Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 42)

В конечном итоге я оставила его у входной двери, поцеловав на прощание долгим, страстным поцелуем.

Как только он ушел, я взялась за дело. Поспешно натянула лишнюю ткань своего балахона на голову наподобие капюшона, в стиле Ка Батавии, и растворилась в ночи. Мое нынешнее положение дало мне одно преимущество: теперь у меня была возможность маскироваться под окружающую обстановку, а Тристан никогда не умел замечать сотури.

В гавани остался только один свободный серафим, выглядевший немного сонным. Я взяла угощение у смотрителя и покормила птицу, погладив ее по крылу, затем забралась в экипаж. В мгновение ока мы оказались в воздухе.

Нервы были на пределе, когда я прибыла в Гавань Ученых, где располагалась Великая библиотека. Каждый свиток, уцелевший в Люмерии Матавии после Потопа, и каждый свиток, записанный с тех пор, хранились здесь в трех пирамидах, сложенных из золотых кирпичей. Ученые, Ка Сколар, которые после Потопа остались отрезанными от основного материка, полностью посвятили себя сохранению и обмену знаниями. Очень немногие покидали пирамиды или Гавань в поисках других увлечений. Архимаг Колайя была единственным исключением. Гален – вторым.

Сотури из Ка Батавии стояли на страже у золотых пирамид, а Ученые с прикрытыми шарфами лицами и привязанными к спинам свитками скакали по золотым пляжам, окружавшим пирамиды, на лошадях-ашван. Некоторые неслись по ветру, паря над вершинами пирамид, в то время как другие мчались по песку, оставляя за собой облака пыли. Именно сюда отправлялись ашваны, когда становились слишком старыми, чтобы летать высоко. Самые старые ашваны больше не поднимались в небо, оставаясь на берегу и выбрасывая голубые искры из-под копыт, когда скакали галопом по песчаным дюнам. Они поднимали головы и откидывали назад гривы, когда более молодые лошади пробегали по их спинам.

В свете убывающей луны золотые пирамиды отливали бронзой. Первую из них воздвигли, когда Ученые прибыли на эти берега. Высотой более трех этажей над землей, она скрывала под собой подземную пирамиду, где хранились самые древние и хрупкие свитки. Для ее строительства потребовалось непомерное количество магии. Поскольку из-за нее часто менялась местность, именно строительство первой пирамиды превратило местный ландшафт в пустыню. Когда мои предки прибыли сюда, земля была еще пышно цветущей и зеленой. Первая пирамида казалась слишком просторной для тех свитков, которые существовали в то время, и Сенат высмеял ее как смехотворно огромное, непритязательное сооружение. Но вскоре пирамиды, как надземная, так и подземная, оказались завалены недавно написанными свитками, и пришлось строить вторую, более крупную. По мере ее строительства земля вокруг еще больше иссушалась. Третью пирамиду построили лишь в последнее столетие, и в ней уже тоже не хватало места.

Мне нужно было попасть в самую маленькую и древнюю пирамиду, где хранились тексты на древнем люмерианском. Двое сотури, более шести футов ростом, с почти черной кожей, стояли по обе стороны дверного проема, скрестив мечи. Эгер Сколар и Аполлон Сколар, братья, которые обучались у Туриона Бренны, теперь посвятили свою жизнь защите знаний. Обычно они оба стояли в ночном карауле, когда я посещала библиотеку со своими многочисленными исследовательскими визитами вопреки ворчанию Маркана.

Эгер почтительно опустил голову.

– Добро пожаловать, ваша светлость.

Аполлон кивнул в знак приветствия. Если они и удивились, увидев меня сегодня вечером, зная, что я стала учеником и должна утром приступить к тренировкам сотуриона, то ничем этого не показали. Они отодвинули свои мечи в стороны, позволяя мне войти.

Я улыбнулась в ответ и поприветствовала каждого из них, переступив порог древней пирамиды, выложенный золотыми кирпичами.

За длинным столом, заваленным свитками, сидела Набула Каджан, одна из ведущих библиотекарей. Она внимательно читала тонкий пергамент, но увидев меня, вскочила из-за стола, быстро свернула и запечатала свиток в маленький кожаный футляр, привязанный к ее правой руке. Еще несколько футляров болтались на левой, а футляры побольше свисали с пояса, завязанного на талии поверх струящегося белого платья. Я носила пергаментный свиток, хранивший секреты Миры, в нарукавной манжете, а библиотекари украшали ими свои одежды по всему телу, считая знания лучшими драгоценностями.

– Леди Лириана, поздравляю. – Набула закивала головой вверх-вниз и широко улыбнулась, отчего ее острый подбородок еще больше заострился. Затем ее взгляд остановился на моем наряде, и она ахнула. – Вы выбрали путь сотуриона!

Мое сердце сжалось, когда я поняла, что она не знает. Ничего удивительного. Люмерианцы из Ка Сколар редко покидали Гавань и хранилище своих текстов. Они столько времени проводили в прошлом, что текущие события доходили сюда с запозданием.

– Спасибо, Набула, – натянуто ответила я, поскольку еще не знала, какие слова подобрать, чтобы сказать ей правду о том, что это был не мой выбор.

Она протянула руку вверх и достала с загроможденной полки длинный золотой факел, с рукоятки которого на крюке свисал аметист размером почти с мою голову. Его многогранная поверхность улавливала отблески света из дверного проема позади меня.

Набула с гордой улыбкой протянула мне факел. Он был тяжелым, а его аметист раскачивался из стороны в сторону, пока я пыталась покрепче ухватиться за рукоять.

– Вы готовы впервые зажечь кристалл? – Зажженные магией аметисты являлись единственным источником света внутри пирамид. Использовать факелы с настоящим огнем вблизи свитков строго запрещалось.

Набула годами зажигала мой факел, и мы часто говорили о том дне, когда я обрету свою собственную магию и смогу зажечь его сама.

Но я не могла. Мне хотелось заплакать, когда я вернула факел Набуле. Ее маленькие ручки сомкнулись вокруг золотой рукояти, а темные брови в замешательстве поползли вверх.

– Именно поэтому я здесь, – произнесла я тихим голосом, испытывая стыд, который больше не могла скрывать.

Лицо Набулы вытянулось.

– Я не понимаю, ваша светлость.

– Я не обрела магию. – С грустью я наблюдала, как у нее отвисла челюсть. – Ни капли.

– Ваша светлость! – Набула выпучила глаза, но у нее хватило здравого смысла закрыть рот. – Но… такое невозможно. – Она покачала головой и расправила плечи, на лице вновь появилось выражение нейтральной официальности. – Приношу свои извинения. Я не хотела вас обидеть.

Я отмахнулась от нее.

– Все в порядке. Я надеюсь, что смогу найти ответы на вопрос, почему это произошло. И как можно скорее. Я должна вернуться в Академию Сотуриона.

– Да, ваша светлость, я достану для вас несколько изданий.

Сглотнув, я кивнула в сторону факела.

– Вы не могли бы?

Набула опустила основание рукояти на пол, отчего гигантский аметист опасно закачался у нее над головой. Затем закрыла глаза и трижды взмахнула правой рукой, после чего повторила этот жест над камнем и прошептала заклинание света. В основании фиолетового кристалла вспыхнул светящийся огонек. Сначала он представлял из себя крошечный шарик, туго свернутый в спираль, а потом растекся тоненькими струйками по всему аметисту, который засиял фиолетовыми лучами так ярко, что платье Набулы приобрело лавандовый оттенок.

– Следуйте за мной. – Набула вернула мне факел.

Я крепко сжала рукоять и постаралась вытеснить горестные мысли из головы. Ведь это был всего лишь факел! Тяжело вздохнув, я последовала за ней.

Набула вытащила тонкий свиток из манжеты на своем бицепсе и развернула пергамент. Пробежавшись глазами по тексту, она просияла.

– Я знаю, с чего начать поиски. – Мы свернули в темный коридор, освещенный маленькими, парящими в воздухе кристаллами, и поднялись на два лестничных пролета.

Она оставила меня в центре пирамиды под потолочным проемом, через который виднелась ее вершина, располагавшаяся прямо над моей головой. С вершины свисал сияющий аметист в форме семиконечного Валалумира. На золотых стенах красовались изображения фиолетовых Валалумиров и символа Ка Сколар в виде белого свитка перед сияющей золотой пирамидой.

Я села за стол, окруженный золотыми дорожками и полками, вставила рукоять своего факела в вырезанное в дереве отверстие и стала ждать. Через какое-то время Набула вернулась и положила несколько свитков на мой стол и, прежде чем они скатились на пол, быстро наколдовала ограничители для прокрутки с обеих сторон, после чего оставила меня читать.

Я развернула первый свиток.

«История Заклинания новорожденного», автор Вора Мазда из Ка Сколар. Я раскрутила пожелтевший пергамент до первой главы и разгладила его на столе.

В Люмерии Матавии такой обряд, как Заклинание новорожденного, еще даже не был придуман, поскольку необходимость в этих мерах возникла примерно через двести лет после Потопа. Наши предки обладали большим могуществом, даром Богов или, как теперь полагают Ученые, отголосками сильнейшей магии, заключенной в земле Люмерии, которая сегодня находится в водах, а возможно, просочилась из них. Для люмерианцев, живших до Потопа, видеть видения, читать мысли других людей и мысленно общаться с ними, а также перемещаться в пространстве по своему желанию было обычным делом. Такая магия являлась широко распространенной, удобной в использовании и, самое главное, высоко ценилась и легко регламентировалась, что затрудняло ее злоупотребление.