При всем своем первостепенном значении familia не была единственным кровнородственным объединением. Предки, которые играли столь отчетливую роль в религиозных культах, принадлежали не только домохозяйству, но и роду (клану), gens, большой родственной группе, которая, как указывалось выше, состояла из людей, происходящих от единого первопредка, реального или мифического[31]. Римская система имянаречения основывалась именно на этой, клановой системе. Гай Юлий Цезарь принадлежал к gens Юлиев, имя его отца было Цезарь, его же индивидуальное имя (praenomen) было Кай. Женщинам давали родовое имя в качестве индивидуального: сестра Цезаря была названа Юлией, а младшая сестра получила бы имя Юлия Младшая (Julia Minor)[32].
Принадлежащие к gens семьи разделялись на две категории: патриции, или истинные члены gens, и клиенты, которые образовывали низший слой[33]. По своей структуре любая римская семья было автократичной. Глава дома, отец, дед, дядя, рабовладелец по отношению к разным членам семьи, занимал положение мелкого абсолютного монарха и носил наименование «отец семейства» (paterfamilias). Слово pater «отец», как и mater «мать», изначально не имело биологического значения, но просто описывало человека, имеющего власть, главу домохозяйства. Его власть, обозначаемая как patria potestas — «отеческая власть», распространялась даже на решение вопросов жизни и смерти. Новый член дома, новорожденный ребенок, невеста, новый слуга или раб, должны были быть формально приняты в дом «отцом семейства»[34]. Новорожденного клали перед ним; если он брал его на руки, ребенок принимался в семью и получал имя; если же нет, то ребенка «выставляли», то есть оставляли где-либо, и существовал шанс, что его спасут. В обществе, где не производилось почти никаких излишков, лишний рот мог представлять угрозу для выживания всей семьи. Сам Ромул, легендарный основатель Рима, вместе с братом-близнецом Ремом был брошен и спасся, вскормленный волчицей.
Paterfamilias выполнял также религиозные обряды, вершил суд и распределял работы в семье. После его смерти принадлежащая familia земля делилась равными долями между взрослыми мужчинами, что обеспечивало создание новых домохозяйств. Эта система делимого наследства стала возможна благодаря двум факторам: наличию свободных земель и высокой смертности, благодаря которой число наследников было невелико. Новые домохозяйства, возникшие на основе старых, продолжали оставаться членами того же gens[35].
На протяжении всего раннереспубликанского периода власть paterfamilias никем не оспаривалась, но со временем неуклонно возрастающая мощь римского государства начала теснить ее. Важные изменения в семейных отношениях возникли в результате войн — яркой приметы римской национальной истории. Добыча солдата всегда рассматривалась как законное достояние его familia, контроль над которым осуществлял paterfamilias солдата, но по мере расширения завоеваний и увеличения добычи нарастало недовольство солдат сложившейся традицией, причем настолько, что государство вынуждено было вмешаться. Отныне ветеран сохранял свою добычу и мог использовать награбленное для обзаведения собственным хозяйством. Впервые признавалось право частной собственности, противопоставленной семейной или клановой собственности[36].
Войны также привели к фактической либерализации положения римских женщин, освободив их от опеки родственников отсутствующего супруга и наделив их некоторыми мужскими обязанностями, такими, в первую очередь, как управление поместьем. Уже во времена, непосредственно предшествующие Августу, греческие наблюдатели изумлялись свободой знатных римских женщин; дамы в Афинах оставались дома, в изоляции, когда их мужья вели светский образ жизни; римские же матроны сопровождали мужей на обеды и приемы — маленькая, но примечательная революция, первое в мире изысканное смешанное общество[37].
Увеличение размера домов римской знати добавляло еще один элемент в социальную жизнь общества, дотоле по меньшей мере редкий, — возможность уединения. Наиболее богатые римляне строили для себя каменные виллы, часто и в городе, и за городом. Считалось, например, что у Цицерона (106–43 гг. до н. э.) было восемь вилл, а также маленькие домики вдоль основных дорог, чтобы было удобнее путешествовать. Конечно, эти изменения затронули простых людей в значительно меньшей степени. В сельской местности родители, дети, родственники, слуги и рабы ютились в небольших домах: от лачуг, в которых содержались и животные, до деревянных жилых домов с пристройками. В городе семья ремесленника или купца средней руки занимала дом, который служил также и производственным помещением: пекарней, рыбной лавкой, сыромятней; в таком производстве участие принимала вся семья[38].
С современной точки зрения, отличительной особенностью брака в римское время был его частный, семейный характер. В эпоху Августа почти все римляне вступали в брак без вмешательства жрецов, и никогда они не привлекали государственных чиновников. Тем не менее римский брак имел важный и религиозный, и правовой смысл. Главная составляющая римского брака — выкуп за невесту (coemptio) — к историческому времени свелась к подарку. Одновременно появилось приданое (dos) — прямо противоположная по смыслу выплата — взнос со стороны семьи невесты, что, похоже, предполагает переход на брачном рынке от спроса на невест к спросу на мужей. Приданое отличается от выкупа за невесту и в другом отношении. Если выкуп поступал в семью невесты или ее родственникам, то приданое отдавалось жениху и помогало материально обеспечить вступающих в брак[39].
Выплата выкупа за невесту означала передачу отцом или опекуном юридической власти над невестой ее мужу, сама же женщина не рассматривалась как юридическое лицо и потому была принуждена жить всю свою жизнь под властью («рукой» — manus) мужчины: отца, брата, опекуна или мужа. Несмотря на подчиненное положение невесты, римский брачный обычай был значительно более передовым, чем у многих современных ему народов: необходимым условием законности брака было согласие обоих лиц, вступающих в брак: это правило было выражено в законодательной формуле «брак совершается согласием, а не совокуплением» (Nuptias consensus поп concubitus facit). А в III в. до н. э. была введена новая форма брака, которая вызвала решающие перемены в положении женщин. Известная как брак sine manu («без руки», то есть без передачи власти), новая форма брака позволяла невесте оставаться членом familia отца, невзирая на то, что она переезжала в дом мужа. Тем самым она, как дочь, сохраняла права на наследство после своего отца, что давало ей определенную независимость от мужа. В браке sine manu муж получал только приданое невесты, и то на определенных условиях. В эпоху Империи брак sine manu стал наиболее распространенным. Ко времени Адриана (правил в 117–138 гг. н. э.), по словам современного историка, отец «не мечтал ни о принудительной выдаче дочери замуж, ни о противодействии ее решительному выбору»[40].
При браках богатых римлян считалось, что поддержание «бремени супружеской жизни» требует выделения имущества, приносящего достаточный доход для молодой четы. В период Республики и ранней Империи приданое невесты оставалось наиболее важным инструментом передачи богатств от одного поколения другому, но во времена зрелой Империи маятник качнулся в другую сторону. В обычай вошло, чтобы семья жениха делала невесте значительный свадебный дар (donatio), и к III в. этот дар стал превышать по размерам приданое. К середине V в. размер donatio, который передавался и доставлялся до того, как могла состояться брачная церемония, увеличился настолько, что стал препятствием для брака многих молодых людей, которые из-за этого стремились отложить брачные планы, тогда как молодые женщины (и их семьи) старались заключить брак насколько можно раньше[41].
Браки между представителями разных классов в большинстве случаев запрещались или затруднялись юридическими нормами и общественным осуждением. Даже будучи разрешенным, такой «незаконный брак» (matrimonium поп justum) долгое время был невыгоден, поскольку родившиеся в нем дети получали статус того супруга, который принадлежал к низшему сословию[42]. Тем не менее, судя по повторяемости в законодательстве соответствующих правовых норм, межклассовые браки продолжались. Закон не признавал брака между рабами, что не мешало рабам жениться и серьезно относиться к супружеству.
Если заключению межсословных браков чинились препятствия, то инцест и внутрисемейный брак категорически запрещались. В раннем Риме под запретом находились браки между троюродными братьями и сестрами, но с течением времени это правило было несколько смягчено, и даже браки между двоюродными братьями и сестрами были узаконены. Общественность была шокирована, когда император Клавдий (правил в 41–54 гг. н. э.) избрал в качестве четвертой жены свою племянницу Агриппину, но сенат услужливо пересмотрел законодательное определение инцеста, и, согласно Светонию, зарегистрировано по меньшей мере два других брака между дядьями и племянницами[43]. Это был исключительный случай, но он показывает гибкость правил экзогамии и предвосхищает многие средневековые коллизии.
