Фрэнсис Фицджеральд – Заметки о моем поколении. Повесть, пьеса, статьи, стихи (страница 56)

Пытаясь сохранять внушительный вид, я протолкался через стайку.

– Так, – сказал я отрывисто и деловито, – это – мое!

– А кто возражает-то?

Видимо, они решили, что я катал это колесо вместо обруча.

– Оно отвалилось, – прибавил я, начиная, по мере того как отступало возбуждение, чувствовать себя идиотом. – Я его с собой заберу.

Я вскинул колесо на плечо – стараясь по мере сил сохранять достоинство перед лицом юных созданий – и побрел обратно к Самоходной Развалюхе, до которой было два квартала; ее, как выяснилось, уже обступила жадная до зрелищ публика.

Я подошел к Зельде, и мы стали таращиться вместе с остальными. Машина, опиравшаяся задней осью на мостовую, напоминала трехногий стол. Восхищенные колумбианцы – по большей части они обосновались на соседних верандах, одетые совершенно по-домашнему, – со всех сторон отпускали комментарии:

– Колесо отлетело?

– Ого! Глянь-кась на ентот автомобиль!

– Угу. Колесо отлетело.

– Что там произошло? Колесо отлетело?

– Да ну?

– А колесо-то где?

– Отлетело.

– По улице уехало. Это надо было видеть.

– А я и видел. Это надо было видеть. Ух!

– А я Моргану-то говорю: «Ты глянь на эту штуковину. Колесо, чтоб мне провалиться», – говорю. А Морган в ответ: «Да не», а я ему на это: «Как пить дать колесо, только без машины» – во чего я ему говорю.

– А чего случилось-то? Отлетело?

– Угу.

– Вы бы видели, как машину-то волокло. Ни с того ни с сего вдруг как загрохочет, а мы с Вайолет глядим – и нá тебе, машина, да без колеса, так и скачет, искры во все стороны, можно подумать, ракета какая.

– А дамочка в ней хохочет.

– Да, и я видел, как она хохочет.

– Ей, гляди-ка, забавно показалось.

Тут кто-то наконец обратил внимание на меня: я скромно стоял с колесом на самом краю толпы; в итоге настроение зевак сделалось несколько более вдумчивым. Замечания их теперь свелись к вопросу, действительно ли у нас отлетело колесо, на что я каждый раз вежливо отвечал, что именно так. Они бросали на меня подозрительные взгляды. Видимо, зевак не покидало смутное ощущение, будто я неким образом сам устроил так, чтобы колесо отлетело. Некоторое время мы стояли и беседовали. Как хозяин приема, я угостил всех сигаретами. Чиркнуло несколько спичек, все присутствовавшие осмотрели ось. Дружно воскликнули: «Ого!» – как и приличествовало в подобной ситуации; кто-то особенно добрый осмотрел и переднюю часть машины и даже проверил, работает ли клаксон.

– Клаксон в полной исправности, – доложил он, после чего все дружно рассмеялись – включая меня, но исключая Зельду.

Она, похоже, отсмеялась до донышка в момент катастрофы, и теперь я замечал, что в глазах у нее все ярче тлеет опасный огонек. Похоже, она промеряла взглядом расстояние между собой и ближайшим зевакой.

– Полагаю, нужно что-то делать, – заявила она строгим голосом.

– Видимо, – согласился я робко. – Пойду в какой-нибудь дом и позвоню в автомастерскую.

Зельда продолжала хранить недоброе молчание.

– Ее, знаешь ли, могут оттащить в Вашингтон. – Я повернулся к зевакам. – Нет ли здесь поблизости телефона?

Можно подумать, я подал им заранее оговоренный сигнал: толпа начала испаряться. Точнее, испарились те, у кого были телефоны, потому что, когда я повторно обратился с тем же вопросом к полудюжине оставшихся, они все ответили, что либо у них нет телефона, либо они живут на другом конце города. Меня это крепко задело. Ведь я сам, по собственным ощущениям, никогда не отказывал в просьбе воспользоваться моим телефоном нуждающимся людям, даже если видел их впервые, а на улице уже было темно.

– Эй! – Один из не испарившихся освещал ось спичкой. – Все с этой штуковиной в порядке. Тормозные колодки вы наверняка стесали, но ось цела. Можете поддомкратить и поставить колесо на место.

То был молодой человек, солдат, вернувшийся с войны, еще донашивавший часть формы. Я взбодрился. Все технические премудрости, от забивания гвоздей до прикладной динамики, являются для меня тайной, покрытой мраком, и случись это несчастье посреди Сахары – я бы, видимо, сперва прошагал пешком до ближайшей автомастерской в Каире и только потом сообразил, что машину можно было бы подлатать и ехать на ней дальше. Вдохновленный молодым солдатом и еще одним благорасположенным зевакой, который немедленно скинул пиджак, я принялся за привычные поиски домкрата. Десять минут спустя Самоходная Развалюха была укомплектована обратно и, на мой непрофессиональный взгляд, выглядела совсем как новенькая.

Признательный и слегка ошарашенный, я по очереди отвел своих помощников в сторону и попытался «как минимум компенсировать потраченное время», но они решительно отказались. Солдат отверг плату вполне непринужденно, а его помощник, как мне показалось, даже слегка обиделся.

– И над чем, скажи на милость, ты так хохотала, когда хлопнулась эта штука? – осведомился я у Зельды, когда мы наконец покатили дальше с осмотрительной скоростью пять миль в час.

Она хихикнула вдогонку былому веселью:

– Ну, было в этом что-то такое – колесо скачет по улице как бешеное, а мы трюхаем следом, а у тебя на лице такое дурацкое выражение, и ты тянешь за экстренный тормоз и орешь, что она сейчас взорвется.

– Не вижу в этом ничего смешного, – резко оборвал ее я. – А представь себе, если бы я тоже смеялся и никто не потянул бы за экстренный тормоз, – где бы мы в итоге оказались?

– Скорее всего, примерно там же.

– Вот и нет.

– Вот и да. Машина все равно сама остановилась. Этот человек так сказал.

– Какой человек?

– Ну, солдат.

– Когда это он так сказал?

– Ну, тогда. Сказал, что экстренный тормоз автоматически отсоединился, когда отлетело колесо. Так что ты мог спокойно смеяться, это ничего бы не изменило.

– Все равно, в принципе я был прав.

– Зато я развлеклась, а ты нет, – а ведь мы поехали развлекаться.

Оскорбленный столь пренебрежительным отношением к моим подвигам, я остановился перед «Нью-Уиллардом» – и тут немедленно нарисовалась новая проблема. А пустят ли нас туда? Мы – я в особенности – мало напоминали почтенных и состоятельных людей, обычных клиентов модных отелей. Мой внешний вид можно было вкратце описать так: черно-ржавая руина. Руки мои представляли собой две серых полоски масла и грязи, а лицо напоминало физиономию чрезмерно старательного трубочиста. Зельда тоже была вся в пыли и, по ее женским меркам, выглядела куда менее презентабельно, чем я. Нам потребовалось собрать всю свою отвагу, чтобы оставить Самоходную Развалюху под презрительным присмотром швейцара и войти внутрь. Войти? Ворваться – куда более подходящее слово. Мы промчались через вестибюль, точно преступники, спасающиеся от погони, и взяли в оборот перепуганного портье, пустившись в многословные извинения.

– Мы приехали на шине – в смысле, на машине! – вскричал я в бурном порыве. – На шине из Коннектикута – в смысле, на машине. Нам нужны номер и ванна. Нам нужен номер С ВАННОЙ!

Я понимал, как важно с первой же минуты дать ему понять, что мы не принадлежим к содружеству записных замарашек и что достаточно некоторого количества горячей воды, чтобы из грязных коконов выпорхнули две прекрасные бабочки.

Он принялся вяло рыться в своем гроссбухе. Я понял, что нужно надавить посильнее.

– Снаружи стоит мой «экспенсо» – мой «ЭКСПЕНСО»! – Я сделал паузу, давая ему возможность провести мысленную параллель между «экспенсо» и несметным богатством, а потом прибавил: – А в Вашингтоне есть автомастерская? В смысле, поблизости? В смысле, не прямо в отеле, а неподалеку? Видите ли, мой…

Он поднял голову и бесстрастно посмотрел на меня. Я выдавил на лицо примирительную ухмылку. Тогда он поманил коридорного, и мы мысленно приготовились к насильственному изгнанию. После чего он заговорил – и слова его прозвучали как благословение.

– Номер две тысячи сто двадцать семь, – произнес он с полным присутствием духа. – До ближайшей мастерской два квартала. Там чинят машины любых марок.

Я порывисто склонился над стойкой и пожал ему руку.

Часть вторая

V

Вашингтон, что известно большинству американцев, принято считать столицей Соединенных Штатов. Его население, включая дипломатов, представляющих давно свергнутые правительства, равняется… впрочем, полагаю, что эти в высшей степени полезные сведения лучше вынести в отдельное приложение в конце книги. Лучше расскажу о том, как мы пробудились, исполненные энтузиазма, с мыслью, что до Виргинии – а это уже настоящий Юг – всего час пути. Мы заказали великолепный завтрак в постель; единственное, что слегка подпортило нам радость, – это сообщение, что персиков в наличии нет. Зельда никогда раньше не видела Вашингтон, но не пожелала осматривать его достопримечательности – это занятие доставляет удовольствие только тем, кто умеет показывать и объяснять. Что касается меня, первым общественным зданием, которое я посетил, стала автомастерская: я пошел осведомиться, как Самоходная Развалюха провела ночь.

– Доброе утро, – приветствовал меня механик, обладавший безошибочным сходством с былым царем всея Руси. – Это ваша… машина?

Я мужественно сознался в этом. Он покачал головой – скорее грустно, чем гневно.

– На вашем месте, – произнес царь голосом, исполненным глубокой печали, – я бы избавился от нее при первой возможности – если получится. А если не получится и вы бы задержались тут на пару недель, я бы ее как следует подлатал, поменял колеса, клапана и кое-какие лампочки, разобрался бы с визгом и треском, прожег бы цилиндры, купил четыре новых покрышки и заказал новую ось заменить эту загогулину…