Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 148)

Свеггерту стало немного легче. Какого черта он боится кринпитов? Они настолько шумные создания, что ближе, чем на двадцать метров, незамеченными подойти не могут. А тогда о нем позаботится его карабин. Разумеется, кринпиты могут оказаться не одни. С ними может быть пара гризи. Ну и что? Гризи есть гризи — какие-нибудь арабы. Когда он боялся их? Сдвинув пилотку на затылок, он стал спускаться. Что бы там ни было на этой поляне, он уничтожит всех, устроит небольшой спектакль для Мэгги Миннингер... Что-то шевельнулось в кустах справа. Сержант приготовил карабин, но это оказался солдат из его патруля. Успокоившись, Свеггерт навел оптический прицел на полковника. Перекрестие прицела задержалось на лице, затем спустилось ниже к туго обтянутым брюками ляжкам. Может, когда-нибудь снова...

Слабый звук, раздавшийся сзади, заставил его замереть. Он слишком поздно понял, что кринпиты и люди были не единственными существами на Джеме. Повернувшись, сержант увидел странное длинное существо, прыгнувшее на него. Половиной из десяти рук оно схватило его, в одной из пяти других держало пистолет — или что-то похожее. «Чертово создание, оно почему-то в солнечных очках»,— успел подумать Свеггерт, отчаянно пытаясь добраться до карабина. Но было поздно. Он не слышал выстрела, но пуля пробила ему голову.

Мэгги Миннингер не стала ждать конца и первой вернулась в лагерь. Поняв, кого надо искать, сорок человек прочесывали местность. Они нашли только трех подземников, и среди них того, кто убил сержанта Свеггерта. «Тебе всегда везло, сукин сын,— подумала она.— Теперь тебе нечего бояться смертной казни за изнасилование полковника и кого бы то ни было.» Окликнув проходящего мимо человека, она послала его в радиорубку. Еще не дойдя до офиса, услышала голос по громкоговорящей связи:

— Майор Вандемир. Сообщение полковнику.

Мэгги столкнулась с ним в дверях. Добросовестный человек. Он быстро бежал, был полуодет, но принес с собой кейс.

— Откройте! — рявкнула она.— Они вооружили против нас подземников. Пистолеты и солнечные очки. Об этом хотела сообщить Тинка. Быстрее!

— Есть, мэм.— Майор Вандемир с трудом открыл футляр.— Готово, мэм,— доложил он.

— Уничтожить их!

— Кого, мэм?

— Гризи. Все их спутники.— Пока он набирал нужную комбинацию, Мэгги подумала и добавила: — И спутники пипов тоже.

Годфри Миннингер проснулся от ощущения, что кто-то трясет его кровать. Но никого не было. Он был один в комнате, как и все те, кто жил по всему миру в номерах отелей Холидей Инн или Ховард Джонсон Мотор Лодж. На столике, возле постели стоял телефон, возле стены серел экран телевизора. Телефон выглядел необычно. Он был кнопочным, и по его панели пробегали разноцветные огоньки. Штора закрывала одну стену. Но за шторой было не окно, а огромный экран, панель дисплея. В окне не было надобности, так как комната находилась на глубине двадцати метров под землей.

На часах было 6.22. Миннингер приказал разбудить его в семь. Следовательно, не звонок разбудил его. Миннингер задумался. Включая телевизор, открыл штору, чтобы выяснить ситуацию. Но решил ничего не предпринимать. Если возникнет реальная угроза, он узнает и так. Миннингер умел, отключаться от неприятных мыслей. Он встал, надел халат и прошел в ванную. Потом сделал себе кофе.

Минуты пробуждения ото сна всегда были драгоценными для Года Мйннингера. Он считал, что оба его брака расстроились именно из-за того, что его жены не могли понять, что первые полчаса после пробуждения с ним нельзя начинать разговор.— Это было время для кофе, для концентрации сил и мыслей. Разговоры мешали ему. Это была слабость Годфрида, но он не хотел пожертвовать ею ни для кого.

Кофе был нужной температуры и он выпил его как лекарство, глоток за глотком. Затем, сбросив халат, сел в позу полулотоса, расслабился и погрузился в мантру. Он никогда не мог понять, что происходит с его нейронами и синапсами, когда он практикует трансцедентальную медитацию, и даже не пытался. Во всяком случае,, это занимало у него двадцать четыре сотни секунд из двадцати четырех часов. Он никогда не обсуждал полезность этого, и ему не приходилось защищать свою привычку. К тому же он был уверен, что это помогает ему. Каким образом? Он не мог ответить. Но он чувствовал себя более уверенным, спокойным. Да, это выгодное вложение менее трех процентов времени. Годфри сидел, закрыв глаза, и тело медленно покидало его. Его будто окутывала звуковая вуаль. Мозг его превращался в рецептор. Он сам не вносил ничего, только воспринимал. Перед глазами замелькали лица загадочные силуэты, формы, которые не переходили друг в друга. Некоторые из них были божественно прекрасны, другие дьявольски безобразны. Они не пробуждали никаких эмоций. Демонические гримасы не пугали, очаровательные улыбки не привлекали. Они просто существовали. Обрывки разговоров нанизывались друг на друга и протекали через него, как разговоры за соседним столом в ресторане. Циркулирующая память пропускала их через себя, и мозг оставался безразличным к ним.

А между тем, в двух километрах отсюда, на глубине полукилометра под водой, в подводной лодке, принадлежащей Блоку Горючего, вице-адмирал ливийского флота вводил программу в того. Кто Имеет Свое Имя в Себе. Миннингер не знал этого. Мысли его свободно растекались по всем направлениям бесконечности внутри его мозга. Но он не смог бы сделать ничего, даже если бы знал обо всем. Постель задрожала снова. Это не землетрясение. В Западной Вирджинии землетрясений не бывает, подумал он, выходя из своего состояния и готовясь открыть глаза. Толчок был более резкий, чем при землетрясении, более быстрый, чем смещение земной коры, но не был особенно сильным. Он даже не смог бы разбудить его, Годфри Миннингера, если бы тот спал. Но что-то произошло: мигнул свет ламп. В двухстах метрах под землей в горах Западной Вирджинии свет не мог мигать. Система энергоснабжения на плутониевых генераторах была абсолютно изолирована от всех внешних событий. Стрелы молний не могли поразить трансформаторы под землей. Ветры не могли порвать линии электропередачи, ибо все они были проложены в трубах под землей. Внезапно мелькающие огоньки на телефоне погасли, остался один красный. Зазвенел зуммер, он поднял трубку.

— Миннингер.

— Ракетный удар, сэр. Три ракеты. Структурных повреждений нет. Ракеты выпущены из области поблизости от провинции Синцзянь.

— Сейчас буду,— сказал Миннингер.

Он еще выходил из медитации, поэтому не смотрел на ситуационную панель. Но он не мог не принять душ и не побриться. Годфри втер дезодорант под мышки («Как французская проститутка»,— с отвращением подумал он), пробежал щеткой по волосам, оделся и по тихому, устланному ковром коридору быстро вошел в командный пункт. Ситуационная карта светилась.

— Ваш * кофе,— промолвила лейтенант Вейненштат. Это были ее единственные слова: она знала привычку шефа. Миннингер взят кофе, не отрывая глаз от карты. Ярко-красные звезды на ней показывали уничтоженные мишени. Голубые звезды обозначали мишени, уничтоженные другой стороной. Это были Вашингтон и Ленинград, Буэнос-Айрес и Ханой, Чикаго и Сан-Франциско. Красные профили на карте были вражескими ракетными кораблями, пораженными ответными ударами. Их было больше сотни. Тут же было и около шестидесяти уничтоженных голубых. Пульсирующие звезды — красные и голубые — это еще не уничтоженные боевые соединения. Их было совсем немного, и число их постоянно уменьшалось. Канзас-Сити, Каир и целый комплекс вокруг Франкфурта только что перестали существовать.

Вторая чашка кофе уже была не лекарством, а удовольствием. Выпив кофе, Миннингер спросил у лейтенанта Вейненштат:

— Какова возможность второго удара?

— Довольно большая. В настоящий момент сотня ракет готова была нанести удар. Но мы непрерывно сокращаем их количество. У нас примерно восемьдесят. И только два наших подземных укрепления уничтожены. Поверхностная радиация в допустимых процентах, во всяком случае, внутри этих машин.

Она велела налить еще кофе и добавила: — Пока рано говорить, но Кукурузный пояс, кажется о’кей. Также Мексика и юго-запад Тихоокеанского побережья. Но мы потеряли Империал Вэлли.

— Так что пока дела идут неплохо.

— Можно сказать, да.

— На следующие сутки они могут начать снова.

Роза Вейненштат кивнула. Общеизвестно, что каждая большая страна имеет скрытые резервы ракет. Их нельзя запустить в течение десяти минут простым нажатием кнопки, как ракеты с подводных лодок. Но их нельзя и уничтожить, так как неизвестно, где они находятся.

— Да, мы не можем предотвратить этот удар,— сказал Миннингер,— так как их спутники наполовину ослепили нас.

— Мы также ослепили их, Годфри. У них нет глаз на орбите.

— Да-да, я понимаю. Здесь мы выиграли. Проклятые идиоты! Ну что ж, приступим к работе.

Работа Миннингера не имела отношения к обменам ракетными ударами, призванными превратить поверхность Земли в подобие ада. Это была не его компетенция. Он приступит к своим делам сразу же после окончания военных действий.

Тем временем один из этих проклятых идиотов закончил программирование и теперь старался собрать команду для запуска. Это было непросто. Нейтронная бомба сделала свое дело. Ее излучение, проникнув сквозь слой воды и стальную обшивку субмарины, вывело из строя большую часть команды. Сам вице-адмирал ливийского флота получил пять тысяч рад. 1