Фрэнк Лонг – Тварь из бездны времен (страница 39)
Он вышел из ниоткуда на свет; внезапно он оказался рядом с ней.
Он был высок, но не слишком. Его лицо загорело до красно–коричневого, его глаза казались светлыми ясными и очень яркими. И он стоял, пристально глядя на нее, пока ее губы не приоткрылись, и с них не сорвался тихий вздох.
Он взял ее за руки, ничего не говоря, и они начали танцевать…
Они все еще танцевали, когда он попросил ее стать его женой.
Конечно, ты выйдешь за меня, — сказал он. — У нас не слишком много времени. Годы пролетают так же быстро, как огромные белые птицы над морем.
Они стояли очень близко друг к другу, когда он сказал это; но он не попытался поцеловать ее. Они продолжали танцевать; ожидая ее ответа, он говорил о луне…
Когда огни потухнут и смолкнет музыка, луна останется, сказал он. — Она вызывает приливы на Земле. она разжигает умы и сердца людей. Есть цикличекие ритмы, которые заставили бы камни мечтать и сгорать от желания в такую ночь, как эта.
Внезапно он остановился и посмотрел на нее со спокойной уверенностью.
— Ты же выйдешь за меня, правда? — спросил он. — Я сильно сомневаюсь, что смогу найти счастье с одной из этих женщин. Ты меня привлекла, как только я тебя увидел.
Девушка, которой раньше никогда не делали предложение, которая удостаивалась только одного волчьего воя от мальчика–газетчика, вряд ли могла воспротивиться такому предложению.
Не противься, Салли. Он сильный, высокий и чрезвычайно привлекательный. Он знает, чего хочет, и быстро решается. Определенно, такой решительный мужчина зарабатывает достаточно денег, чтобы содержать жену.
— Да, — выдохнула Салли, тесно прижавшись к нему. — О да!
Она замерла на секунду, а потом сказала:
— Теперь ты можешь поцеловать меня, если хочешь, мой дорогой.
Он выпрямился и немного нахмурился, а затем быстро отвернулся.
— Это может подождать, — сказал он.
* * *
Неделю спустя они поженились и переехали жить на тихую тенистую улицу, всего в пяти кварталах от того места, где родилась Салли. Коттедж был маленьким, белым и красиво отделанным внутри и снаружи. Но Салли сменила занавески, как делают все женщины, и купила кое–какую мебель в рассрочку.
Соседи оказались доброжелательными людьми, которые знали ее мужа, мистера Джеймса Ранда, энергичного молодого страхового агента, который определенно многого мог добиться в избранной профессии; вдобавок теперь у него появилась такая очаровательная жена.
Десять месяцев спустя родился первый ребенок.
Лежа под прохладными белыми простынями в больнице, Салли смотрела на остальных женщин, и чувствовала себя такой невероятно счастливой, что хотела заплакать. Это был прекрасный ребенок, и он прижимался к ее сердцу, его малость сама по себе казалась чудом.
Вошли другие мужья и сели рядом со своими женами, крепко держа свое счастье. Были цветы и улыбки, шепоты, которые открывали яркие новые миры нежности и радости.
В коридоре мужья поздравляли друг друга и заходили в палату, источая запах сигарного дыма.
— Возьмите сигару! Правильно. Восемь фунтов при рождении. Это необычно, не правда ли? Самый бодрый малыш, которого вы когда–либо видели. Сразу же узнал своего старика.
Внезапно он оказался рядом с ней, он стоял прямо, все еще в тени.
— О, дорогой, — прошептала она. — Почему ты столько ждал? Прошло целых три дня.
— Три дня? — спросил он, наклоняясь, чтобы посмотреть на сына. — Действительно! А казалось, что меньше.
— Где ты был? Ты даже не звонил!
— Иногда трудно позвонить, — медленно сказал он, как будто подбирая слова. — Ты подарила мне сына. Это меня очень радует.
Ее сердце сковал холод; Салли охватило отчаяние.
— Это тебя радует! Вот и все, что ты можешь сказать. Ты стоишь, и смотришь на меня, как будто я… пациентка…
— Пациентка? — повторил он вопросительно. — Что ты имеешь в виду, Салли?
— Ты сказал, что ты рад. Если пациентка больна, ее доктор надеется, что она поправится. Он рад, когда она поправляется. Когда женщина рожает ребенка, доктор говорит: «Я так рад. Ребенок в порядке. Вам не надо о нем беспокоиться. Я взвесил его, и это крепкий здоровый мальчик».
— Медицина здравая и мудрая профессия, — сказал муж Салли. — Когда я смотрю на сына, мне именно это и хочется сказать матери моего ребенка. Ты порадовала меня, Салли.
Он нагнулся, говоря это, и поднял сына Салли. Он положил младенца на сгиб своей руки и улыбнулся ему.
— Здоровый ребенок мужского пола, — сказал он, — Его волосы будут густыми и черными. Скоро он заговорит и узнает, что я его отец.
Он провел ладонью по гладкой голове ребенка, нежно открыл его рот указательным пальцем и посмотрел внутрь.
Салли поднялась на локте, стараясь посмотреть ему в лицо.
— Это твой ребенок, твой сын! — рыдала она. — Женщина рожает, и ее муж приходит и обнимает ее. Он крепко сжимает ее. Если они любят друг друга, они так счастливы, так сильно счастливы, они выходят из себя и плачут.
— Я слишком счастлив, чтобы делать такие фантастические вещи, Салли, — сказал он. — Когда рождается ребенок, родители не должны проливать слез. Я осмотрел ребенка, и я им доволен. Это тебя не удовлетворяет?
— Нет, не удовлетворяет! — почти кричала Салли. Почему ты уставился на своего сына, как будто раньше никогда не видел младенцев? Он не механическая игрушка. Он наш милый, обожаемый ребенок. Наш ребенок! Почему ты так нечеловечески спокоен?
Он нахмурился и положил ребенка.
— Есть время для физической близости и время для отцовства, — сказал он. — Отцовство — это серьезная ответственность. Вот где появляется медицина, хирургия. Если ребенок не идеален, то можно принять экстренные меры, чтобы исправить дефект.
Внезапно во рту у Салли пересохло.
— Идеален! Что ты имеешь в виду, Джим? С Томми что–то не так?
— Я так не думаю, — ответил ее муж. — У него крепкая и сильная хватка. У него хороший слух, и его зрение, по–видимому, такое, какого только можно желать. Ты заметила, что его глаза следят за мной все время?
— Я не смотрела на его глаза! — прошептала Салли, в ее глазах поселилась тревога. — Почему ты пытаешься напугать меня, Джим? Если бы Томми не был нормальным, здоровым ребенком, ты можешь представить хоть на миг, что они дали бы мне его в руки?
— Очень здравое наблюдение, — сказал муж Салли. — Что правда, то правда, но тревожить тебя в такое время было бы излишне жестоко.
— Что ты хочешь сказать?
— Я просто высказывал свое мнение как отец ребенка. Мне пришлось так высказаться из–за естественного беспокойства о нашем ребенке. Ты хочешь, чтобы я остался и поговорил с тобой, Салли?
Салли покачала головой.
Нет, Джим. Я больше не позволю тебе меня мучить.
Салли вновь взяла ребенка на руки и крепко прижала к себе.
— Я закричу, если ты останешься! — предупредила она. — Я устрою истерику, если ты не уйдешь.
Хорошо, сказал ее муж. — Я вернусь завтра.
Договорив, он наклонился и поцеловал ее в лоб. Его губы были холодны как лед.
Восемь лет спустя Салли сидела напротив мужа за завтраком; ее глаза смотрели в пустоту на зелено–синей стене за его спиной. Он оставался спокойным даже во время еды. Яйца, которые она поставила перед ним, он методично разбил ножом и начал есть, спрятавшись за газетой; потом сделал большой глоток кофе, оценивающе посмотрел на часы.
Присутствие маленького сына совсем его не беспокоило. Томми мог быть тихим или шумным, у него могли возникать проблемы в школе или стоять пятерки за хорошее поведение в табеле, спрятанные в испачканной кожаной куртке на молнии. Всегда повторялось одно и то же:
— Ешь медленно, сын. Никогда не глотай еду. Будь готов сделать много упражнений. Оставайся на солнце так долго, как это возможно.
Часто Салли хотелось закричать: «Будь ему отцом! Настоящим отцом! Опустись на пол и поиграй с ним. Постреляй с ним шариками, раскрути одного из его волчков. Помнишь игрушечный паровоз, который ты подарил ему на Рождество, после того, как я устроила истерику и накричала на тебя? Помнишь прекрасный маленький поезд? Вынь его из шкафа и случайно урони. Тогда он станет относиться к тебе по–другому. Его сердце будет разбито, но он почувствует себя ближе к тебе, и тогда ты узнаешь, что значит иметь сына!»
Часто Салли хотелось подлететь к нему и ударить кулаком в челюсть. Но он никогда этого не делала.
«Ты не можешь нагреть камень, шлепая по нему, Салли. Ты только ушибешься. Камень не жесток и не нежен. Ты вышла замуж за каменного мужчину, Салли.
Он не пропустил ни дня в офисе за восемь лет. Она никогда не ходила в офис, но он всегда был там и отвечал, когда она звонила: «Я очень занят, Салли. Что ты сказала? Ты купила новую шляпку? Уверен, она очень тебе идет. Салли. Что ты сказала? Томми ввязался в драку с новым мальчиком по соседству? Ты должна лучше за ним следить, Салли».
В каждом браке есть шаблоны. Когда однажды форма установилась, несколько странные манеры поведения приходиться принимать как должное.
— Я зайду завтра в офис, дорогой! — пообещала Салли сразу после привычного ритуала завтрака. Желание увидеть, где работает ее муж, разгорелось в ней сильным, ярким пламенем. Но он попросил ее немного повременить с посещением офиса.