Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 45)
Уйэн тут же попытался остановить его. Он поднял бластер и нацелил его на врагов, прежде чем психолог успел возразить.
На равнину упала тень, которая начала быстро разрастаться. Голубые лучники вышли из–за стены: их тела были окутаны полупрозрачным мерцанием.
Уэйн открыл огонь до того, как десять лучников выпустили одновременно свои стрелы. В висках застучало, как только щелкнул курок. За щелчком последовал мощный выброс энергии. Грохот и вибрация сотрясли холм, отдача отбросила Уэйна назад.
Час спустя Уэйн сидел, привалившись спиной к земляному валу. Над холмом поднимался едкий тонкий дым. Уэйн чувствовал отчаяние, исходившее от Брайса, который неожиданно заговорил.
— Я рад, что у нас остался один заряд! — пробормотал он. — Нам придется решить, как использовать его!
Слова прозвучали среди холодной мертвой тишины. Затем Руфи чуть слышно заплакала. Уэйн точно знал, что Брайс не попытается ее успокоить.
Они на миг замерли в молчании, не смея высказать то, о чем думали. Затем Брайс сказал Руфи:
— О Боже, да ты красотка!
Внезапно Уэйн испытал приступ гнева — словно раскаленная лава залила его сердце.
— Если бы у нас остался шанс, — тяжело вздохнув, продолжил Брайс, — Кен стал бы моим соперником!
Внезапно Уэйн понял, что Брайс более учтив, чем кажется на первый взгляд. Он выбрал странный способ, чтобы объявить, что нет никакой надежды, но Уэйн радовался, что он не выразился грубее. Его гнев испарился.
Стрела пронеслась мимо Уэйна. Лучники снова возобновили движение. Когда они подошли к насыпи, воздух рассекли сотни смертоносных стрел. Это была долгая, опасная атака, стрелы падали вокруг. Уэйн уже не сдерживался; он стонал от боли в голове. Внезапная атака решила все проблемы.
Никому нельзя доверить последний выстрел. Он принял решение, и он не мог изменять его.
Дыхание Уэйна участилось.
Поток энергии с громким ревом обрушился на долину. Уэйн снова почувствовал сокрушительную отдачу.
На мгновение огонь и дым скрыли все вокруг, переворотив насыпь и заставив лучников исчезнуть.
Затем туман поредел и стал испаряться над пустошами, еще более ужасными потому, что они были не совсем пустыми. Один из лучников, еще немного покачиваясь, пробирался по склону сквозь клубы дыма, его лук был поднят.
Лучник почти достиг гребня насыпи, когда Уэйн обрушился прямо на него. С тошнотворным протяжным звуком стрела сорвалась с тетивы и с глухим стуком ударилась о землю за спиной Уэйна. А потом Уэйн бился с угловатыми лучниками, взмахивая руками снова и снова, изо всех сил.
По равнине разносился стук металла о металл, будто рыцари сталкивались лоб в лоб на смертельном турнире.
С дикостью, поразившей его самого, Уэйн боролся с лучником в нижней части склона. Выпучив глаза, разинув рот, он ударил по телу ужасного лучника острым концом своего оружия.
Удивительно, какую смелость мог проявить человек, когда его жизнь висела на волоске; странная сила, словно щит, укрыла его сердце, и он бросился в бой!
Стрелы высыпались из колчана лучника, и его тело странно закрутилось, когда что–то, казалось, подняло его и отбросило обратно к стене. Уэйн громко вскрикнул, когда корчащийся ужас отступил от него, вертясь, словно лист на ветру. Лучник исчез в ослепительной вспышке света. И в тот же миг на равнине появилась странная фигура.
— Орбан!
Это закричала Руфи, она вскочила на ноги и недоверчиво посмотрела вперед. Мальчик Орбан бежал прямо к Уэйну, призывно размахивая руками.
Оцепеневший от нерешительности Уэйн вскоре собрался с силами и двинулся вверх. Он услышал собственные рыдания. Ноги подгибались, но он сумел пересечь гребень холма и бросился в углубление. Он лежал на животе, его легкие забила пыль.
Медленно он начал осознавать, что Руфи бросилась на колени рядом с ним и прижалась к нему, радостно всхлипывая. Мальчик Орбан подошел к гребню; дышал он с трудом. Он тоже бросился прямо к Уэйну и помог ему приподняться.
— Пришлось ждать… до того момента, пока я не убедился, что ты ушел сюда, — сказал он, тяжело дыша. — Тот мужчина…. — он указал жестом на Брайса — не так важен, но ты мой друг! Пришлось спасать тебя, Кен!
Уэйн смотрел на Орбана удивительно равнодушно.
— Я хотел спрятать машину, пока не подготовлюсь к приходу в этот мир, Кен, — лихорадочно продолжил Орбан. — Я кое–что сделал, но этого было недостаточно для защиты. Вот почему я попросил тебя спрятать машину!
— Чем ты занимался? — спросил Брайс. Его лицо было пепельного цвета, но голос звучал достаточно твердо.
— Я просто встретил Кена прошлой ночью, — прохрипел мальчик Орбан, его глаза сияли. — Но он мой единственный друг. Он собирался спрятать меня. Это больше, чем мог бы сделать ты, готов поспорить.
— Тут ты прав, — сказал Брайс, сурово усмехнувшись. — Но я спросил тебя, что ты делал?
Вместо ответа мальчик Орбан разжал руку. Объект, который лежал на ладони, был маленьким, не больше складного ножа. По форме он напоминал компас. Шесть тоненьких крошечных кнопок виднелись на нем; в любом случае, это было невероятное и нелепое с виду приспособление, как будто мальчик Орбан гулял по магазину игрушек, взял компас и закрутил два проводка вокруг плавающей стрелки. А сейчас он демонстрировал свой трофей с такой гордостью, как будто сделал что–то замечательное.
— Долго возился с этим на кухне Кена, — объяснил мальчик Орбан. Понадобилось шесть часов, чтобы сделать это.
— Ты уверен, что эта штука работает?
— Уверен, могу пари держать, — сказал Орбан гордо. — Детали, которые крепятся к той петле, вращаются, видишь? Они проходят прямо под контактными точками. Все, что мне надо сделать — затянуть вторую петлю и притянуть иглу.
Мальчик Орбан нажал на одну из маленьких кнопок на боку «компаса». «Компас» засветился.
— Готово! — сказал Орбан.
Брайс выпучил глаза.
— Готово для чего?
Орбан сложил ладони над «компасом».
— Увидишь. Смотри!
Свет из «компаса» просочился сквозь пальцы и окутал ореолом его руку. Мальчик медленно поднял руку и обернулся к Уэйну, торжествующе вскрикнув:
— Взгляни, что получилось!
Не взглянуть было просто невозможно. Синий мир ожил, переполнился внезапной яростной активностью. С неба опустился король, повисший прямо над холмом. Слепые мыши выбежали из ям и двадцать шесть дроздов воспарили в небо. А на равнину вышли лучники с натянутыми луками.
Но ужаснее всего была пропасть, которая внезапно разверзлась на равнине. Из нее высунулось то, что напоминало гиганта, согнувшегося почти вдвое. Существо шло, шатаясь и спотыкаясь, будто страдая от невыносимых мучений.
Фигура казалась металлической, очень похожей на лучников, но она двигалась по головокружительной кривой, и сознание Уэйна помутилось.
— Это был кривой человек, и он пробежал кривую милю! — услышала свой крик Руфи.
Дзинь!
Стрела пронзила синеву, ударившись с глухим стуком в плечи безумно шатавшейся фигуры. Гигант споткнулся и упал вперед, его ослабевшие руки бессмысленно цеплялись за воздух. Существо потащилось обратно к своему укрытию на равнине. Его движения были по–прежнему безумными с точки зрения геометрии.
Внезапно лучники замерли. Они стояли твердо, неподвижно, их луки застыли под нелепыми углами. «Король» перестал вибрировать. Он висел над насыпью, застыв в синеве, как заледеневшая медуза.
Все движения замерли. Тишина была настолько абсолютной, что даже движение слепой мыши нарушило бы ее. Но мыши тоже застыли, попав в паутину безмолвия.
— О Небеса, он остановил часы!
Ошеломленный крик Брайса вывел из оцепенения людей, стоявших на насыпи. Но «король» не издавал ни звука, и все прочие обитатели равнины не шевелились. Орбан впервые усмехнулся.
— Я знал, что это должно было заработать, — обрадовался он. — Это не могло не сработать. Все начнется снова, всего через три минуты. Не удается остановить его надолго. Тебе нужно уходить поскорее.
— Ты имеешь в виду… — Брайс облизнул дрожащие губы. — Эта маленькая вещица, — он взмахнул рукой, — остановила все это?
— Размер не имеет отношения к силе и энергии, — сказал мальчик Орбан, как будто сам говорил с ребенком. — Чепуха, Я мог бы взорвать любой город на земле, крупный город, как Нью–Йорк и Чикаго — какой–нибудь штукой вдвое меньше этой!
Руфи пошатнулась.
— Я починил машины, теперь ты можешь все увидеть с той стороны, сказал Орбан. — Когда ты уйдешь, я сломаю машину. Идем, Кен. Тебе лучше преодолеть эту стену, прежде чем все начнется снова. — Все четверо двинулись в направлении, которое указал Орбан, со всех помчавшийся вперед.
Тревожные мысли, не имевшие отношения к разуму и логике, вертелись в сознании Уэйна, когда он бежал за мальчиком. Они обежали стену, мальчик Орбан впереди Брайс позади.
Стена не переменилась, но свергнутые Шалтаи–Болтаи напоминали яйца, выпавшие из холодильника. Их руки похожие на головастиков, перестали дергаться, а пролитые желтки замерзли.
Мальчик Орбан на мгновение остановился, ногой коснувшись яйца.
— Бедняга! — пробормотал он, покачав головой. Потом Орбан снова помчался вперед.
Когда в поле зрения показалась машина, мальчик Орбан тяжело дышал, на его лице отразилось сильное напряжение. Затем он развернулся и стал ждать, когда приблизятся лучники.