Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 143)

И все же, несмотря ни на что; невзирая на тревогу и неудобства жизни, она была всего в нескольких сотнях километров от Ахмеда! Не говоря уже о головокружительном ощущении, что она на Джеме! На другой планете! Под другим светилом!1 Так далеко от дома, что даже Солнце не видно в багровеющем небе Джема! Анна еще не рискнула выйти в джунгли, хотя другие уже ходили и вернулись в целости и сохранности, потрясенные странностью и загадочностью нового, незнакомого мира. Она даже не купалась ни в озере, ни в море, хотя искушение было очень велико, но она не захватила купального костюма, а времени его; сшить не было. Поэтому она не валялась с остальными на пляже у моря, а только с завистью смотрела, как люди весело плещутся в воде. Предполагалось, что они работают на сборке гидроплана, стоящего у берега.

— Димитрова!..

Анна подскочила и вошла в радиорубку. На ленте было напечатано: «В настоящее время Ахмед Дулла отсутствует. Послание будет передано ему сразу по прибытии в лагерь». На английском. С неправильными выражениями. Видимо, в лагере Наследника Мао плохой переводчик. Скрыв разочарование, она поблагодарила дежурного и побежала к забору, окружавшему лагерь. Черт побери, жак можно работать, если у нее нет возможности удовлетворить самое большое желание! Да, очень жалко. Где же он может быть?..

Анна почувствовала, что снова начинается головная боль. Хлопоты и возбуждение по прибытии на планету отодвинули боль на задний план, у нее не было времени думать об этом. И вот снова. Деятельная по натуре, Анна считала, что безделье вовсе не излечивает головную боль, а лишь усугубляет ее. Что же делать? Если бы у нее был подходящий костюм, она с удовольствием присоединилась бы к тем, кто собирает гидропланы. Или пошла бы на склон, где трудились сельскохозяйственные рабочие, но она не умела водить трактор. Солнечный генератор? ‘Она не понимала в этом деле ничего, но была физически сильной и хотела работать. Почему бы и нет? К несчастью, среди работающих она увидела сержанта Свеггерта. Она сразу повернулась и ушла.

Анна избегала Свеггерта с той самой ночи, когда вернулась с Тинкой, прислугой полковника, и застала Мэгги и сержанта в весьма недвусмысленном положении. 'Она сразу повернулась и убежала, вся красная от смущения. И в лагере не было никого, с кем она могла бы поделиться. Тинка говорить об этом не будет, сержант тем более. А полковник... Анна не понимала полковника Манннингер. Избегать ее она не могла, но Мэгги и словом не обмолвилась о случившемся. Эта гордая американка отдается человеку, который социально намного ниже ее. Может, в этой похоти виновата атмосфера Джема, действующая возбуждающе? Она слышала разговоры об оргиях, которые здесь устраиваются.

Анна незаметно для себя очутилась возле пропускного пункта у забора и сразу осознала, что хочет сделать.

— Я хочу прогуляться,— сказала она охраннику. Тот пожал плечами и безразлично посмотрел, как она прошла через ворота и оказалась за колючей проволокой ограждения. Через некоторое время лагерь исчез из виду.

Если она не может видеть Ахмеда, то, по крайней мере, может осмотреть Джем, ©на пробиралась через заросли, постоянно прислушиваясь к шелесту листьев на ветру, потрескиванию стволов. Здесь не было диких зверей, которые могли бы причинить ей вред. А вблизи лагеря вовее не было животных. Одни ушли отсюда, другие погибли, отравившись отходами пищи людей. Земная биохимия была столь же враждебна жителям Джема, как биохимия Джема враждебна жителям Замли. Но у обитателей Джема не было своего Кемп Детрика, где бы они могли приспособиться к новым условиям и сделать необходимые прививки. Однако даже го, что устояло перед натиском земной цивилизации, было чудесно и загадочно. Анна остановилась и осмотрелась. Здесь невозможно заблудиться, заверила она себя, ведь море постоянно находится слева. В любой момент можно спуститься к берегу и вернуться обратно. И выбиться из сил здесь тоже нельзя, так как уменьшенная сила тяжести позволяет легко перепрыгивать через коряги и камни. Только бы не разболелась голова.

Но что это за звуки?.. Как будто кто-то простонал, а затем на высохшую корягу упала палочка. Такие звуки, записанные на магнитофон, она слышала. Кринпиты! Возможно, не социальная раса. Возможно, это дикий кринпит-одиночка, очень опасный... внезапно сзади послышался голос:

— Анна, тебе не страшно одной в лесу?

На урду! И с той сдержанной страстью, какую она слышала раньше! Прежде чем повернуться, она уже знала — это Ахмед!

Часом позже она лежала в его объятиях, боясь шевельнуться, чтобы не разбудить его. Звуки кринпитов были слышны все время — то близко, то в отдалении. Она улыбнулась про себя, подумав, что кринпит был свидетелем того, как они занимались любовью. Ну и ладно. Никакого стыда в этом нет. Это совсем не то, что у развратной блондинки-американки. Ведь это Ахмед. Он всхрапнул и проснулся.

— Анна, значит это не сон?

— Нет, Ахмед.— Она поколебалась, затем мягко спросила: — Этот сон я видела так часто... нет... подожди, Ахмед... не сразу... дай мне посмотреть на тебя. Ты так похудел. Ты был болен?

Черные глаза подернулись грустью.

— Болен? Да. И еще я голодал.

— Почему? Какой ужас...

— Почему голодал? Но это понятно. Потому, что ваши люди уничтожили наш транспорт.

— Это невероятно.

— Но так и было. Пища на много дней, научные инструменты... и тридцать пять человек, Анна.

— Возможно, это случайность.

— Ты очень наивна.— Он поднялся рывком, натянул брюки.— Я не обвиняю тебя, Анна Но преступление совершилось, и кого-то нужно обвинить.— Ахмед исчез за деревьями, и через минуту она услышала, как он мочится в кустах.

И снова послышались звуки кринпитов. Совсем рядом. Если бы она больше занималась ими в Детрике... Она позвала:

— Ахмед! — И услышала его смех.

— О, Анна, мой приятель испугал тебя? Он не причинит тебе вреда. Мы для него несъедобны.

— Я не знала, что у тебя такие друзья.

— Нет, мы не друзья. Но я враг его врагов, так что мы союзники. Иди, погуляй, Шарн-игон,— сказал он, как будто обращался к домашнему животному.

Ахмед вышел из-за кустов, и вслед за ним появилось кошмарное существо. Анна никогда не видела близко живого взрослого кринпита и не предполагала, насколько они огромны и как громко звучат их голоса. Кринпит остановился, казалось, разглядывая Нан, хотя глаз у него не было. Среди странных звуков, издаваемых им, она разобрала слова на урду:

— Это та, которая умрет?

— Пет, нет,— быстро ответил Ахмед и заговорил также на непонятном языке. Анна не разобрала ни слова.— Я сказал, что ты моя жена.

— Жена?

— Да. У них очень богатая сексуальная жизнь.

— Пожалуйста, Ахмед, я не расположена шутить. Кринпит сказал «умрет», что это значит?

— Ты наивна,— задумчиво сказал Ахмед. Затем пожал плечами. Он не ответил, но развернул тряпку, показав, что было в нее завернуто. Широкое плоское металлическое лезвие, острое, как бритва, и рукоятка, приспособленная к ладони человека.

— Ахмед! Это же меч!

— Мачете. Но ты права, сейчас это меч.

— Ахмед.— Сердце Анны отчаянно билось.— Несколько дней назад были убиты три человека из нашего лагеря. Я думала, что это случайность, но теперь я так не думаю. Ты знаешь что-то об этом?

Он вонзил мачете в землю.

— Ол райт, если ты хочешь знать, я скажу. Нет, я не убивал их. Но я знаю об их гибели. И я не скорблю по ним и надеюсь, что многие из Жирных погибнут. А если понадобится, то я и сам помогу им умереть.

— Но Ахмед... дорогой, милый, это же убийство! Хуже, чем просто убийство, это война. Подумай, что об этом скажут на Земле... И там разразится война...

— Ну и что? — в ярости крикнул Ахмед.— Что будет? Бомбардировка Пакистана? Пусть! Пусть они уничтожат Хайдабарад, Мултан, пусть бомбардируют Карачи и все побережье. Ты была там, Анна! Какую часть Пакистана они уничтожат? Что бомбы могут сделать в горах? Народ выживет. Погибнет правительство, интеллектуалы, торговцы, промышленники — да! Погибнут все кровососы, ну и пусть! Народ в горах останется!

Анна молчала, напуганная его словами, ища слова и не находя их.

— Но... — наконец промолвила она.— Только не злись. Но какой в этом смысл?

— Ты разве не понимаешь? Что нам делать? Дать им возможность уморить нас голодом? У нас один маленький корабль, а у них целый флот. И если война распространится...—он поколебался, затем выкрикнул: — Хорошо! Пусть все богачи перебьют друг друга. Нам-то что за дело? Вспомни, шесть из десяти живущих на Земле — наши! Если после войны на земле выживет миллион, то шестьсот тысяч из них будут — граждане Народной Республики. А здесь...

Она покачала головой:

— Тоже шестьдесят процентов?

— Нет, больше. Если на Сыне Кунга кто и выживет, то наших — сто процентов.

Началось время дождей. Мощные облака неслись по небу по направлению к Полюсу Тепла, где выливались дождями, не долетающими до поверхности земли. На высоте двух километров они превращались в пар. Стая рассыпалась по небу на площади в один километр и распевала нестройным хором.

— Терпение, терпение,— внушал нм Чарли,— мы должны оставаться тут, мы должны остаться.

И стая повторяла:

— Мы должны остаться.— Но песня была печальной.

Чарли обещал двуногому другу, что они будут оставаться над станцией в ожидании некоторых странных и непонятных событий. Но ему было крайне неприятно, что стая в таком беспорядке. Он почти физически ощущал дискофорт. Место, за которым он обещал следить, находилось недалеко от лагеря Большого Солнца. К лагерю нельзя было близко подлетать: огненные стрелы, выпущенные оттуда, поразили многих из его стаи. Дейлхауз сказал ему, что это трудное задание. Но он также сказал, что оно чрезвычайно важное. Чарли внимательно осматривал горизонт. Никаких признаков самолета, появления которого он ждал. Но он заметил тонкие серебряные нити, плывущие по небу. Он запел песню сбора стаи и спустил газ. Стая последовала за ним, опустившись до уровня, где ветер подхватил их и понес от дождя к этим серебряным нитям.