Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 42)

– Вот, здесь, – объявил он.

Лисбет, изучая взглядом полупрозрачную молочную поверхность емкости, нервно облизнула пересохшие губы.

– Он там? – спросила она.

– Да – в полной безопасности, – заверил Свенгаард. Он все еще питал слабую надежду, что Дюранты согласятся уехать и дождаться результатов дома.

Харви взял жену за руку, погладил ее. Он тоже не сводил глаз с чана.

– Насколько мы знаем, вы привлекли к делу специалиста, – сказал он.

– О да, доктора Поттера, – ответил Свенгаард. – Он работает в Центре. – Доктор мельком изучил нервные движения рук Дюрантов, отметив татуировки на указательных пальцах – генотип и станция. Он подумал, что теперь им можно к этим кодам присовокупить заветную букву «Ф», указывающую на фертильность особей, и подавил внезапный приступ зависти.

– Значит, доктор Поттер, – сказал Харви. Используя шифр, он просигналил Лисбет:

Заметила, каким тоном он сказал «в Центре»?

Еще бы такое не заметить, – ответила она.

Центр. В воображении Лисбет это место было прочно связано с Триумвиратом… но также и с киборгами, тайно противостоящими ему. Нечего и говорить, все это тревожило ее. Но в тот момент она могла позволить себе думать только о сыне.

– Мы знаем, что Поттер – лучший в своей области, – сказала Лисбет, – и не хотим, чтобы вы думали, будто мы слишком эмоциональны и беспокоимся понапрасну…

– …но мы хотели бы все же взглянуть, – закончил за супругу Харви, подумав: «Этот упрямец должен понять, что мы хорошо знаем свои права».

– Разумеется, – ответил доктор Свенгаард, мысленно выругавшись: «Вот же идиоты!». И продолжил успокаивающим ровным тоном: – Да, я могу понять ваше беспокойство, всецело разделяю ваши чувства. Но последствия…

Он не стал заканчивать мысль, как бы напоминая Дюрантам, что и у него есть кое-какие права. Он мог сделать разрез с их согласия или без оного, и печали будущих родителей не входили в зону его ответственности. Федеральный закон номер 10927 был сформулирован предельно ясно. Сославшись на него, родители могли получить право наблюдения, но операция остается в ведении хирурга. Есть четкий план развития человечества, который исключает рождение генетически неполноценных экземпляров.

Харви быстро и решительно кивнул. Он крепко сжал руку жены. В его голове проносились народные страшилки и официальные мифы. Его представление о Свенгаарде складывалось отчасти на основании этих историй, отчасти из того, что он смог почерпнуть из запрещенной литературы, тайно распространяемой киборгами среди членов Подпольной ассоциации родителей, – произведений Стедмена и Мерка, Хаксли и Шекспира. Молодость и скудный жизненный опыт не позволяли ему освободиться от предрассудков и составить собственное мнение.

Лисбет тоже кивнула, но менее уверенно. Она прекрасно помнила их главную цель, однако в чане был ее сын.

– Вы уверены, – спросила она с явным вызовом, – что это не причинит ему боли?

Изрекаемая простолюдинами чушь (а что еще могло взрасти в сознательно насаждаемой атмосфере невежества?) вызывала у доктора раздражение. Он подумал, что нужно закончить разговор как можно скорее. Он должен сказать им то, что обязан сказать, хотя на языке у него вертелись совсем другие слова.

– У оплодотворенной яйцеклетки нет нервных окончаний, – сухо отчеканил он. – Она существует меньше трех часов, и ее рост замедляется через контроль нитратного дыхания. Сама концепция «боли» абсолютна неприменима. – Он знал, что для этих двоих специальные термины – пустой звук, просто хотел обозначить пропасть, разделяющую простых родителей и субмолекулярного инженера.

– Кажется, я сморозила чушь, – смутилась Лисбет. – Он… это даже еще не человек. – Но пальцами она сказала Харви:

Как же он предсказуем! Просто открытая книга.

Дождь выбивал тарантеллу на крыше. Свенгаард выдержал паузу и ответил:

– Конечно. И давайте впредь не допускать таких ошибок.

Доктор счел момент подходящим для небольшой лекции:

– Вашему эмбриону может быть меньше трех часов, но он уже содержит все основные ферменты, которые ему понадобятся, когда он полностью разовьется. Организм чрезвычайно сложен.

Харви изобразил благоговение перед великим, сумевшим постичь тайны формирования и развития жизни.

Лисбет смотрела на чан.

Два дня назад их с Харви гаметы были селектированы, и после этапа помещения в стазис прошли ограниченный митоз. В результате появился жизнеспособный эмбрион – явление не слишком распространенное в мире, где лишь немногие избранные не подверглись стерилизации газом и сохранили фертильность – и даже среди них способность произвести на свет здоровую особь встречалась нечасто. Лисбет скрывала свои познания в этой области, потому что ничего не должна была знать. Они – оптиматы Центра – безжалостно устраняли малейшую угрозу своему превосходству. А знания в чужих руках входили в разряд наиболее серьезных угроз.

– Он… какого он размера? – спросила Лисбет.

– Сейчас его диаметр менее одной десятой миллиметра, – ответил Свенгаард. Он позволил себе улыбнуться. – Это морула, в самом начале развития. Лучший момент для редактирования. Мы должны сделать все сейчас, до образования трофобласта[2].

Дюранты благоговейно кивнули.

Доктор Свенгаард упивался их почтением. Он почти слышал, как в у них в головах ворочаются плохо заученные определения из ограниченного школьного образования, которое им дозволили получить. В анкетах значилось, что жена работала библиотекарем в детском саду, а муж – воспитателем. Низкая квалификация.

Харви коснулся резервуара и тут же отдернул руку: поверхность оказалась неожиданно теплой и легко вибрировала. Насос все шумел, нарочитость этого раздражающего шума была ему очевидна; наука Подполья помогала считывать едва уловимую фальшь в поведении доктора. Харви оглядел лабораторию – стеклянные трубки, квадратные серые шкафы, блестящие углы и патрубки из пластосплава, циферблаты повсюду, будто глаза, что следят за тобой… В помещении стоял запах дезинфекции и необычных химикатов. Всё в лаборатории, помимо основного функционала, было призвано вызывать трепет у непосвященных.

Лисбет сосредоточилась на знакомом обыденном предмете: белой раковине с блестящими кранами. Раковина была зажата между парой штуковин неизвестного назначения из стекла и тускло-серого пластосплава.

Лисбет встревожилась. Раковину использовали для утилизации. Перед отправкой в канализацию отходы попадали в слив и там измельчались. Любой мелкий предмет можно бросить в раковину – и он исчезнет.

Навсегда.

Любой.

– И все же я предпочту посмотреть, – негромко произнесла Лисбет.

Черт! Свенгаард заметил странную нотку в ее голосе. Она поколебалась, и это не вязалось с ее решительным поведением. Перебор с материнским инстинктом… Хирург, который ее резал, явно перестарался, и неважно, насколько хороши остальные аспекты.

– Мы беспокоимся и о ребенке, и о вас, – заметил доктор. – Возможный эмоциональный урон…

– По закону мы имеем право, – отрезал Харви, попутно сигналя Лисбет:

Пока все идет точно так, как мы предполагали.

«А неуч-то законы знает», – думал доктор. Он вздохнул. По статистике только одна пара из ста тысяч осмеливается противостоять тонкому скрытому давлению, подталкивающему родителей отказываться от права ассистировать врачу. Однако статистика статистикой, а реальность – совсем другое дело. Свенгаард заметил, как Харви смотрит на него. Очевидно, в нем сильна мужская составляющая – даже слишком сильна. Дюранту не нравится, когда его партнершу задевают. Без сомнения, образцовый муж и не участвует в оргиях стерри – одним словом, лидер.

Болван.

– Закон, – с упреком напомнил им Свенгаард, – также требует, чтобы я информировал родителей о вероятности психологической травмы. У меня не было намерения мешать вам.

– Мы будем смотреть, – настояла Лисбет.

Харви почувствовал гордость за жену. Отлично играет свою роль – вплоть до интонаций.

– Я просто не вынесу ожидания, – объяснила Лисбет. – Не зная…

Свенгаард задавался вопросом, должен ли он упорствовать – может, воспользоваться их благоговением или своим авторитетом? Но, заметив, как приосанился Харви, и умоляющий взгляд Лисбет, он передумал: эти двое приготовились смотреть.

– Ну, что ж… – вздохнул он.

– Мы будем смотреть отсюда? – спросил Харви.

Этот вопрос поразил Свенгаарда. Нет, разумеется! Вот же олухи. Но тут же вспомнил, что их невежество вполне объяснимо – генная инженерия окутана флером тайны. Сохраняя невозмутимость, он ответил:

– В вашем распоряжении будет отдельная комната с прямой видеосвязью. Медсестра проводит вас.

Миссис Вашингтон тут же возникла в дверях, в очередной раз проявив себя профессионалом. Очевидно, она подслушивала. Добросовестная медсестра не станет полагаться на случай.

– Это все, что мы можем увидеть? – спросила Лисбет.

Свенгаард услышал мольбу в голосе женщины и заметил, что она старается не смотреть на резервуар. Едва сдерживаемое презрение вылилось в резкий комментарий:

– А что еще вы ждали увидеть, миссис Дюрант? Не морулу же, конечно.

Харви дернул жену за руку.

– Спасибо, доктор.

Женщина снова обежала комнату взглядом, по-прежнему избегая резервуара.

– Да, спасибо, что показали нам… эту комнату. Нам важно знать, что вы готовы… к любой чрезвычайной ситуации. – Ее взгляд остановился на раковине.