Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 141)

— Детей? Нет. Но почему...

— Я думаю, они прилетели сюда целыми семьями, Дэнни. А значит, у них планы больше, чем просто у исследовательской экспедиции. А бейсбольное поле там есть?

— Бейсбол? — Он уселся, глядя на нее.— Зачем это нужно? Может быть, крикет, футбол, но бейсбол...

— Жаль, что не видел, — не стала объяснять Мэгги.— Последний вопрос. Ты не встречался с человеком по имени Тамил?

— Вряд ли. Подожди, маленький человек с бритой головой? Шахматист?

— Не знаю. Он индонезиец.

— Нет, не уверен. Но мне кажется, там был нефтяник. Не помню его имени. Я с ним не говорил: не был уверен, что он знает английский.

— Жаль.— Мэгги задумалась на момент, затем села, закрыв глаза.:— И эти твои шаристы полетели туда?

Мэгги поднялась, сделала несколько шагов к воде, и теперь Дейлхауз видел только ее, все остальное исчезло. Еще Хоггарт говорил, что самая красивая линия в природе — это изгиб женской спины,, и Мэгги, силуэт который вырисовывался на фоне багрового неба, была прекрасным подтверждением этого. Дейлхауз почувствовал возбуждение, в нем проснулось желание. Но только самое легкое. Стимулом к этому была красивая, обнаженная женщина, но его отрезвляло то, что она говорила.

Он еще не мог понять, какие чувства питает к Мэгги Миннингер. Он отвел глаза и сразу забыл про желание.

— Здесь еще есть хайхэй!

— Хайхэй? Кто это?

— Это хищники. Все они слетаются сюда, к лагерю. Во-первых, их привлекает свет, а во-вторых, они охотятся на шаристов, которые держатся вблизи лагеря. В этих облаках полно хайхэй.

Стая шаристов уже была близко: ее песня слышалась в сотне метров отсюда. А сверху и сзади к стае быстро приближались три зловещие тени.

— Так это и есть они, как ты их там назвал? Пос^отри-ка на нее! — воскликнула Мэгги, когда первая из акул мгновенно пробила шар самки-шаристки, перевернулась в воздухе и устремилась за падающей жертвой, чтобы смертельным ударом прервать ее предсмертную песню.— Какой прекрасный иммельман совершила эта акула! Никто этого не делал со времен второй мировой войны.

— Это не представление, черт тебя дери! Она же погибла!

Еще два хищника нанесли удар, и еще два шариста, кувыркаясь, полетели к земле. Это не была стая Чарли. Эти несчастные не были друзьями Дэнни.

-— Видишь, что сыплется из самок? — спросил Дейлхауз.— Это их яйца. Они будут летать в воздухе долго, но не будут оплодотворены, пока...

— К черту яйца! Меня восхищает акула! Какая прекрасная машина для убийства! Дэнни, я понимаю, почему здесь так плохо идут дела. Вы нашли себе не тех союзников. Мы должны подружиться с акулами.

Дейлхауз был поражен.

— Это же звери! У них даже нет разума.

— Покажи мне любого профессора, и я смогу доказать тебе, что он осел. Много ума тебе понадобится, чтобы начать летать?

— Но шаристы наши друзья. Они делают наблюдение с воздуха. Хайхэй никогда не смогут этого сделать. Почему ты хочешь, чтобы мы объединились со злейшими врагами шаристов?

— Да, я знаю, тут могут возникнуть проблемы.— Мэгги смотрела на акулу, которая наслаждалась пиршеством, разрывая на части тело еще живой жертвы.— Плохо,— философски заметила она. Нагнувшись к Дэнни, она взяла его за руку, не отрывая глаз от жуткого зрелища.— Ты уверен, что нам не удастся убедить наших ученых попытаться объединиться с акулами? Или помирить шаристов с ними?

— Это невозможно. Даже если как-нибудь сумеешь объяснить хайхэй, чего ты хочешь. Они даже не поют. А пение — это смысл жизни шаристов. Они не общаются с существами, которые не поют.

— О? — Мэгги задумчиво посмотрела на него. Затем освободила руку и села на песок, не сводя с него глаз.— Скажи мне, Дэнни, ты не хочешь заняться со мной чем-то...

Он посмотрел на нее. Неужели кровавая сцена сексуально возбудила ее? Дэнни взглянул на вершину холма, где виднелась голова Тинки, стоящей на страже.

— Может, нам лучше вернуться?

— В чем дело, малыш? 'Гы не любишь делать это при зрителях? Тинка нас нс побеспокоит.

— Я не думаю о ней.

— Тогда о чем же? О, я могу предположить. Ты думаешь о полковнике.

— Мне плевать на него.

— Не думай об этом, малыш.— Мэгги похлопала по земле рядом с собой. Помедлив, он сел, но не очень близко.— Ты думаешь, я спала с этим Три?

— Нет. Я не думаю, я знаю. Но это твое дело. Может, я немного старомоден и брезглив...

— Дэнни, ты очень хорош в постели.— Она улыбнулась, но без прежней мягкости.

Он пожал плечами.

— Идем обратно, полковник.

— Останемся,— сказала. Мэгги.— Когда полковник говорит, что надо остаться, нужно подчиниться.

Вожделение полностью покинуло Дэнни. Разозлившись, он спросил прямо:

— Значит, ты приказываешь мне лечь с тобой?

— Нет, конечно, милый.— Она ухмыльнулась.— Я никому не могу приказать этого, разве что очень узкому кругу лиц. Да и то не часто, так как это не дисциплинарное награждение.

Полностью расслабившись, Мэгги достала из кармана сигарету с марихуаной и прикурила. Тело се было загорелым — никаких следов бикини или бюстгальтера. Она глубоко вдохнула дым и протянула ему сигарету. Перед Дэнни вспыхнули воспоминания о времени, проведенном с нею в Болгарии, и он забыл все плохое, связанное с последними днями.

— Слушайся Мэгги,— она прерывисто дышала.— Наклонись вперед.

Утолив первую страсть, он некоторое время не шевелился. Затем Мэгги выпрямилась, подпрыгнула и бросилась в воду. Дейлхауз последовал за пей. Они плескались, хохотали, а когда вышли из воды, Дэнни снова был готов отдаться страсти, и Мэгги, с удовлетворением подметив это, крикнула:

— Тинка, сколько времени?

— Тринадцать двадцать, мэм.

Мэгги быстро оделась и наклонилась, чтобы поцеловать Дэнни, который натягивал штаны.

— Пора возвращаться. У меня сегодня много работы перед танцами. Дэнни, я буду тебе благодарна, если ты сделаешь для меня кое-что.

— Что именно?

— Научи Тинку обращаться с этими шарами.

— Зачем?

— Мне нужно. Это очень важно.

Дэнни задумался.

— Конечно. Попробовать я могу, но не уверен, что она быстро научится.

— Она научится быстро, я обещаю. Теперь возвращаемся — вызываю тебя на соревнование.

Они пробежали сотню метров. Сначала Мэгги бежала впереди, но затем Дэнни обогнал ее, но она схватила его за руку, и они пошли шагом.

— Спасибо за разминку,— задыхаясь, проговорила она.

— Какую разминку — бег, плавание или?..

— За все, дорогой Дэнни.— Она тяжело дышала. 'Не доходя до ворот, Мэгги остановила его.— Я хочу сказать тебе одну вещь.

— Что именно?

— Я хочу все поставить на свои места. С Нгуеном Три я отдаюсь животной страсти, удовлетворяю инстинкты. С тобой же занимаюсь любовью.

...Двенадцать охранников по периметру, двое возле бухты, трое у радиорубки, еще восемь на разных постах. Таким образом, оставалось еще сто двенадцать человек — и все, как один, пришли на танцы. Мэгги поздравила себя с большим успехом. Когда закончился очередной танец и послышался латиноамериканский мотив, ее пригласили сразу трое. Но она сказала, что хочет немного передохнуть, а затем произнесет небольшую речь.

Мэгги отошла в сторону и уселась, скрестив ноги. Родители снабдили ее хорошим здоровьем. После тяжелого дня ум ее был ясен. Она сделала все, чтобы ослабить тягостное ощущение, вызванное гибелью трех людей,— собрала всех на танцы, подготовила все для миссии Тинки, организовала охрану лагеря и разгрузку корабля. Начала еще множество важных дел и постаралась привлечь на свою сторону Дэнни Дэйлхауза. Это было личное дело, но тоже важное. Мэгги всегда думала о перспективе, старалась предвосхитить события. Если в будущем на Джеме сформируются супружеские пары, Дэнни, пожалуй, лучшая кандидатура для нее.

Мэгги с некоторых пор была убеждена, что здесь она делает то дело, ради которого рождена. И самое главное — это делать его правильно. А что может быть важнее, чем правильное начало. Никаких фальстартов. Люди счастливы, когда у них много работы. А когда много времени, надо организовать развлечения. Джем принадлежит им, и они должны тут жить и работать.

Ожидая, когда кончится «Ча-ча-ча», Мэгги обдумывала следующий день. Первый корабль уже разгружен, и можно начать его демонтировать на две части и установить в необходимых местах на границе лагеря. Дэйлхауз или Капелюшников?