Фрэнсис Бернетт – Таинственный сад (страница 18)

– Я люблю задранные носы, – сказала Мэри.

– И глаза у него больно уж круглые, – с некоторым сомнением добавила Марта. – Хотя цвет у них приятный.

– А мне нравятся круглые, – настаивала Мэри. – И цвет у них точно такой, как у неба над пустошью.

Марта просияла от удовольствия.

– Матенька говорит, они стали такими потому, что он все время глядит вверх, на птиц и облака. Но рот-то у него уж точно слишком большой, тут не поспоришь.

– Обожаю большие рты, – упрямо возразила Мэри. – Хотела бы, чтобы у меня был такой же.

Марта довольно усмехнулась.

– На твоем маленьком личике он бы выглядел смешно и несуразно, – сказала она. – Но я знала, что Дикон тебе понравится, когда ты его увидишь. А как тебе семена и садовые инструменты?

– Откуда ты узнала, что он их принес? – спросила Мэри.

– Дак у меня и в мыслях не было, что не принесет. Он же йоркширец, человек надежный, непременно принес бы.

Мэри боялась, что Марта станет задавать неудобные вопросы, но та не стала. Ее очень интересовали семена и садовые инструменты. Был только один момент, когда Мэри немного испугалась, – это когда Марта начала интересоваться, где она собирается посадить эти цветы:

– Ты кого-нибудь про это спрашивала?

– Пока нет, – неуверенно ответила Мэри.

– Ну, главного садовника я бы спрашивать не стала. Он слишком важный, этот мистер Роуч.

– Я и не видела его никогда, – сказала Мэри. – Видела только помощников и мистера Уизерстаффа.

– Вот у мистера Уизерстаффа я бы на твоем месте и спросила, – посоветовала Марта. – Он вовсе не такой сердитый, как кажется, несмотря на всю свою ворчливость. Мистер Крейвен разрешает ему делать все, что он хочет, потому что он работал здесь, еще когда была жива миссис Крейвен, и он умел ее смешить. Она его любила. Может, он найдет тебе уголок где-нибудь в сторонке.

– Конечно. Если уголок будет в сторонке и никому не нужен, может, никто не будет возражать против того, чтобы его отдали мне? – взволнованно предположила Мэри.

– А с чего бы кому-то возражать? – успокоила ее Марта. – Ты ж никакого вреда никому не сделаешь.

Мэри съела обед как можно быстрей и вскочила из-за стола с намерением побежать в свою комнату и снова надеть шляпку, но Марта ее остановила.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я хотела, чтобы ты сначала поела. Сегодня утром вернулся мистер Крейвен и хочет тебя видеть.

Мэри повернулась к ней, лицо у нее было очень бледным.

– Ой! – вырвалось у нее. – Зачем? Зачем?! Он ведь не желал меня видеть с тех пор, как я приехала. Я слышала, как Питчер это сказал тогда.

– Ну, миссис Медлок говорит, что это из-за мамы. Она ходила в Туэйт и встретила его по дороге. Мама никогда раньше не разговаривала с ним, но миссис Крейвен два или три раза приходила к нам домой. Он-то про это забыл, но матенька помнит, и она, набравшись храбрости, подошла к нему. Уж не знаю, что она ему про тебя сказала, но точно что-то такое, что его проняло, и он решил тебя повидать, прежде чем уедет снова завтра утром.

– О! – воскликнула Мэри. – Значит, завтра утром он снова уезжает? Я так рада!

– Уезжает, и надолго. Не вернется до осени, а то и до зимы. Едет путешествовать куда-то заграницу. Он всегда так делает.

– Ох, я так рада! Так рада! – с облегчением повторила Мэри.

Если он не вернется до зимы или хотя бы до осени, у нее будет время наблюдать за тем, как оживает ее сад. Даже если потом он все узнает и отнимет его, у нее останется по крайней мере воспоминание.

– Когда, как ты думаешь, он захочет… – Не успела она закончить фразу, как открылась дверь, и вошла миссис Медлок. На ней были ее лучшее черное платье и шляпа, воротник скрепляла большая брошь с мужским портретом – цветной фотографией мистера Медлока, который умер много лет назад. Она всегда надевала эту брошь по торжественным случаям. Миссис Медлок выглядела нервно-взволнованной.

– У тебя волосы растрепаны, – поспешно сказала она. – Иди причешись. Марта, помоги ей надеть лучшее платье. Мистер Крейвен велел мне привести ее в его кабинет.

Вся краска сошла со щек Мэри. Сердце бешено заколотилось, и она почувствовала, как снова превращается в скованного, безмолвного, некрасивого ребенка. Она даже ничего не ответила миссис Медлок, просто повернулась и последовала за Мартой в свою спальню. Не произнесла она ни слова и пока ее переодевали и причесывали, и так же молча, уже приведенная в порядок, пошла по коридору за миссис Медлок. А что она могла сказать? Она была обязана пойти и познакомиться с мистером Крейвеном, который ее не любил и которого не любила она. И она знала, чтó он о ней подумает.

Ее повели в ту часть дома, где она никогда прежде не бывала. Наконец миссис Медлок постучала в какую-то дверь, и когда из-за двери послышалось: «Войдите», они вошли. В кресле перед камином сидел мужчина. Миссис Медлок обратилась к нему:

– Сэр, это мисс Мэри.

– Можете идти, она пусть останется. Я позвоню, когда ее нужно будет увести, – ответил мистер Крейвен.

Миссис Медлок вышла, закрыв за собой дверь, а Мэри, некрасивое маленькое существо, осталась стоять в ожидании, сцепив свои тоненькие руки. Человек, сидевший в кресле, на ее взгляд, был не столько горбуном, сколько мужчиной с высокими, очень сутулыми плечами; его черные волосы пестрели седыми прожилками. Повернув голову, он обратился к ней:

– Подойди!

Мэри подошла.

Он не казался уродливым. Его лицо даже было бы красивым, если бы не было таким несчастным. Он смотрел на Мэри так, словно не знал, что с ней делать, и это беспокоило и раздражало его.

– У тебя все в порядке? – спросил он.

– Да, – ответила Мэри.

– О тебе хорошо заботятся?

– Да.

Он досадливо потер лоб и оглядел ее.

– Ты очень худая.

– Я уже поправляюсь, – ответила она, чувствуя себя до предела скованной.

Какое несчастное у него лицо! Казалось, его черные глаза почти не видят Мэри, как будто он смотрел на что-то другое и не мог сосредоточить свои мысли на ней.

– Я забыл о тебе, – сказал он. – Да и как я мог тебя запомнить? Собирался прислать тебе гувернантку или няню, но выпустил из виду.

– Прошу вас, – начала Мэри, – пожалуйста… – но комок в горле не дал ей договорить.

– Что ты хотела сказать? – поинтересовался он.

– Я… уже большая для няни, – ответила Мэри. – И прошу вас… пожалуйста, не надо пока гувернантки.

Он снова потер лоб и воззрился на нее.

– Эта женщина, Соуэрби, именно так и говорила, – рассеянно пробормотал он.

Мэри собрала все остатки своей храбрости.

– Это… это мама Марты? – запинаясь, спросила она.

– Думаю, да, – ответил он.

– Она знает все про детей, – сказала Мэри. – У нее их двенадцать. Она все понимает.

Казалось, он наконец стряхнул с себя оцепенение.

– И чем же ты хочешь заниматься?

– Я хочу играть на свежем воздухе, – ответила Мэри, надеясь, что голос ее не дрожит. – В Индии я этого никогда не любила. А здесь у меня от свежего воздуха разыгрывается аппетит, и я начинаю поправляться.

Он всмотрелся в нее повнимательней.

– Миссис Соуэрби говорила, что это тебе полезно. Может, так и есть. Она считает, что тебе нужно окрепнуть, прежде чем приглашать к тебе гувернантку.

– Когда я играю на улице и с пустоши начинает дуть ветер, это придает мне сил, – подхватила Мэри.

– И где ты играешь? – спросил он.

– Везде, – задыхаясь от волнения, ответила Мэри. – Мама Марты прислала мне скакалку. Я прыгаю и бегаю… и смотрю вокруг, не начинает ли что-нибудь прорастать из-под земли. Я не причиняю никакого вреда.

– Да ты не бойся, – озабоченно сказал мистер Крейвен. – Такой ребенок, как ты, никакого вреда причинить не способен! Можешь делать все, что хочешь.

Мэри приложила ладонь к горлу, боясь, что он заметит комок, стоявший в нем от волнения, и сделала шаг вперед.