Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 40)
Вернувшись в свои покои, у меня едва хватило времени, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем снова отправиться в храм.
Я стояла снаружи храма в своих черных одеждах вместе с остальными учениками. На церемонии Клятвоприношения мы входили в храм один за другим, когда приходило время давать клятву своему Кашониму.
У меня вспотели ладони, когда назвали мое имя, и я снова шагнула в красный луч, на этот раз одна. Черные тени плясали на стенах, а воздух был пропитан благовониями, отчего стал удушливым и тяжелым. Хранитель Красного луча светоча накинул мне на лицо черную вуаль, почти лишив зрения, и я неуверенно двинулась вперед, так как плохо ориентировалась в темноте.
– Пусть ученик блуждает в тени, пусть он пройдет сквозь тьму, еще не сильный, еще не могущественный, еще не сотурион, – нараспев произнесла Колайя. – La ha nuha vrata chayate lyla, la ha nuha vrata el ha lyla, aisha, ashukroya, asoturion.
Вечное пламя выпустило фиолетовые языки, и я заметила тень моего наставника, стоящего на помосте и ожидающего рядом со Стремительным. Меня охватил страх неизвестности перед тем, кто стоял в тени.
Колайя продолжила:
– И когда ученик встречает своего наставника, их обучение ведет их к свету Валалумира, и в этом свете они растут и обретают свою силу.
– Там ступенька, – прошептал Хранитель, сжав мою руку, когда я достигла Обители.
Мой наставник шагнул вперед, и перед глазами все почернело, когда его руки потянулись к моему лицу и подняли ткань вверх.
Райан.
«Нет. Только не он». Эта мысль поразила меня без предупреждения. Но почему бы и нет? Он был опытным сотурионом и обучался в одной из самых жестоких школ. Между нами уже зародилось некое подобие дружбы. И все же какое-то непонятное чувство, которое я не могла выразить словами, сжало сердце. Отношения между учениками и их наставниками находились под запретом. И я встречалась с Тристаном.
«Возьми меня за руку».
Языки вечного пламени озаряли Райана золотым свечением. Оно было таким ярким, что почти причиняло боль глазам.
Лицо Райана не выражало никаких эмоций при виде меня – ни радости, ни ужаса. Он лишь слегка приподнял здоровую бровь. Кто-то состриг его кудри, и теперь он выглядел старше и суровее.
Он сменил изодранную униформу на свежевыглаженный зеленый балахон, сформировав на талии элегантные складки, а плечи украсив излишками ткани. Пояс сверкал семью кожаными ремешками с отточенными звездами Валалумира на концах. Новые доспехи выглядели простыми и элегантными: из черной кожи с незнакомой мне эмблемой – профиль золотого серафима напротив головы серебряного грифона. Кончики крыльев птиц сходились над головами, обрамляя солнце, а под их головами была изображена полная луна. Грифон и солнце олицетворяли Ка Харт, а серафим и луна – Ка Батавию. Этот новый дизайн демонстрировал прошлое и будущее Райана. Начало его нового родового наследия здесь. Новый Кашоним. Родовое наследие Райана в Глемарии прервалось, когда его объявили отверженным. Теперь он возглавлял новый кашоним и мог создать новую связь. Нашу. Наследие только нас двоих. Теперь мы действительно стали партнерами.
– Ты больше не дитя Люмерии, – объявил Стремительный. – Ты переродилась в сотуриона.
Я едва могла дышать, а в горле образовался комок, потому что я знала, что произойдет дальше.
Райан развязал пояс на моей талии, скользнув руками по бедрам. Я видела, как напряглась его челюсть, когда он распахнул мою мантию, открыв взору белую сорочку, едва прикрывавшую грудь, и короткие шортики.
В Люмерии Матавии, до Потопа, церемония Клятвоприношения проводилась при полной наготе ученика. Часть моего сознания представляла это сейчас: как я стою обнаженная перед Райаном. Почти так и было. И даже несмотря на полный храм зрителей, включая Тристана, мое сердце, казалось, готово было выскочить из груди, пока я смотрела на Райана. Я позаботилась о том, чтобы мои пышные волосы свободными волнами прикрывали заживающие раны на спине, а браслеты скрывали синяки и царапины на руках. Я ожидала, что буду сильно волноваться.
Но этого я не ожидала. Такого взгляда Райана. Того жара, который он вызвал в моем теле.
Взгляд Райана был устремлен на меня с такой неимоверной напряженностью, что согревал изнутри, он будто ласкал мою кожу. Сжав челюсти, Райан задел мои плечи, касаясь обнаженной кожи своими шероховатыми, мозолистыми пальцами, так непохожими на пальцы Тристана. В голове промелькнуло слово janam. Признание. Осознание.
Стремительный указал на горящий церемониальный огонь позади нас. Райан стянул с меня мантию и бросил ее в огонь.
– Вы переродились как единое целое, – объявил Стремительный громче. – Наставник и ученик. Сотури.
Стремительный протянул Райану мою новую форму.
– Как наставник дает ученику знания, так он облачает ученика в одежду и оружие, которые ему понадобятся.
Райан обернул зеленый балахон вокруг моей талии, накинув концы на плечи в том же стиле, как у него. Поверх балахона он застегнул золотые доспехи в виде заостренных крыльев серафима, перья которых обхватывали мои плечи. После этого Райан затянул вокруг моей талии пояс, состоящий из семи ремешков, на концах которых крепились звезды Валалумира. Я чувствовала их тяжесть на своих бедрах. Наконец, он вложил в ножны мой меч из звездного огня.
Стремительный схватил нас за руки и, связав наши запястья вместе, быстрым движением рассек своим кинжалом кожу. Наша кровь смешалась, и несколько капель упало в серебряный кубок и окропило наши доспехи, и тут же ее струйки потекли по очертаниям наших эмблем, окрашивая их в красный цвет. Теперь мы были связаны. Магия, которая скрепила наши судьбы, теперь могла позволить нам черпать силу друг у друга.
Теперь оставалось лишь произнести клятву вместе.
– Я сотурион. Я посвящаю свое сердце и душу борьбе со злом, защите невинных, надежде на лучший мир. И в своем обещании я отрекаюсь от всех и всего, что может встать между мной и моей борьбой…
Райан коснулся моих пальцев своими, поскольку наши запястья все еще были связаны.
– Я буду сражаться бок о бок со своими собратьями сотури, буду чтить свой Ка и все свои клятвы. И я буду сражаться вместе со своим родовым наследием, стремясь покончить со всем злом. И если я буду отвергнут… – На скулах Райана заиграли желваки, и он встретился со мной взглядом.
– Если я буду ставить других выше своих обязанностей, если буду любить тех, кого поклялась не любить, тогда я перестану быть сотурионом. И с радостью приму свою смерть. На этом моя клятва принесена.
На последних словах клятвы «если я буду любить тех, кого поклялась не любить» в горле образовался комок, и меня охватило чувство неправильности. Слова казались ядовитыми, вызывали тошноту. Я любила Джулс, хотя не должна была этого делать. И своих сестер. Клятвы Люмерии начинали душить меня. Но у меня не было выбора.
Я была обязана поклясться в этом. Ради своих сестер. Ради своей жизни. Ради будущего в Бамарии.
Мой голос охрип, прежде чем я успела произнести вместе с Райаном последние слова.
– Я с радостью приму свою смерть. На этом моя клятва принесена. Ani Dhara Me Sha El Lyrotz.
Архимаг шагнула вперед с серебряным кубком, окропив наши головы остатками крови и благословив нас на древнем люмерианском. Одна капля крови скатилась по лбу Райана, вниз по его шраму. Он закрыл глаза.
– Ваша клятва начинается с пролития крови, ваша клятва закончится, когда ее поток прекратится. Ra sha se ledah o ha vrania d’lyrotz, ra sha se lavra ru ha vrania halavra.
Стремительный разрезал веревку, освобождая наши запястья, и мы нашли свои места на нижнем ярусе Обители Ориэла. Вошел следующий ученик в черных одеждах, и к нему подошел новый наставник, на его лице играли блики вечного пламени, которое теперь стало темно-фиолетовым.
Все закончилось. Мы поклялись быть учеником и наставником. Быть кашонимом. И никогда не переступать черту, не стремиться к чему-то большему.
Что я наделала?
Третий свиток. Катуриум
Глава 16
– Они привязали тебя к нему! – Тристан склонил голову набок, его аура пульсировала яростью. – К нему! К этому отверженному ублюдку.
– Тристан, успокойся. – Я отступила назад, поскольку жар его злости опалял мою кожу.
– Успокоиться? Как я могу успокоиться, когда тебя привязали кровью к убийце? И меня не волнует, что твой отец и Эмон дали ему пристанище. Существует причина, по которой он стал отверженным, по которой ни одна другая страна не приняла его.
– Не думаю, что он представляет для меня опасность.
– Нет? Той ночью он мне помешал. Я тебя уже почти освободил.
– Тристан, он выполнял свою работу. Ко мне приставили охранника, чтобы предотвратить именно то, что ты пытался сделать. И не забывай, что он был назначен туда Наместником.
– Мне это не нравится. – Он покачал головой.
– Это нормально. Мне тоже не очень нравится маг-ученик, которого тебе поручили обучать, и я не в восторге от того факта, что стала сотурионом, но я справляюсь с этим. Тристан, пожалуйста. У меня нет сил убеждать себя и тебя, что все будет хорошо. Можешь просто оставить эту тему?
– Я никогда с этим не смирюсь. Или с ним. – Его ноздри затрепетали.
– Хорошо, но сегодня вечером… давай просто сходим на вечеринку. Мне нужно немного развлечься после той недели, которая у меня выдалась. – Я взяла его за руки, положив их себе на талию, и поцеловала. – Ну же.