Фрэнсис Дункан – Убийство на Рождество. Для убийства есть мотив (страница 29)

– Предположения – одно из главных проклятий цивилизации, – с улыбкой заметил Мордекай Тремейн и ушел, оставив секретаря в недоумении. Порой Николас Блейз не знал, как воспринимать странное поведение гостя.

Весь день Джеральд Бичли где-то скрывался. Мордекай Тремейн несколько раз отправлялся на поиски, считая пристальное изучение данного объекта весьма полезным, однако тот держался в стороне от проторенных троп. Тем более неожиданной показалась встреча лицом к лицу в холле. Джеральд не пронесся мимо, а остановился и проявил очевидное желание побеседовать с Тремейном.

На красном лице мистера Бичли вздулись темно-синие вены. Щеки распухли, а сходство с веселым сельским жителем исчезло. Мутные глаза смотрели на мир воинственно, а неестественный цвет лица свидетельствовал о нездоровом возбуждении и причудливо контрастировал с желтым свитером, который Джеральд до сих пор не снял. Хогарт увидел бы в этом человеке яркий типаж для своего полотна, подумал Мордекай Тремейн. Бичли покачивался и распространял вокруг себя резкий запах спиртного.

– Ваши полицейские по-прежнему ползают и все обмеряют? – осведомился он.

Фальшивая манера Бичли, очевидное стремление казаться беззаботным и уверенным вызывали отвращение.

– Офицеры все еще работают, – сухо подтвердил Мордекай Тремейн.

Джеральд взглянул сверху вниз. Сразу стало ясно, что он одержим желанием задать множество вопросов, но в то же время отчаянно боится этого. Тремейн ждал. Бичли неловко переступил с ноги на ногу и наконец решился:

– Что-нибудь… нашли?

– Нашли?

– Выяснили, кто это сделал? – пояснил Бичли. – Собираются кого-нибудь арестовать?

– Неизвестно, – ответил Тремейн. – Откуда мне знать?

Он видел, как в манере Бичли все более явственно проступает раздражение. Джеральд не был безнадежно пьян, однако алкоголь притупил сознание до той опасной стадии, когда человек начинает ощущать себя умнее других. Он прищурился и с наигранной небрежностью осведомился:

– Что-нибудь пропало?

Мордекай Тремейн внимательно посмотрел на него. В вопросе прозвучал важный подтекст.

– Боюсь, что не понимаю вас, – уклончиво ответил он.

Оставалось выяснить, отупел ли Бичли до такой степени, чтобы выдать собственные намерения, однако узнать это не удалось. Неподалеку раздались голоса, и он торопливо, испуганно оглянулся. Пальцы его нервно потянулись к воротнику.

– Неважно! – бросил Бичли. – Не обращайте внимания.

Не дождавшись и не узнав, кто идет, он скрылся, оставив Тремейна в глубокой задумчивости. Тот медленно обернулся и оказался лицом к лицу с четой Напьер.

– Приветствую! – улыбнулся Тремейн. – Собираетесь прогуляться?

Гарольд Напьер покачал головой:

– Нет, просто бродим по дому.

– Очаровательный старинный замок, – произнес Тремейн и добавил: – Вряд ли суперинтендант задержит нас здесь надолго. Но в данных обстоятельствах приходится искать себе занятие.

– Произошло страшное несчастье, – вступила в разговор Эвелин Напьер. – Бедный мистер Рейнер…

В холле уже стало так темно, что Мордекай Тремейн нечетко видел лица собеседников, однако следы тревоги проступали на них явственно. Смущение Гарольда стало очевидным, а испуг жены усилился страхом, заметным даже в срывающемся голосе.

– Мисс Арден в ужасной ситуации, – отозвался Тремейн. – А мистер Грейм попал в крайне затруднительное положение. Теперь ему вряд ли удастся исполнить намеченный план празднования Рождества.

– Нет, – быстро отреагировал Гарольд Напьер. Ему хотелось оправдать Грейма, будто казалось, что своим появлением в холле и первой фразой он обвинил хозяина в недостатке внимания к гостям. – Уверен, Бенедикт делает для нашего блага все, что может. Конечно, насколько позволяет присутствие полиции.

Мордекай Тремейн задумался, а потом спросил:

– Вы знали мистера Грейма до приезда в эти края, миссис Напьер?

Вопрос вызвал у нее неожиданную реакцию. Эвелин судорожно вздохнула и умоляюще посмотрела на мужа в поисках поддержки. В ответ тот едва заметно кивнул.

– Да, – ответила она, словно получив разрешение, – мы были с ним знакомы.

Супруги появились в холле с беспечным видом свободных, никуда не спешивших людей. А сейчас обоим хотелось как можно скорее уйти. Мордекай Тремейн не сомневался, что вопрос резко изменил их настроение. Нахмурившись, он смотрел им вслед. Подтверждение знакомства с Греймом до приезда в Шербрум-Хаус не несло в себе ничего обличительного. Так откуда же взялась тревога и что она означает? Может, признав факт, супруги поняли, что одновременно выдали что-то еще? Например, давнее знакомство с Джереми Рейнером?

Прежде Тремейн мысленно отодвинул Напьеров в сторону, определив их как склонную к сельской жизни пару средних лет, неспособную вызвать затруднения или сенсацию. Не поспешил ли он с выводами, не ошибся ли? А если безобидная внешность служила прикрытием для далеко не безобидной цели?

Тремейн вспомнил первую беседу с Эвелин и подумал, что тогда в ее манере сквозила та же неуверенность, та же казавшаяся вполне невинной растерянность при ответе на самые простые вопросы. Но вопросы касались основной темы: как давно они живут в Шербруме и как долго продолжается их знакомство с Бенедиктом Греймом.

Что же скрывали Гарольд и Эвелин Напьер? Действительно ли они были обычными людьми или намеренно маскировались, пряча свое злодейство?

Мордекай Тремейн открыл дверь гостиной и сразу оказался под прицелом двух пар настороженных, полных подозрений глаз. Одна пара принадлежала упитанному, хотя и чрезвычайно бледному Остину Деламеру, а вторая органично сочеталась с узким лицом и угрюмыми чертами Эрнеста Лорринга. Компания производила странное впечатление. Вряд ли появление постороннего человека нарушило доверительную беседу. Джентльмены сидели с таким видом, словно старались показать, что готовы терпеть присутствие друг друга, но общаться не намерены.

Деламер и Лорринг пристально посмотрели на Тремейна, а потом многозначительно переглянулись. Тремейн спросил себя, что сказал бы каждый, если бы остался с ним наедине. Сейчас оба тщательно подбирали слова, пытаясь заранее угадать ответ.

– Есть… новости? – наконец осведомился Деламер.

Он постарался произнести короткую фразу бесстрастно, и это ему почти удалось.

– По-моему, пока нет. – Мордекай Тремейн пожал плечами.

– Но если кому-то станет известно, то в первую очередь вам, – заявил Лорринг.

Он даже не пытался скрыть враждебность. Столь откровенное выражение чувств слегка удивило Тремейна, однако не стало неожиданным. Профессор, конечно, не забыл инцидент с обвинением в воровстве последнего подарка – пусть и не высказанным прямо.

Деламер не заметил настроения ученого, собственные мысли занимали его больше.

– Почему полиция ничего не делает? – возмущенно воскликнул он. – Перевернули вверх дном весь дом. Почему до сих пор никого не арестовали?

– Прежде чем арестовать, необходимо кого-либо найти, – усмехнулся Лорринг. – От деревенской полиции трудно ожидать быстрой работы.

– Суперинтендант Кэннок производит впечатление профессионала, – мягко возразил Тремейн. – Вряд ли что-нибудь пройдет мимо его внимания. Или кто-нибудь.

Он в упор посмотрел на Лорринга, встретил сердитый взгляд и продолжил:

– Интересно, куда пропали подарки? Особенно последний. Уверен, что, если бы удалось получить ответ на этот вопрос, понять причину смерти Джереми Рейнера стало бы проще.

На морщинистом лице Лорринга отразились гнев и страх. Казалось, он хотел ударить обидчика, но боялся, а потому ограничился грубым советом:

– На вашем месте я бы позволил полиции задавать собственные вопросы.

Он дерзко посмотрел на Деламера, словно вызывая ответную реакцию, а затем встал и быстро вышел, едва не задев Тремейна.

– Рад, что Лорринг ушел, – проговорил Деламер. – Терпеть не могу этого типа. Не знал, что Бенедикт пригласил его.

– Вы уже встречались с профессором? – поинтересовался Мордекай Тремейн.

– Да, и немало о нем слышал.

– Слышали?

– Ходили разнообразные слухи. Все до одного отвратительные. Якобы Лорринг едва не угодил на скамью подсудимых. Продал государственную тайну.

– Людей, занятых особой работой, часто обвиняют в подобных грехах. Как правило, слухи оказываются ложными.

– В данном случае разговорами дело не ограничилось, – возразил Деламер. – Лоррингу удалось вывернуться исключительно из-за нехватки доказательств. Я… – Он замолчал и искоса взглянул на собеседника, будто, прежде чем выразить собственное отношение, хотел угадать его реакцию. – Я пытаюсь понять, знал ли он Рейнера и был ли с ним связан.

Итак, ведьмин котел закипал. Деламер старался бросить тень на Лорринга. А если один человек намерен очернить другого, то это, как правило, означает, что сам он испуган и стремится отвести от себя внимание.

Горшок пытается доказать, что чайник чернее, подумал Тремейн. Открытая атака на Лорринга свидетельствовала о том, что Деламер боится и нервничает. Поведение политика удивляло. Его собственное прошлое вряд ли отличалось безупречной чистотой. Во всяком случае, о Деламере тоже ходили разнообразные слухи. Если Эрнесту Лоррингу удавалось избежать некрасивых ситуаций, то подобная удача посещала и Остина Деламера, причем неоднократно.

Однако Мордекай Тремейн умел скрывать мысли. Сейчас он дипломатично ответил: