Фрэнк Херберт – Глаза Гейзенберга (страница 39)

– Разве кому-то не случалось?

– И то правда, – согласился аббод. – Ты говоришь верные слова, но мне кажется, что твои действия расходятся с убеждениями. Ах, если бы только у нас было время прочитать тебе курс по тавматургической психиатрии у древних христиан.

– Какой-какой курс?

– Наука о разуме существовала задолго до того, как твоя цивилизация разработала свои техники, – сказал аббод. – Религия христерос сохранила многие элементы этой науки. Их изучение тебе бы пригодилось.

Орн тряхнул головой. Все шло не так, как он представлял. Он ощущал себя разоруженным, одураченным. Но ведь перед ним сидел всего лишь тощий старик в дурацкой ночнушке. Нет… Орн осекся. Перед ним было нечто куда более могущественное. Силу, которую он ощущал, невозможно было игнорировать.

Аббод сказал:

– Ты правда веришь, что прилетел сюда, чтобы защитить свое драгоценное КИ и разузнать, не затеваем ли мы войну?

– Это точно одна из причин, – сказал Орн.

– А если бы ты выяснил, что мы действительно планируем развязать конфликт? Что тогда? Кто ты – хирург? Готовый вырезать инфицированную ткань и восстановить здоровье общества?

Орн ощутил прилив гнева, который утих столь же быстро, как и вспыхнул. Здоровье? Эта формулировка ему не понравилась. В каком смысле здоровье?

– Всюду вокруг нас, – сказал аббод, – существуют скрытые силы. Время от времени они пробиваются через скорлупу измерений и сливаются в формы, достаточно осязаемые, чтобы привлечь наше внимание. Прямо сейчас ты осознаешь их присутствие. С точки зрения жизни они бывают здоровыми и нездоровыми. У живых существ есть способы общения с этими силами, но порой наша коммуникация приводит к непредсказуемым результатам.

Орн молча глядел на аббода; звенящая пустота внутри ясно намекала, что они взяли опасный курс. Он ощущал, как в нем вскипают силы, необузданные и пугающие.

– Ты видишь параллели между темами, которые мы с тобой обсудили? – спросил аббод.

– Я… – Орн сглотнул. – Возможно.

– Элита сверхмеханистического научного общества оценила тебя, Орн, и выделила тебе нишу в системе. Эта ниша тебе подходит?

– Вы знаете, что нет.

– В тебе осталось что-то, – сказал аббод, – чего твоей цивилизации не удалось коснуться; точно так же, как всегда остается что-то, чего не может коснуться твое КИ.

Борясь с комком в горле, Орн вспомнил про Гину, Хамал и Шелеб.

– Иногда мы касаемся слишком многого, – сказал он.

– Конечно, – согласился аббод. – Но большая часть айсберга всегда остается под водой. Так и с Амелем. Так и с тобой, и с КИ, и с каждым видимым, осознаваемым явлением.

Орн снова ощутил прилив гнева.

– Это просто слова, – пробормотал он. – Слова, и больше ничего!

Аббод закрыл глаза и вздохнул.

– Гуру Пасаван, – заговорил он тихо, – приведший рамакришнанов к Великой унификации, которую мы сегодня знаем как Вселенское перемирие, учил о божественности души, единении всего сущего, единстве Божественности, гармонии всех религий, неиссякаемости потока вечности…

– Хватит с меня этой религиозной болтовни! – сорвался Орн. – Вы забываете о том, что я прошел через несколько ваших машин. Мне известно, как вы манипулируете…

– Считай это чем-то вроде урока истории, – пробормотал аббод, пронзив его взглядом сверкающих глаз.

Орн замолк, сконфуженный своим эмоциональным всплеском. Что на него нашло? Что за скрытое напряжение вызвало такую реакцию?

– Открытие и интерпретация пси по большей части подтверждают воззрения гуру Пасавана. Пока что нашим постулатам ничто не угрожает.

– Вот как? – удивился Орн. «Неужели аббод сейчас пустится рассуждать о научных основаниях религии?»

Аббод продолжал:

– Человечество в совокупности представляет собой огромную пси-силу, мощную энергетическую систему. Неважно, если термины меняются, поскольку наблюдаемый факт остается фактом. Иногда мы называем эту силу религией. Иногда выделяем в ней независимый центр деятельности и называем его Богом.

– Пси-центр! – вырвалось у Орна. – Эмолирдо намекал, что я, возможно… в общем, он сказал, я…

– Бог? – спросил аббод.

Орн заметил, что лежащие на одеяле руки старика дрожат, будто листья на ветру. Давящее предчувствие угрозы исчезло, но потоки энергии, которые по-прежнему бушевали внутри, тоже не приносили никакого удовольствия.

– Так он сказал, – кивнул Орн.

– Мы выяснили, что бога, которому недостает дисциплины, в наших измерениях постигнет такая же судьба, как и простейшего из людей в тех же обстоятельствах. Печально, что человечество от века так сильно тянет к абсолютам – даже в вопросе богов.

Орн вспомнил, как поднимался с Бакришем на холм, вспомнил, как обрушилась на него пси-сила, порожденная единым организмом человеческой толпы.

– Ты с некоторым пренебрежением относишься к вечности и абсолютам. Давай вместо этого обратимся к конечному существованию. Рассмотрим конечную систему, в которой некое существо – даже и бог – может исчерпать все области знания и фактически познать все.

Орн представил себе образ, нарисованный словами аббода.

– Это было бы хуже смерти! – вырвалось у него.

– Подобное существо ждала бы неописуемая, смертельная скука, – согласился аббод. – Будущее бесконечно повторялось бы, снова и снова проигрывая старые записи. Скука, как ты заметил, более страшная, чем вымирание.

– Но скука подобна стазису, – сказал Орн. – Значит, однажды она прервалась бы и перешла в хаос.

– А где мы, бедные конечные создания, ведем свое существование? – спросил аббод.

– В окружении хаоса, – ответил Орн.

– Погрузившись в него, – сказал аббод. Его морщинистые веки дрожали. – Мы живем в бесконечной системе, где может произойти все, что угодно, в мире постоянных перемен. Наш единственный абсолют гласит: «Все меняется».

– Если может произойти, что угодно, – сказал Орн, – значит, ваше гипотетическое существо может погибнуть. Даже если это бог?

– Немалая цена за то, чтобы сбежать от скуки, а? – спросил аббод.

– Все не может быть так просто, – возразил Орн.

– И все наверняка не так просто, – согласился аббод. – Внутри нас существует еще одно сознание, отрицающее гибель. В разные времена его называли по-разному – коллективное бессознательное, параматман, ургрунд, сантана дхарма, сверхразум, обер паллиат. И еще множеством имен.

– Опять слова, – запротестовал Орн. – То, что для чего-то есть название, не значит, что сама эта вещь существует.

– Хорошо, – сказал аббод. – Ты не путаешь ясные доводы с верными доводами. Ты эмпирик. Тебе приходилось когда-нибудь слышать предание о Фоме Неверующем?

– Нет.

– Ах, – сказал аббод, – выходит, смертному есть чему научить бога. Фома – один из моих любимых персонажей. Он отказался принимать критически важные факты на веру.

– Судя по всему, он человек мудрый.

– Мне всегда так казалось, – согласился аббод. – Он задавал вопросы, но копнул недостаточно глубоко. Фома не пытался узнать, кому поклоняются боги.

Орн почувствовал, как все его существо перевернулось внутри – одним медленным оборотом. Словно кусочки головоломки, встали на свои места силовые потоки, концепции, порядок, хаос, новые связи. Ярко вспыхнуло осознание, ослепительный свет, который озарил для него вечность.

Когда ощущение миновало, он сказал:

– Вы не научили Махмуда.

– Не научили, – посетовал аббод тихим, печальным голосом. – Махмуд сбежал от нас. Мы умеем создавать богов… пророков, но наши с ними отношения не всегда бывают здоровыми. Когда они остерегают нас от дегенерации и упадка, порой мы их не слушаем. Когда указывают путь прочь из мрака, на глаза нам падает пелена. Результат всегда один.

Орн заговорил, слыша, как его собственный голос разносится по комнате аббода пугающим эхом:

– И даже когда вы следуете по этому пути, то достигаете лишь временного порядка. Вы карабкаетесь к власти и, сорвавшись, рассыпаетесь осколками обстоятельств.

В глубине блестящих глаз аббода загорелся внутренний свет.

– Я молюсь тебе, Орн. Помнишь ли ты, скольких беспомощных невинных жертв пытали и калечили во имя религии на протяжении нашей кровавой истории?

– Число не имеет значения, – сказал Орн.

– Почему религии вырождаются в дикость? – спросил аббод.