само по себе было немалым медицинским достижением. Пациентов в критическом состоянии тоже изолировали для оказания им интенсивной терапии. По выздоровлении неимущие пациенты получали в дар одежду. Больница, однако, не принимала рожениц, поскольку их крики могли беспокоить других пациентов; а также подкидышей, слепых, калек, жертв чумы (или лепры), которые заполнили бы палаты в считаные дни. Ответственность за заботу об этих несчастных несли приходские церкви.
Больничный режим был простым и строгим, с опорой на здравый смысл. Стоит отметить, что здравого смысла в отношении средневекового человека к своему здоровью присутствовало немало. Многие полезные правила здорового образа жизни сохранялись и передавались в поговорках и стихах, одним из самых знаменитых сборников которых является «Салернский кодекс здоровья». Считается, что его вдохновителем был Роберт Нормандский, который пребывал в знаменитой лечебнице после ранения, полученного им в Первом крестовом походе. Написанный стихами на латыни Салернский кодекс содержит следующие рекомендации:
Глава IX
Церковь
Знаю, что проповедь вам нужна короткая, а стол длинный. Пусть же Господь сделает для вас время мессы не слишком долгим.