Фрэнсис Фицджеральд – Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи (страница 59)

Ветер вскоре помрачнел и покрепчал, а над окрестными полями стал нарастать мощный шорох дождя. Небо расчертили сияющие зигзаги, над миром с угрюмым рокотом перекатывался гром. И вот дождь подступил ближе и обрушился на нас, принеся с собой жгучую волну пыльного ветра. Прочистив глаза от песка, Зельда принялась лихорадочно листать путеводитель и обнаружила, что милях в двенадцати впереди лежит городок под названием Кларксвиль.

Название города было пропечатано крупными заглавными буквами, и, хотя население его составляло всего пять тысяч человек, мы понадеялись найти там хотя бы одну сносную гостиницу. Тот факт, что городок находился в Виргинии, нанес нам определенный моральный ущерб – впервые за всю поездку нам предстояло провести две ночи подряд в одном штате.

Я ехал настолько быстро, насколько было возможно в буйной тьме, однако среди этой байронической бури дорога казалась бесконечной. Мы испытали сильнейшее облегчение, когда на нас наконец-то надвинулся Кларксвиль. Я оставил Зельду совершать все формальности в отеле «Доминион», а сам отправился на поиски автомастерской. В кои-то веки – возможно, потому, что проехали мы всего сто двенадцать миль, – мне не пришлось составлять целый список указаний и подозрений, чтобы вручить сонному дежурному.

Вернувшись, я обнаружил, что мы устроились на постой куда с меньшим удобством, чем Самоходная Развалюха. Ресторана в гостинице не оказалось, и мне пришлось дойти до ближайшей лавки и купить у неаппетитного вида владельца два неаппетитного вида сэндвича с яйцом. Я отнес их Зельде, которая с несокрушимым самообладанием незамедлительно выкинула их в окно.

Комната была голой, при ней имелась ванная. В ванну лилась ледяная вода. Зельда из принципа немного там поплескалась, а потом – вымещая обиду – втянула и меня в слабое подражание. То была жалкая, знобкая, унылая пародия на омовение, однако потом я, как положено, помаршировал по комнате, точно чиновник на символическом жалованье,[451] только что завершивший ежеутреннюю зарядку.

VII

Утром в воскресенье Зельда проснулась и облачилась в костюм с брючками до колена. Зверски проголодавшись, мы отправились вниз, где нам подали совершенно несъедобный завтрак, – я смиренно его поклевал, Зельда же сочла его преднамеренным оскорблением. Когда мы выходили из гостиницы, две тучные дамы, сидевшие на ступенях у входа, вытаращились на Зельдины брючки и принялись бурно обмениваться впечатлениями – в ответ на что Зельда, успевшая с утра прийти в ярость, в свою очередь, уставилась на них и заявила так, чтобы они слышали: «Ты только посмотри на этих жутких теток!» Я не хуже других знаю, что примерно такие фразы обычно вкладывают в уста злодеек в низкопробных романах, – словом, отсыревшие кукурузные хлопья доводят человека примерно до того же, что и каменное сердце.

Воскресенье в Виргинии – день отдыха; достать бензин почти так же непросто, как и сигареты, а потому мы возрадовались, когда впереди замаячила граница Северной Каролины. Путеводитель доктора Джонса перешел на чистой воды беллетристику – причем беллетристику дешевую, низкопробную, сентиментальную. Я и сам порой не прочь тонко завуалировать тот или иной факт бытия, однако попытки выдать каменистое русло пересохшей руки за «проезжую дорогу» представляются мне не чем иным, как вредоносным оптимизмом. Кроме того, карта была изукрашена городками, молочными барами, придорожными магазинчиками и прекрасными дорогами, которые существовали исключительно в розовых грезах доктора Джонса.

Вскоре после того, как мы пересекли белую меловую черту, которая отделяет Виргинию от Северной Каролины, стало ясно, что в чреве машины разгорелся некий диспут. Началось все с прерывистого угрюмого бормотания, потом участники перешли на громкую, с лязгом, ругань. Мне почудилось, что они кидают чем-то друг в друга… Я вышел, заполз под машину и оглядел ее днище. На мой взгляд, вид его ничем не отличался от обычного. Какие-то темные загадочные стержни, какие-то железные поддоны и извивы глушителя. Мы подумали, что, может, у нас кончается бензин, и на следующей станции залили полный бак, однако пререкания не прекратились. Мы проверили масло и воду, даже протерли тряпочкой капот, но безрезультатно. Добравшись до городка размерами с предыдущий, мы отыскали самую большую автомастерскую и потребовали, чтобы автомобиль осмотрели.

После того как три человека в комбинезонах – похоже, в Северной Каролине воскресенье днем отдыха не считалось – некоторое время покувыркались на деревянных настилах, уходивших машине под брюхо, они выстроились шеренгой и в унисон печально качнули головами – точно хор в музыкальной трагедии. После чего развернулись и ушли.

В этот момент у двери раздался рев превеликий, и в гараж вкатился рослый молодой человек на огромном и мощном «экспенсо» того же типа, что и наш. Не глядя на молодого человека впрямую, я принялся горестно похаживать вокруг своей машины – то крепко тряхну колесо, то смахну пылинку-другую с бампера, – короче говоря, старательно делал вид, что просто кого-то дожидаюсь, прежде чем приступить к некой важной механической операции. Молодой человек припарковал свой «экспенсо» и подошел взглянуть на мой.

– Неприятности? – осведомился он.

– Да так, ничего серьезного, – ответил я угрюмо. – Просто внутри все переломалось.

– У вас сейчас колесо отлетит, – заметил он бесстрастно.

– Уже один раз отлетало, – просветил я его. – В Вашингтоне.

– Скоро опять отлетит – изнутри.

Я вежливо улыбнулся, делая вид, что и сам уже некоторое время назад заметил это обстоятельство. Потом вытащил из багажника ключ и принялся подтягивать колесо.

– Оно отлетает изнутри. Здесь затягивать бесполезно – его нужно снять.

Я, признаться, запутался, поскольку раньше мне было неведомо, что колесо может отлететь изнутри, а не просто отлететь, однако щелкнул пальцами и возгласил:

– Ну конечно! Какой же я дурак!

Сняв колесо и прислонив его к стене гаража, я приблизился к оси – под пристальным и теперь уже подозрительным взглядом владельца «экспенсо». Но сколько я на нее ни таращился, она, на мой взгляд, решительно ничем не отличалась от любой другой оси, я не обнаружил в ней никаких изъянов, которые позволили бы колесу отлететь изнутри. Я осторожно постучал по оси. А потом, по привычке, потряс. Рослый молодой человек созерцал два этих действия в полном молчании; закончив, я робко обернулся к нему.

– Вы правы, – сказал я. – Оно действительно чуть не отлетело изнутри.

Я взял колесо и собирался было надеть его обратно на ось, но тут владелец «экспенсо» предупреждающе фыркнул, завершил процесс закуривания сигареты и осведомился:

– Что это вы делаете?

– Ставлю его на место.

– А зачем вы его вообще снимали?

Тут он меня подловил. Снял я колесо исключительно потому, что он мне сам это посоветовал, однако мне показалось, что такой ответ будет выглядеть неубедительно.

– Потому что… ну, хотел проверить, отваливается ли оно изнутри.

– Ну и убедились?

Это было нечестно. Так не играют. Я решил его окоротить, потом решил этого не делать.

– Честно говоря, нет, – пробормотал я робко. – На мой взгляд, все с ним в порядке.

Подозрение в его взгляде сменилось уверенностью. Он глянул на одетую в короткие брючки Зельду, которая с невозмутимой серьезностью восседала на переднем сиденье. Потом глянул на меня.

– Инструменты ваши где? – спросил он отрывисто. – Доставайте второй ключ.

– У меня нет инструментов.

Я отбросил всяческое лицедейство. Я стоял перед ним во всей наготе своего технического невежества. И мое чистосердечное признание, вызванное полной беспомощностью, произвело впечатление. Он выронил сигарету и уставился на меня, открыв рот. Рот у него был сногсшибательный.

– Нет инструментов?

– У меня нет инструментов, – смиренно повторил я.

Я его шокировал. Вогнал острый клинок в самое сердце его нравственных представлений. Жестоко пошатнул его безупречный кодекс владельца «экспенсо». За один миг я низвергся с трона в кругу избранных во тьму внешнего пространства. Я – владелец «экспенсо»? Да падут все кары небесные на голову человека, который столь явственно недостоин своей собственности.

Он отрывистым голосом подозвал работника мастерской:

– Эй! Принесите-ка крючковый ключ.

Появился кусок железа неведомой мне ранее формы, и я подумал о том, какое все-таки благо – цивилизация. Побуждаемый естественным инстинктом, я отшатнулся от автомобиля, будто бы холодок металла внушал мне страх. Он же неумолимо бросил мне ключ, а я его взял, подошел к оси, робко подогнал его по размеру и принялся крутить что-то, что крутилось.

Специалист по «экспенсо» строго стоял надо мной.

– Нет! – возгласил он возмущенно. – Закручивайте.

Если бы он приказал мне съесть этот самый ключ, я бы вряд ли почувствовал себя более беспомощно. Я выронил ключ и уставился на владельца «экспенсо» с весьма, подозреваю, глупым видом. Зельда сидела, сонно спрятав лицо в ладонях. Она не моргнув глазом бросила меня в этом мире мужских отношений. Даже работники мастерской отошли подальше и в сторону, чтобы не оказаться втянутыми в эту историю.

– Давайте! – Катон шагнул ближе.

Со смесью стыда и облегчения я передал ему ключ. Он приблизился к одному из деревянных настилов, водрузил на него колено и без всякого усилия подогнал ключ по размеру. Я навис над ним с прямо-таки непристойным интересом. Но в этот момент надежды мои разбились в прах. Сделав резкое движение плечами, которое неким образом умудрилось выразить все то презрение, которое он не в состоянии был выразить лицом, он поднялся и указал на ключ.