Фрэнк Херберт – Зеленый мозг. Долина Сантарога. Термитник Хеллстрома (страница 49)
Нет, это был не просто несчастный случай.
Но зачем Джонсону убивать его?
Воспоминания о прерванном телефонном звонке занозой сидело в его голове. Действительно ли произошел обрыв связи?
Что станет делать Селадор? Он-то знает об опасностях, подстерегающих здесь его людей.
Десейн чувствовал, как успокоительное средство затягивает его сознание пеленой сна. Нет, нужно сосредоточиться на том деле, ради которого он сюда приехал. На расследовании. Это был захватывающий проект. Он так и слышал, как Селадор рассказывает о деталях, превращающих исследования долины Сантарога в настоящую жемчужину.
– Если взять их по отдельности, то ни один из этих факторов не вызовет беспокойства и не станет объектом пристального внимания. Вам может показаться интересным то обстоятельство, что ни один человек из Кловер-Дейл, штат Калифорния, никогда не лежал в психиатрической клинике, или, например, что люди из городка Хоуп, который располагается в штате Миссури, потребляют очень мало табака. А вы будете обеспокоены, узнав, что весь бизнес в городе Эмункло, штат Вашингтон, находится только в частных руках? Разумеется, нет. Но когда все эти факторы и обстоятельства оказываются принадлежащими одному и единственному городу, то возникают тревожные мысли. Появляется нечто уникальное.
Вода, капающая в ванной, отвлекала Десейна. Уникальное. Уникальное и опасное. Интересно, кто придет, чтобы проведать его ночью?
А кто забил тревогу по его поводу? Да, он расколотил окно, и это могло привлечь чье-либо внимание. Вероятно, этим человеком был Джонсон. Но зачем он станет помогать тому, кого пытается убить?
Мысли в сознании Десейна бешено вращались по кругу, давя на него и терзая. Это была почти паранойя.
Утро объявило о своем приходе ощущением звериного голода – судорогой сжимало пустой желудок. Как только сознание Десейна прояснилось, события вчерашнего дня нахлынули на него. Он чувствовал себя избитым, причем так, словно били его изнутри.
Наконец Десейн решился и сел в постели. Прямо перед ним было окно, за стеклом которого зеленела ветвь дуба. Ему показалось, будто мышцы его находятся во власти некоей невидимой силы, потому что голова, явно не подчиняясь хозяину, повернулась ко входу, а глаза принялись искать возле двери газовый рожок. Но на глаза ему попал лишь свежий кусок обоев, закрывавший место, где когда-то был расположен выход газовой трубы.
Стараясь не дергать и не качать головой, Десейн выбрался из постели и направился в ванную. Холодный душ, пусть и не полностью, вернул его к действительности. Он неустанно мысленно твердил:
Когда Десейн вышел из ванной, на дубе сидела, посвистывая и пощелкивая, голубая сойка, и звуки ее пения острой болью отозвались в голове Десейна. Подгоняемый голодом, он быстро оделся. К сойке присоединился партнер, и птицы, посвистывая уже вдвоем, принялись шнырять друг за другом среди листьев, помахивая хохолками. Десейн сжал зубы и, чтобы повязать галстук, повернулся к зеркалу. Не успел он закончить с узлом, как увидел в зеркале, что входная дверь медленно отворяется, и из холла появляется тележка с подносом. Легко дребезжала посуда. Пропуская тележку, дверь открылась во всю ширину.
За тележкой, толкая ее перед собой, появилась Дженни. Десейн замер. Дженни была в красном платье, а на голове, в тон платью, красовалась повязка. Легкий загар покрывал кожу. Голубые глаза вглядывались в Десейна, который по-прежнему не мог оторваться от зеркала, а на лице застыло ожидание. Полные губы, которые он так хорошо помнил, застыли в полуулыбке, а на левой щеке обозначилась ямочка.
– Заканчивай с галстуком, – произнесла Дженни. – Я принесла тебе завтрак.
Как хорошо он помнил этот голос, его мягкий горловой тембр!
Десейн повернулся и, словно на пружинах, которые сами управляли его шагами, двинулся к ней. Дженни обошла тележку и бросилась ему навстречу. Дженни упала в его руки, подставив губы для поцелуя. Десейн, ощущая тепло и такие знакомые изгибы ее тела, почувствовал себя так, словно вернулся домой.
Вскоре Дженни отстранилась и принялась всматриваться в его лицо.
– Гил, – сказала она. – Я так по тебе скучала! Почему ты даже не писал?
Десейн удивленно уставился на нее и после паузы произнес:
– Я писал! Просто ты не отвечала!
Джейн отошла и, скорчив гримаску, топнула ногой.
– Ничего себе! Вот это да!
В дверях появился доктор Пиаже.
– Вижу, что ты нашла его, – произнес он. Втолкнув тележку с подносом в комнату, он закрыл дверь.
Дженни резко повернулась к нему.
– Дядя Лоренс! – воскликнула она. – Почему ты прятал от меня письма Гила?
Пиаже посмотрел на нее, взглянул на Десейна и спросил:
– Письма? Какие письма?
– Гил писал мне, но я ничего не получала!
– Неужели? Но ты же знаешь, как у них там бывает на почте – девушка из долины, парень из внешнего мира…
– Господи! Как бы я хотела выцарапать им глаза!
– Спокойно, моя девочка! – проговорил Пиаже и с улыбкой посмотрел на Десейна.
Дженни повернулась и вновь обняла Десейна, поцеловав его, отчего дыхание у него перехватило.
– Это тебе в награду, – сказала она, – за то, что приехал. – И, обернувшись к Пиаже, покачала головой: – Эти старые склочники на почте не могли так просто сунуть все это в мусорную корзину.
– Какие склочники? – удивился Десейн.
Он не понимал, о чем идет речь. Поцелуи Дженни убедили его в том, что ничто в их отношениях не изменилось, но это и настораживало, и обезоруживало. В конечном счете прошел целый год, и в течение всего этого времени ему удавалось держаться от Дженни подальше, пестуя свое уязвленное мужское эго и одновременно страшась того, что, может, его возлюбленная вышла замуж и теперь потеряна для него безвозвратно. Но что удерживало ее? Она же могла приехать в Беркли, хотя бы ненадолго.
Да и он мог приехать в долину.
Дженни улыбнулась.
– Чему ты улыбаешься? – спросил Десейн. – Ты так и не объяснила, что у вас тут за дела с почтой…
– Я улыбаюсь, потому что счастлива. И ты счастлив. Почему мы так долго не виделись? Ну что ж, я знала, что ты обязательно приедешь. Просто знала, и все. – Дженни порывисто обняла Десейна. – А почта…
– Завтрак остывает, – заметил Пиаже. – Пусть Гилберт поест. Вы же не будете возражать, если я стану звать вас по имени?
– Он не будет возражать, – весело сказала Дженни, но в голосе ее Десейн вдруг уловил напряженность.
Она отстранилась. Пиаже снял салфетку с одной из тарелок, стоявших на подносе, и воскликнул:
– Здесь омлет от Джаспера! Настоящий омлет от Джаспера!
– Я сама его приготовила в кухне у Джонсона, – тихо произнесла Дженни.
– Понятно, – кивнул Пиаже. – Ну что ж, это даже лучше. – И, повернувшись к Десейну, сказал: – Угощайтесь, Гилберт! Подкрепитесь хорошенько.
Десейн вспомнил о еде, и ему захотелось сесть и разом заглотить омлет, но что-то останавливало его – он не мог избавиться от ощущения опасности.
– Этот Джаспер, похоже, парень на все руки? – спросил он.
– Да! – отозвалась Дженни, подводя тележку к креслу, стоявшему возле стола. – Мы так говорим, когда используем что-то из продуктов кооператива. «Джаспер от кооператива Джаспера». Или просто «Джаспер». Здесь, в омлете, например, есть их чеддер. Садись и поешь.
– Вам понравится, – улыбнулся Пиаже.
Он пересек комнату, положил руку на плечо Десейна и усадил его в кресло.
– Давайте я быстренько осмотрю вас.
Он ущипнул Десейна за мочку левого уха, внимательно изучил ее, а потом заглянул в лицо.
– Если судить по вашему виду, то все в порядке. Как голова?
– Сейчас гораздо лучше. Утром, правда, болела нестерпимо.
– Ничего! – кивнул доктор. – Ешьте завтрак. Пару дней не напрягайтесь. Если будет тошнить или появится вялость, сообщите мне. На обед закажите печень, и я попрошу Дженни дать вам еще железа. Вы подвергались воздействию яда не слишком долго. Уверен, каких-то серьезных последствий не возникнет.
– Когда я думаю о мистере Джонсоне, мне так и хочется пойти к нему с топором, – произнесла Дженни.
– Мы сегодня кровожадны? – усмехнулся Пиаже.
Десейн взял вилку и попробовал омлет. Дженни стояла рядом, ожидая его реакции. Омлет был великолепен – влажный и с легким привкусом сыра. Десейн проглотил кусочек и, посмотрев на Дженни, улыбнулся.
– Это – первая еда, которую я для тебя приготовила, – сказала она.
– Осторожно, – предупредил доктор. – Ты собьешь его с ног. – Он погладил племянницу по голове и добавил: – Теперь я вас оставлю. Почему бы тебе не пригласить своего молодого человека к нам на обед? Я велю Саре приготовить то, что ему будет полезно. – Пиаже посмотрел на Десейна. – Вы не против?
Тот проглотил еще кусочек омлета. Сыр оставлял острое послевкусие, напомнившее Десейну о непастеризованном пиве, которое накануне ему подавал Бурдо.
– Для меня это большая честь, сэр, – ответил он.
– Вот и хорошо! – отозвался доктор. – Ждем вас в семь.