Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 44)

– Но Дюранты кажутся мне очень удачными, – заметила сестра. – Нормальные, счастливые… может быть, слишком беспокоятся о сыне, но…

– Их генотип – один из лучших, – ответил Поттер и постучал по папке ногтем. – И у нас есть тому доказательство: жизнеспособный эмбрион с потенциалом. – Он поднял большой палец в традиционном жесте «к небу», указывающем на Триумвират.

– Вам точно стоит гордиться ими, – сказала медсестра. – В моей семье получилось лишь пятнадцать выживших детей на сто восемьдесят попыток вырастить эмбрион, и ни разу при этом не вышел… ну… – Она повторила жест доктора Поттера.

Доктор поджал губы, гадая, почему неизменно позволяет втянуть себя в такой разговор женщинам, особенно – медсестрам. Вероятно, в нем еще теплится надежда. Вот только зиждется она на той же почве, что и безумные слухи о подпольных селекционерах и снадобьях «истинной породы». Именно благодаря им до сих пор были в ходу статуэтки оптиматки Калапины, которая якобы смогла родить жизнеспособного. Они же склоняли верующих исступленно лобзать большие пальцы ног идолам плодородия.

Сочувствие на его лице сменилось циничной ухмылкой. Надежда! Если б только вы знали правду.

– Вы знаете, что Дюранты собираются смотреть? – спросила медсестра.

Поттер вскинул голову и посмотрел на нее.

– Вся больница в курсе, – продолжала она. – Охрану уже предупредили. Дюрантов проверили, и сейчас они находятся в пятом смотровом, где есть видеосвязь с операционной.

Поттер вскипел от ярости.

– Да пошли бы они к черту! Тут хоть кто-то может работать нормально?!

– Незачем так кипятиться, доктор, – холодно произнесла медсестра. – Дюранты ссылаются на закон. Это связывает нам руки, и вы это знаете.

– Проклятый закон, – пробормотал Поттер, заставляя себя успокоиться. Закон! Опять чертов маскарад. Ну, тут и впрямь ничего не попишешь. Не будь Федерального закона номер 10927, люди стали бы задавать ненужные вопросы. И нет сомнений, что Свенгаард со своей стороны уже сделал все возможное, чтобы разубедить Дюрантов.

Поттер виновато улыбнулся, изображая раскаяние.

– Прошу прощения. Тяжелая выдалась неделя. – Он вздохнул. – Они просто не понимают.

– Не хотите ли вы ознакомиться с какими-либо другими документами, доктор? – спросила медсестра. Поттер понял, что установившаяся было приязнь уже улетучилась.

– Нет, спасибо, – ответил он, взял карту Дюрантов и направился в кабинет Свенгаарда. Вот повезло так повезло – пара надзирателей. Работа пойдет вдвое труднее. Ну а как иначе!

Этих двоих не устроила бы запись операции. Ну что вы! Им вынь да положь живое наблюдение, шоу. Не такие уж они и невинные, как кажется – что бы там себе ни думала служба безопасности больницы. Простолюдины никогда ни на чем не настаивают, поскольку предполагается, что это побуждение должно быть вырезано из них.

Редчайшие исключения бросали вызов своему генетическому формированию и требовали особого внимания.

И тут Поттер напомнил себе: «Это я резал этих двоих. И сделал все безошибочно».

Он столкнулся со Свенгаардом у дверей кабинета, и тот коротко отчитался. Затем доктор начал что-то тараторить про некие договоренности, которые он заключил со службой безопасности.

– А мне плевать, что у вас там за дела со службой безопасности! – прогремел Поттер. – Мы получили новые инструкции. В подобных случаях необходимо держать сеанс связи с Чрезвычайным аппаратом Центра.

Они вошли в кабинет Свенгаарда. Панели на стенах выглядели как деревянные. Окна выходили на цветущие сады на крышах, на террасы из вездесущего регенеративного трехфазного пластосплава, «пластика» народных двориков. Ничто не должно было стареть или изнашиваться в этом мире, лучшем из миров, по мнению оптиматов. Здесь ничто не стареет, кроме людей.

– С Чрезвычайным аппаратом? – робко переспросил Свенгаард.

– Именно так, – ответил Поттер. Он сел в кресло Свенгаарда, закинул ноги на стол и водрузил видеофон цвета слоновой кости на живот, в нескольких дюймах от лица. Он ввел номер службы безопасности, и следом – свой идентификационный код.

Свенгаард уселся напротив, с видом столь же рассерженным, сколь и напуганным.

– Говорю же вам, их проверили, – настаивал он. – Не обнаружено никаких необычных устройств. В них нет ничего ненормального.

– Но они настояли на просмотре, – возразил Поттер. Он потряс коммуникатор. – Чем занимаются эти недотепы?

– Но закон… – напомнил ему доктор.

– К черту закон! – воскликнул Поттер. – Вы не хуже меня знаете: мы можем передавать видеосигнал из операционной, монтируя через компьютер, чтобы показать родителям все, что нам захочется. Вы когда-нибудь задумывались, почему мы этого не делаем?

– Потому что… они… хм-м-м. – Свенгаард покачал головой. Вопрос застал его врасплох – и правда, почему они так не делают? Статистика показывала, что определенное количество родителей все же настаивает на присутствии – и…

– Мы пытались, – сказал ему Поттер. – И каким-то образом родители поняли, что запись была обработана компьютером.

– Как?

– Мы не знаем.

– А родителей не допрашивали?

– Все, кого мы могли допросить, свели счеты с жизнью. Убили себя.

– Убили?.. Но… как?..

– Даже это нам неизвестно.

Свенгаард попытался сглотнуть, но в горле внезапно пересохло. Похоже, за кажущимся монолитным фасадом спокойствия в Центре творился нешуточный переполох.

– Но статистика показывает… – схватился он за последнюю соломинку.

– В задницу статистику! – трубно взревел Поттер.

Из динамика видеофона донесся властный мужской голос:

– С кем вы разговариваете?

Поттер перевел взгляд на экран и ответил:

– С доком Свеном. Тот уникальный эмбрион, из-за которого он меня вызвонил…

– Он жизнеспособный?

– Да! Жизнеспособный, с полным потенциалом, но родители настаивают на наблюдении…

– Десять минут по подземке, и у вас там будет полная команда, – сказал голос в видеофоне. – Они сейчас во Фрискополисе. Доберутся за несколько минут.

Свенгаард вытер вспотевшие ладони о бока рабочего халата. Ему не видно было лица говорившего, но голос звучал как голос Макса Оллгуда, главы службы безопасности Центра.

– Мы отложим операцию, пока не прибудут ваши люди, – сказал Поттер. – Данные вам уже отправлены – будут у вас на столе через минуту-другую. И вот еще что…

– Вы все рассказали об эмбрионе? – уточнил мужчина. – Какие у него недостатки?

– Латентная микседема, потенциально дефектный сердечный клапан. Но…

– Ладно. Перезвоню после того, как увижу…

– Да черт возьми! – рыкнул Поттер. – Не будете ли вы так любезны позволить мне сказать хоть десять слов подряд, не перебивая? – Он уставился на экран. – У нас здесь есть нечто более важное, чем недостатки эмбриона или его родители. – Отведя глаза от коммуникатора, Поттер стрельнул взглядом в Свенгаарда и снова уставился на экран. – Мне тут док Свен сообщил, что видел корректировку дефицита аргинина извне.

Собеседник удивленно присвистнул.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Вы действовали так же, как и в предыдущих восьми случаях?

Поттер вновь глянул на доктора. Тот кивнул.

– Свен говорит – да.

– Им это не понравится.

– Я и сам не в восторге.

– Свен ведь наблюдал за процессом… есть какие-то мысли – что произошло?

Свенгаард покачал головой.

– Есть большая вероятность, что сам по себе инцидент ничего не значит, – предположил мужчина. – В условиях растущего детерминизма…

– А, ну да, конечно, – язвительно перебил Поттер. – В условиях растущего детерминизма все больше и больше индетерминизма. За этими словесами до такой степени ничего не стоит, что вы можете с тем же успехом ляпнуть «в пустословиях пастушьего метемпсихоза», и далее по тексту.