Фрэнки Мэллис – Дочь Затонувшей империи (страница 34)

– Потому что я наложил на тебя магические оковы? – спросил он со стыдом и болью в голосе.

– Да, – прошептала я. «И потому что ты сделал бы то же самое с моими сестрами, если бы мог. Если бы знал».

– Я… – Он провел руками по волосам, содрогаясь всем телом. – Я вижу тебя в своих мыслях каждый раз, когда закрываю глаза. Выражение твоего лица, когда я… это разрывает мне сердце. – Он покачал головой, потянувшись ко мне, но быстро отдернул руку, обняв себя. – Проклятье, Лир, мне нужно было это сделать. Я не мог позволить кому-то другому сделать это с тобой. – На этот раз он действительно коснулся меня, положив руки мне на плечи и слегка надавив. Я напряглась. – Я знал, что в какой-то момент им понадобится снять оковы, и надеялся, что понадоблюсь им для этого. Это был единственный способ снова тебя увидеть.

Я отстранилась от его прикосновения и попятилась к дивану.

– Ты заплатил небольшое состояние, чтобы сделать это всего час спустя. Если ты действительно хотел меня спасти, зачем вообще связывать?

Он закрыл глаза, сжав руки по бокам в кулаки.

– Я-я не знаю. Я запаниковал. Прости меня, мне безумно жаль. Когда я увидел, что тебя хотят арестовать, я просто… я сделал все, что мог, чтобы остаться рядом с тобой. На случай, если… – Он замолчал.

– Если что?

– Если обвинения подтвердились бы.

Мне стало тяжело дышать. Если бы у меня обнаружили ворок. Означало ли это… хотел ли он сам меня убить? И добавить еще одну зарубку на своем поясе охотника на ворок? Или… он изменил свое мнение о них?

– Но потом ты не навещал меня всю неделю. Ты оставил меня одну на семь дней. Почему?

Он снова покачал головой.

– Если бы этот проклятый отверженный ублюдок не помешал мне. Лир, я хотел тебя увидеть. Ужасно сильно. Мне запретили.

Его бабушка. Леди Ромула. Она все еще управляла Ка Грей, по-прежнему имела последнее слово во всех решениях Тристана. Я покачала головой.

Он покорно шагнул вперед, раскрыв ладони.

– Пожалуйста, не бойся меня. М-мне нужно прикоснуться к тебе.

Сердце бешено заколотилось. Какое-то неясное чувство свернулось тугим клубком и сдавило грудь. Меня оставили одну на неделю, ко мне никто не прикасался до сегодняшнего дня, когда нахашимы проникли в мое тело, насильно заставляя раскрыть секреты. Я вздрогнула, потому что тень их ужасных прикосновений все еще отдавалась эхом внутри.

– Пожалуйста, – взмолился он. – Лир. Позволь мне тебя обнять.

Я закрыла глаза, сделала вдох и выдохнула. Это Тристан. Он меня любит. Он никогда не сделал бы мне больно.

За исключением того, что он действительно причинил мне боль. Делал это снова и снова. Чаще, чем мог себе представить.

Я сделала шаг вперед, затем еще один, пока мы не оказались лицом к лицу, достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание на своей щеке. Я сжала руки по бокам.

Он обнял меня за талию, но я отстранилась от его прикосновения.

– Нет. Пока нет.

В его широко распахнутых глазах отразились боль и стыд.

– Лир, я тебя люблю.

– Что если… Что, если бы у меня нашли ворок? – неожиданно спросила я. Во рту все пересохло. – Что бы ты тогда сделал?

Тристан склонил голову набок.

– Я бы убил любого, кто попытался бы причинить тебе боль. Я бы защищал тебя, оберегал до своего последнего вздоха.

Дрожь пробежала по телу, и сердце воспрянуло.

– Ты бы защитил меня?

– Лир, я бы сделал для тебя все что угодно. – Его аура потеплела, окутывая меня искренностью его слов.

И в этот же миг то непонятное чувство, давившее на грудь, исчезло. Я больше не испытывала никаких сомнений. Я хотела Тристана. Хотела прикоснуться к нему. Желала его прикосновений. Все сомнения, весь страх, которые я испытывала, улетучились. Он изменился, он был другим. И он был моим. Он защитил бы меня. И если его убеждения в этом изменились, он мог поменять свое мнение и относительно моих сестер. Если не сегодня, то скоро. Была надежда.

Но сейчас я нуждалась в нем. Желала, чтобы он стер из памяти то, как нахашимы осквернили меня. Я нуждалась в нежных ласках, нуждалась в прикосновениях, которые вместо боли доставили бы удовольствие.

Я положила его руки себе на талию, вдохнув знакомый запах мяты и соленого океана. Так пах берег за окном моей родной спальни. Тристан затаил дыхание.

– Прикоснись ко мне, – попросила я.

Я едва дышала, когда его руки легли на мои бедра, а пальцы впились в плоть. Затем он притянул меня к себе, прижав наши тела друг к другу.

– Вот так? – спросил он хриплым голосом.

Сглотнув, я посмотрела в его карие, уже затуманенные желанием глаза.

Я коснулась его губ своими. Он замер, позволяя мне оставить один поцелуй, затем второй. На третий раз он страстно впился в мои губы, требуя открыться ему. Тристан застонал, прижимая меня ближе. Я скользнула руками вверх по его спине, зарылась пальцами в волосы, обхватила лицо, потом провела вниз по животу к серебряному поясу, застегнутому низко на бедрах, к которому сбоку крепились ножны.

Я вытащила из ножен его посох, и перед глазами снова возник образ Тристана, когда он заковал меня в магические оковы. Я практически чувствовала, как они опаляют мою кожу, когда направила посох ему в сердце.

Тристан замер.

– Никогда больше не используй его против меня, – потребовала я. – Что бы ни случилось.

– Клянусь. – Он одарил меня печальным взглядом своих карих глаз.

Я ткнула его посохом в грудь с такой силой, что, будь это мой кинжал, у него пошла бы кровь. Затем отбросила посох на пол, наблюдая, как тот закатился под стол – месть за унижение, которому я подверглась, когда сломали мой собственный посох. Расстегнув пряжку ремня, я позволила ему упасть на пол и задрала подол туники. Следом провела пальцами по бедрам Тристана, животу, затем вверх по груди. Он стянул тунику через голову и бросил ее на диван.

– Задуй свечи, – попросила я, отступая назад. В течение нескольких секунд они все были потушены. Комнату освещали только слабый лунный свет и огни городских факелов. Я сняла с себя тунику, уверенная, что никаких шрамов или синяков, оставшихся на моей коже, не видно. Тристан провел руками вверх по моему торсу и обхватил грудь, поглаживая большими пальцами соски через грубый материал сорочки, пока я не начала задыхаться от возбуждения.

– Лир, – произнес он, целуя меня в шею.

– Пойдем в постель. – Я вцепилась в его бедра и попятилась назад, направляя его в спальню мимо голого манекена.

Добравшись до кровати, я упала на спину, а Тристан навалился на меня. Я раздвинула ноги, подтянулась к изголовью, и он последовал за мной. Устраиваясь сверху, он стянул бретельки моей сорочки с плеч, попутно осыпая поцелуями подбородок и шею.

Выгнув спину, я обхватила ногами его талию. Стоило нашим телам соприкоснуться после недели одиночества и отсутствия какого-либо контакта, я едва не потеряла сознание.

– Сними это, – велела я.

Он неуклюже развязал ленты у меня под грудью, стягивая ткань и обнажая мое тело.

– О, Боги, – выдохнул он. – Ты прекрасна. – Затем поцеловал в уголок рта, отстранился, а после обхватил ладонями мои груди и, наклонившись, поцеловал их.

Я извивалась под ним, пока он ласкал ртом один заостренный сосок, а его пальцы дразнили второй. Другой рукой он провел вверх по моей шее, коснувшись пальцами губ. Я замерла, когда какая-то серебристая вещь привлекла мое внимание.

Его кольцо-печатка, символ Ка Грея. Серебряные крылья серафима под серебряной луной. Он носил это кольцо с детства, унаследовав его от своего отца после его смерти.

– Тристан, – задыхаясь спросила я. – Что мы делаем?

– Все, что пожелаешь. – Его ладонь скользнула вниз по моему животу к поясу бридж. Он продолжал ласкать мою грудь ртом, посылая волны удовольствия, жар распространился по всему телу, вызывая пульсацию между ног. – Знаю, ты хотела подождать, и мы можем, или… все, что ты захочешь.

Я отстранилась, села и взяла его за руку. Безусловно раньше я утверждала, что хочу отложить близость до момента, пока не состоится наша помолвка, но на самом деле меня не волновали подобные вещи. Таким образом я пыталась дать себе больше времени, чтобы морально подготовиться, прежде чем полностью уступить. К тому же я не хотела обнажать свое покрытое царапинами и синяками тело. Однако теперь, находясь с ним здесь в моменте, когда я действительно почувствовала, что готова пойти до конца, меня осенило – на моем пальце все еще нет кольца.

– Ты должен был сделать мне предложение на прошлой неделе, – сказала я.

Он крепко зажмурился.

– Знаю.

– Знаешь? – Я вскинула руки вверх. – Что это значит? Ты все еще собираешься это сделать?

Он откинулся на пятки, с трудом сглотнув, а затем неловко поерзал, поправляя брюки.

– Она этого не допустит.

– Твоя бабушка не даст тебе разрешения? – огрызнулась я.

– О, Боги, Лир. Не говори таким тоном. Она не просто моя бабушка. Она леди Ка Грей. Она заседает в Совете Бамарии. Проклятье, ты отлично знаешь, что все это важнее нас.