Фредерик Уоллес – Убежище (страница 24)
— Мы обсуждаем политику, — примирительно сказал Тафт. — Ничего еще не решено, ты же понимаешь.
— Понимаю, — ответил Фрескура жестким тоном. — А еще я понимаю, что этот человек опасен. Он
Уверенность, которую Тэлбот мало помалу начал обретать, в один миг рухнула. Он сидел, не шевелясь, чувствуя, как железные тиски страха сжимают сердце.
Тафт перевел взгляд с Тэлбота на Фрескуру.
— Ты, должно быть, шутишь? Я в состоянии узнать своего вице-президента и жениха моей дочери.
— В обычных обстоятельствах да, но этот человек — умный самозванец, — заявил Фрескура. — Он хочет заморозить проект.
— Не думаю, что это так важно. Каждый может изменить свое мнение. Это не доказательство.
— Доказательство сейчас будет, — заверил Фрескура. Он казался очень уверенным в себе. — Я начал подозревать его, когда он стал задавать вопросы, которые Солери не было нужды спрашивать.
— И все равно это не доказательство. — Но Тафт заколебался. Он повернулся и неуверенно воззрился на Тэлбота.
— Ты же не ждешь, что я буду защищаться от подобного обвинения, — сказал он и, тут же поняв, что это прозвучало неубедительно, постарался исправиться. — Пожар в моем офисе был не пустяковый. Правда, что я могу страдать от легкой потери памяти. Виной тому разрыв нескольких мелких сосудов головного мозга. Но это не означает, что я соображаю хуже, чем раньше.
Возможность побега исключается. По приказу Фрескуры служба безопасности перекроет все выходы в здании. А потом его обвинят в саботаже и убийстве.
Придется высидеть до конца. Если его разоблачат, единственный шанс — заявить, что какое-то время он действительно считал себя Солери. Его подвергнут психическому обследованию, но тесты на проверку памяти неточны, и у него будет неплохой шанс заставить их поверить, что он говорит правду.
— Никто не сомневается в твоих умственных способностях, — сказал Тафт. — Но есть некоторое сомнения относительно того, кто ты. Ты Эван Солери?
— Что я могу на это ответить? — отозвался Тэлбот. — А ты Эндрю Тафт?
— Это не оправдание, — заявил Фрескура со спокойной уверенностью. — Не составит труда установить твою личность. — Он резко повернулся. — Входи, Рэнди.
Дверь открылась, и в кабинет вошла Рэнди. Тэлбот был уверен, что она слушала весь разговор. Он никогда не сомневался в ее преданности, но если Фрескура убедил ее, что он преданности недостоин Фрескура забрал у нее папку. Тэлбот понимал, что сейчас будет, но странным образом испытал облегчение. По крайней мере, Рэнди ни при чем.
— Можешь идти, — резко бросил ей Фрескура. Тэлбот знал, что девушка продолжит подслушивать за дверью и порадовался, что не увидит ее лица.
— Его правая рука сильно обгорела, — между тем говорил Фрескура. — На нее пересадили новую кожу. С ее помощью мы ничего не можем доказать.
— Отпечатки пальцев? — догадался Тафт. — Старый метод идентификации, но я часто задавался вопросом, почему он приобрел дурную славу.
— Из-за распространения пересадок кожи, — пояснил Фрескура. — Но для определенных целей это по-прежнему самый точный метод. — Он улыбнулся. — В истории болезни говорится, что левая рука не пострадала. На ней пересадки не было. Отпечатки на этой руке покажут нам, кто он есть на самом деле.
Он потряс папкой перед Тэлботом.
— Этот человек подписал разрешение незадолго до твоего прихода. Когда я услышал, что он тебе сказал, мои подозрения подтвердились. Я послал Рэнди в службу безопасности за сравнительными отпечатками. Здесь результаты.
Фрескура открыл папку и посмотрел на три отпечатанных страницы, лежащие в ней. Вдруг он застыл как соляной столб и в оцепенении уставился на бумаги, пока те, в конце концов, не выскользнули из его ослабевших пальцев и, порхая, полетели на пол. Лицо его сделалось мертвенно-бледным, и он обессилено опустился на стул.
— Ну, что там? — в нетерпении спросил Тафт. — Бог мой, что вообще тут происходит? — Он подобрал листки и молча прочел их, затем передал Тэлботу. — Прости, — пробормотал он. — Я искренне сожалею. Мне не следовало сомневаться в тебе. Ни на один миг.
У Тэлбота перед глазами поплыло, когда он прочел объяснительное примечание от службы безопасности: «Сравнение отпечатков с теми, которые находятся в нашем досье, показывает, что это разрешение подписал Эван Солери. Отпечатки левой руки полностью совпадают. Отпечатки пальцев правой руки указывают на пересадку кожи, поэтому идентификация по ним невозможна».
Эмпатия спасла его. Она свела различия между двумя личностями на нет. Она сделала его не только похожим как две капли воды на человека, которого он замещал. Он теперь Солери вплоть до отпечатков пальцев. Перемена произошла не сразу; возможно, потребовалась неделя, чтобы достичь совершенства. И вот теперь он целиком и полностью Солери. Оставалось лишь надеяться, что это временно, что он заперт в чужом теле не навсегда.
— Есть и другие тесты, — сказал он Фрескуре. — Я пройду их все, включая коэффициент эмпатии.
Фрескура вяло шевельнулся.
— Он будет ноль девяносто пять, — пробормотал ученый.
— Не подначивай его, — резко проговорил Тафт. — Он совершил ошибку, это правда. Несправедливо обвинил тебя. Но тебе не стоит забывать, что ты критиковал проект, которому он посвятил свою жизнь. Он подавлен, поэтому его вполне можно понять.
Глаза Фрескуры блуждали по потолку.
— Я не мог позволить тебе остановить меня, — прошептал он.
Тафт ободряюще сжал его плечо.
— Ничто нас не остановит. Мы полетим к звездам, чего бы это ни стоило. Однако, ты переутомился. Я пришлю к тебе врача. Он лучший, хоть и строг в некоторых вещах. Он приведет тебя снова в норму.
Тафт повернулся к Тэлботу.
— Что касается тебя, мне не нравятся провалы в памяти, даже в мелочах. Хочу, чтоб ты пообещал мне, что встретишься с моим доктором после того, как он закончит с Фрескурой.
— Буду рад, — ответил Тэлбот без враждебности. — Я и сам гадал, что делать.
Тафт опять обратился к Фрескуре. Каким-то чудом тот уже овладел собой и был бодр и полон сил. Тафт окинул его одобрительным взглядом.
— Так-то лучше. Отправляйся домой и отдохни. Сегодня больше не работай.
— Ты прав, — согласился Фрескура. — Так я и сделаю. Только загляну в лабораторию и скажу ребятам, что меня пару дней не будет.
— Эван скажет им. Мы вызовем такси и отправим тебя. Ни о чем не беспокойся. Проект будет продолжен.
Они подождали, пока Фрексура улетел в аэротакси. Тафт поднялся и озадаченно покачал головой.
— Ну, я тоже пойду. Не забудь про вечерний звонок.
— Не забуду. Я непременно позвоню ей.
— Хорошо. — Тафт вытер лоб. — Вот так заварушка. У нас тут разное случается время от времени, но такого я еще не видел. — Все еще качая головой, он удалился.
Тэлбот откинулся на спинку стула и в изнеможении закрыл глаза. Он одержал победу, причем не пустячную, и это давало ему ощущение собственной прочности. Он Солери, и будет Солери, и никто никогда не обнаружит разницы.
Но вот с остальным какая-то ерунда получается. И Тафт, и Фрескура теперь вне подозрений. У него ничего нет, чтоб двигаться дальше — совсем ничего. Придется ему пересмотреть это дело с самого начала. Где-то на заводе был и остается преступный заговорщик, который не хочет, чтобы «Космические перевозки» создали идеальный ракетный двигатель. Один раз он уже убил, и не остановится перед новым убийством.
Но почему? Почему? Если бы он сумел понять, что движет этим человеком, то выследил бы его без особого труда. Почему-то кажется, что это выходит далеко за рамки обычной коммерческой борьбы.
Тэлбот услышал рядом с собой какой-то звук и открыл глаза. У стола стояла Рэнди.
— Спишь? — с улыбкой спросила она.
— Нет, просто думаю, — ответил он.
Она наклонилась к нему.
— Тогда подумай вот о чем. Я хочу уйти пораньше.
Он озадаченно воззрился на нее.
— Но работа… — начал было он.
— Работы нет, — заверила она его. — Я бы знала.
До него дошло, что Рэнди хочет, чтобы он понял: она подслушала большую часть разговора. Вероятно, заглянула в записку от службы безопасности. Тэлбот подумал о звонке, который ему предстоит сделать. У него не было ни малейшего желания позволить ей подслушать и его тоже.
— Ладно, — сказал он. — Полагаю, ты уже поняла, что я не могу играть в строгого начальника, когда ты так смотришь на меня.
Она улыбнулась ему, повернулась и ушла.
Тэлбот до самого вечера сидел в кабинете и напряженно размышлял. Домой он отправился поздно — и один.
VII
В плохо освещенном углу квартиры Тэлбот потрогал фотографию Элеонор. Вкус Солери в женщинах был весьма схож с его. Издалека Элеонор можно было бы принять за Лауру. Элеонор была, возможно, чуточку красивее, беззаботнее и капризнее, и более привычна поступать по-своему.
У него не было желания звонить ей. Он и без того, словно муха в паутине, увяз в своих отношениях с Рэнди, в трехсторонней борьбе между ним, Тафтом и Фрескурой, не говоря уж о неизвестном обструкционисте на заводе и совершенном ракетном двигателе, который никогда не будет построен.
Он положил снимок лицом вниз на свой стол и прошел к экрану видеотелефона. Но позвонил не Элеонор Тафт в Южную Африку, а Рэнди.
Она ответила в очаровательном состоянии дезабилье.