Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 40)

– Вы знаете, что случилось со мной этой ночью? – спросил Орн.

– Мне доложили через несколько минут после твоего побега, – сказал аббод. – Молю тебя, не гневайся. Помни, это я призвал тебя.

Орн уставился на аббода, видя перед собой не плоть, а сконцентрированные в ней силы, словно струящиеся сквозь прореху в черном занавесе.

– Вы хотели, чтобы я испытал и познал взрывную энергию, скрытую в религии. Воистину, смертному есть чему научить бога. – Он поколебался. – Или пророка. Вы мне нравитесь, аббод Халмирах.

Из глаз аббода полились слезы.

– Кто ты, Орн – бог или пророк? – спросил он.

Орн заглушил чувственное восприятие, поразмыслил над новыми связями, а потом ответил:

– То или другое, или оба сразу… или ничего из этого. Есть из чего выбрать. Я принимаю ваш вызов. Я не стану основывать дикой новой религии.

– Тогда что же ты будешь делать? – прошептал аббод.

Орн обернулся и взмахнул рукой. Метрах в двух от его ладони материализовался клинок из танцующего пламени. Он нацелил его острие на голову аббода и увидел, как в старческом взгляде мелькнул страх.

– Что случилось с первым одиноким несчастным, обратившимся к этой форме энергии? – твердо спросил Орн.

– Его сожгли заживо за колдовство, – выдавил аббод. – он не знал, как использовать силу, которую вызвал к жизни.

– Значит, опасно вызывать к жизни силу, не зная, как ею пользоваться, – сказал Орн. – Вы знаете, как называлась та сила?

– Саламандра, – прошептал аббод.

– Люди подумали, что это демон, независимое живое существо, – сказал Орн. – Но вам известно об этом больше, правда, преподобный аббод?

– Это сырая энергия, – все так же шепотом ответил аббод, потом тихо ахнул и обмяк на подушках.

Заметив его слабость, Орн влил в старика дополнительной энергии.

– Благодарю тебя, – сказал аббод. – Иногда я забываю свои годы, но они меня не забывают.

– Вы вынудили меня принять свои способности, – сказал Орн. – Я сомневался в существовании высшего сознания, которое иногда проявляется в людях, богах, пророках и машинах. Но вы отправили меня на испытание веры и заставили поверить в себя.

– Так создают богов, – рискнул заметить аббод.

Орну вспомнился старый кошмарный сон: «Богами не рождаются, их создают».

– Вам следовало прислушаться к Фоме, – сказал он. – Боги и вправду поклоняются. Я призвал Махмуда, и Махмуд был создан не вами. Я причинил боль и страдания. В бесконечной вселенной бог способен ненавидеть.

Старик закрыл руками лицо и простонал:

– О, что мы наделали? Что мы наделали?

– Пси следует встречать пси, – сказал Орн.

Усилием воли он спроецировал себя в космос и альтернативные измерения, нашел место, где пси-силы не отвлекали его. Где-то раздавались оглушительные завывания не-звука, но на них он мог не обращать внимания. В нем тикала мысль о сгорающих секундах.

ВРЕМЯ!

Он принялся жонглировать символами, как кубиками энергии, манипулировать энергией, как дискретными сигналами. Время и напряжение: напряжение равно источнику энергии. Энергия плюс противодействие равны усилению энергии. Чтобы усилить нечто, ему нужно противодействие. Нарастание энергии плюс противодействие производят (время/время), производят новые идентичности.

Орн беззвучно шептал в такт ВРЕМЕНИ.

– Ты вбираешь в себя все худшее из того, чему противостоишь.

ВРЕМЯ показало ему: «Великое дегенерирует в малое, жрец опускается до зла…»

Где-то вне себя Орн ощутил потоки хаотической энергии, великую пустоту, наполненную безостановочным течением. Он ощутил себя на вершине горы, и под ним тут же оказалась гора. Он распростер ладони по живой земле.

«Так я получаю форму», – подумал он.

От подножия горы донесся голос. Орна потянуло с горы вниз, искажая, скручивая. Он воспротивился искажению, но позволил себе поплыть на звук.

– Благословен Орн, благословен Орн…

Эти слова упорно повторял нараспев голос аббода. Потом зазвучали и другие голоса – Дианы, Стетсона… множество голосов.

– Благословен Орн…

Орн заглядывал чувствами, которые создал специально для этого, в им же самим сотворенные измерения. И все же он ощущал течение хаоса, зная, что даже это его не удержит. Нужно было лишь создать подходящее восприятие. И пелена спадет.

– Благословен Орн, – молился аббод.

Сердце кольнуло от сочувствия к старику, полному благоговейного трепета. Орну вспомнилась аналогия, которую не сумел показать Эмолирдо – о трехмерной тени, отброшенной на двухмерную вселенную. Аббод существовал в тонком слое времени. Жизнь спроецировала материю аббода на поверхность этого тоненького измерения.

Аббод молился своему богу Орну, и Орн откликнулся, сойдя с горной вершины, стерев поклонение множества, вернувшись в физическую форму, и уселся на кровати, скрестив ноги.

– Вы снова меня призвали.

– Ты не ответил, что выбираешь. Бог, пророк… или?..

– Интересно, – сказал Орн. – Вы существуете в этих измерениях и все же вне их. Я видел, как ваши мысли вспышкой проносятся сквозь целую жизнь, и чтобы проделать этот путь, им требуется лишь секунда. Когда вам угрожают, ваше сознание отступает в не-время; вы заставляете время почти замереть.

Аббод по-прежнему сидел, откинувшись на подушки, но теперь его руки были вытянуты в молитве. Он сказал:

– Я молю, чтобы ты ответил на мой вопрос.

– Вы уже знаете ответ.

– Я? – Аббод в изумлении широко распахнул глаза. Тощие стариковские конечности на простынях трепетали.

– Вы знаете его уже тысячи лет, – сказал Орн. – Я это видел. Еще до того, как человечество впервые отправилось в космос, были люди, которые смотрели на вселенную правильно и учились находить ответы на такие вопросы. Они придумали термин «майя». Их язык назывался санскритом.

– Майя, – прошептал аббод. – Я проецирую свое сознание на вселенную.

– Жизнь создает собственный мотив, – сказал Орн. – Мы проецируем собственные причины существовать. И всегда нас ожидают впереди великий катаклизм и великое пробуждение. Всегда впереди – пора великого пожара, из которого возрождается феникс. Наша вера – это вера, которую мы создаем.

– Но как это отвечает на мой вопрос? – взмолился аббод.

– Я выбираю то, что выбрал бы любой бог, – сказал Орн.

И исчез из покоев аббода.

Глава тридцатая

Как отметил Орн, пророк, вызывающий к жизни мертвых, на самом деле возвращает материю тела в тот момент времени, когда оно было живым. Человек, способный переходить с планеты на планету, видит время как конкретную локацию; пространства не существует, если поверх него не протянуто время. Орн создал нашу вселенную как расширяющийся шар иррегулярных измерений. Таким образом он принял мой вызов и ответил на мою молитву. Мы можем продолжать смотреть на свою вселенную сквозь составленную нами решетку символов. Можем продолжать читать ее, словно старик, уткнувшийся носом в страницу.

Глава ПП Тайлер Джемин сидел в своем кабинете на Мараке, глядя на посетителя поверх огромного письменного стола из черного дерева. Стол благоухал ароматизированным лаком. На широкой столешнице располагались голографическая проекция семьи Джемина и коммуникационная консоль.

Симулокно за спиной Джемина выходило на пирамидальный комплекс маракского Правительственного центра – нисходящую череду парков и угловатых строений, сверкавших в зеленых лучах полуденного солнца. На фоне окна четко вырисовывался округлый силуэт главы ПП, толстое и добродушное лицо с улыбчивым ртом и твердым взглядом. Нахмуренный лоб расчертили морщины.

– Позвольте уточнить, адмирал Стетсон, – сказал Джемин. – Вы мне говорите, что Орн появился у вас в кабинете из ниоткуда?

Стетсон сидел в анатомическом кресле напротив Джемина, сгорбившись так, что его глаза оказались почти вровень с крышкой стола. Он с любопытством наблюдал, как от полированной поверхности поднимается горячий воздух, волны которого пляшут на груди Джемина.

– Именно так я и сказал, сэр, – подтвердил Стетсон.

– В смысле, как тот парень с Вессена? С помощью пси?

– Называйте как хотите, сэр: Орн просто выскочил из ниоткуда, ухмыльнулся и передал послание.

– Мне это совсем не нравится, – заявил Джемин, буря Стетсона тяжелым взглядом.

Стетсон скрыл веселье под маской тревоги.