Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 132)
— Возможно, но не я...
— Я просила не только за себя, но и за тебя. Я знала только твое имя, и было чрезвычайно трудно найти тебя в Болгарии. Тебя считают крупным специалистом-переводчиком.— Она допила виски и отодвинула бокал.— Слушай, Анна, ты мне нужна. Этот проект очень нужен мне. Он будет нужен и тебе, если ты проникнешься патриотизмом.
— Патриотизмом?
— Пусть не патриотизмом, а преданностью,— терпеливо сказала Мэгги.— Преданностью нашему Блоку. Мы тут все из разных стран, но цель у нас одна.
Анна была больше озадачена, чем рассержена рассуждениями странной американки. Она попыталась объяснить Мэгги то, что чувствует:
— Мой дом — Болгария, и я люблю его. Блок Продовольствия — это абстрактное понятие, мисс Миннингер. Я понимаю, что в мире существует две сотни наций, которые могут иметь врагов. Но я не могу сказать, что ощущаю преданность какому-либо союзу, и уж, во всяком случае, не Блоку Продовольствия.
— А человечеству в целом? — спросила Мэгги.— Вот ты только что сказала — мир состоит из двухсот наций. Однако Клонг может принадлежать только одной нации. Никакой борьбы. Никаких шпионов. Никаких дел для рыцарей плаща и кинжала. Кто колонизировал Америку?
— Что? — Анна с трудом следила за ходом ее мысли.— Англичане? А до них были датчане...
— А еще до того — испанцы и итальянцы, а может быть, и те, кого ты так любишь,— полинезийцы, китайцы, викинги... Кто знает. Но сейчас в Америке живут только американцы. А кто будет жить на Клонге через пару поколений? Клонгианцы или как там они назовут себя. Просто раса людей. Все равно, откуда они придут. Все они будут равны, все будут иметь равные возможности. Ты и я можем сделать это реальностью, Анна. Пойми, мы можем построить, мир без национальных барьеров, без войн и соревнований, которые способны его разрушит/,. Ты понимаешь, что значит построить такой расовый мир, чтобы начать все с нуля?
Анна помолчала.
— Я... я сама думала об этом,--- призналась она.
— Разумеется. А я хочу, чтобы это произошло. Хочу заложить основы общества, которое понимает необходимость переговоров, планирования, сотрудничества. Ты знаешь, сколько мы вложили в это мероприятие? Четыре корабля... Почти девяносто человек. Тридцать пять тонн оборудования. Это очень много, поверь мне. Это поразит всех, в том числе и пипов. Гризи, конечно, поднимут цены. Нам нужны все ресурсы. Завтра соберется одна палата Конгресса.
— Ходят слухи,— осторожно сказала Анна,— что проект может быть закрыт...
По лицу Мэгги пробежала тень.
— Нет,— покачала она головой,— этого не произойдет, потому что этот проект слишком важен. Именно поэтому я и просила за тебя, Анна. Если мы пошлем девяносто человек, то это должны быть лучшие из лучших. А ты лучший переводчик из всех, кого я знаю.— Она дотронулась до руки Анны.— Ты понимаешь?
Анна отодвинулась, но не слишком резко, чтобы не обидеть собеседницу.
— Да,— неохотно подтвердила она.— Но с другой стороны — нет. Все это хорошо, мисс Миннингер, но при чем тут огнеметы и другое оружие? Значит, мы хотим построить монолитный мир, уничтожив кого-то?
— Нет, Анна! — воскликнула Мэгги, вложив в эти слова всю силу своей убежденности.— Даю тебе слово, нет?
Снова наступило ‘молчание. Наконец, Анна нарушила его.
— Ясно,— сказала она.— Вы даете мне слово.
— А что я могу еще сделать?
Анна задумалась.
— Мы здесь совсем не общаемся с внешним миром. Мы бы хотелось обсудить этот вопрос с другими людьми. Лучше всего с делегацией моей страны в ООН.
— Почему нет? — согласилась Мэгги.— Вот что я скажу. Когда закончатся тренировки, у нас будет три дня отпуска. Я сама* собираюсь в Нью-Йорк. Поедем вместе. Побродим по ресторанам, заглянем на какую-нибудь вечеринку. И ты сможешь поговорить с кем захочешь. Идет? Анна колебалась. Потом сказала:
— Ол райт, мисс Миннингер. Это довольно заманчиво.— Однако она не собиралась обсуждать свои планы с Мэгги.
— Отлично, милая,— закончила разговор Миннингер.— Теперь, если ты не возражаешь, я оставлю тебя: мне нужно принять ванну.
Мэгги заперла за болгаркой дверь и с удовольствием залезла в ванну, обдумывая разговор. Эта идиотка и не. знает, что, покинув Кемп Детрик, она сможет попасть только на взлетное поле. Шанс поговорить с кем,-либо у нее появится лишь на Клонге. А там пусть болтает, что хочет.
Впрочем. Анна Димитрова — это всего лишь одна из проблем, и не из сложных.
«Ходят слухи, что полет будет отменен!» Черт возьми! Если болгарка слышала это, значит, слышали все. И,, вероятно, слухи близки к истине.
Мэгги позволила себе в ванне пять минут размышлений. Затем она вышла из ванной, накинув полотенце,— не для того чтобы прикрыться, а чтобы не видеть свое тело, покрытое отвратительными прыщами. Она не хотела видеть его таким. И тем более не хотела, чтобы видел сенатор.
Набирая номер сенатора, Мэгги посмотрела на себя в зеркало. Да, вид неприглядный, поэтому она ил не включила видеоканал.
— Хелло, милый,— сказала она.— Прости, что нет изображения, но в этом медвежьем углу нет нужной аппаратуры, и к тому же...— она хихикнула,—я только что из ванной и не одета.
— Хелло, Мэгги.— Тон у сенатора был- нейтральным. Он как бы говорил: да, между нами достаточно близкие отношения, но только не нужно пользоваться этим и давить на меня.— Полагаю, что ты звонишь насчет нового полета?
— Только полагаешь, Адриан? Три недели назад ты голосовал за него.
— Я сам знаю, за что голосую, Мэгги.
— Разумеется, Адриан. Послушай, я позвонила не для того, чтобы ссориться.
— Нет, конечно. Ты позвонила, чтобы попытаться сохранить меня в упряжке. Я был уверен, что ты позвонишь. Ты хочешь сказать мне, что в предприятие вложены огромные средства и нельзя отказываться от проекта и выбрасывать деньги в трубу.
— Что-то в этом роде, сенатор,— нехотя призналась Мэгги.
— Я уверен в этом. Ты знаешь, что все это уже обсуждалось раньше. Каждый раз, когда вам нужны деньги, вы просите немного, чтобы провести исследования. Затем начинаете требовать больше, так как получены хорошие результаты и исследования нужно продолжить. После требуете еще больше, так как в работу уже вложено много денег и глупо бросать ее на середине. А в результате мы получаем такие никому не нужные вещи, как новые ракеты, оборонительные противоракетные системы, ядерные бомбардировщики и вовсе не потому, что этого хочет правительство, а потому, что нет возможности остановиться, коль работа начата. Может быть, пришло время остановить эту затею с Клонгом, Мэгги? Через три дня состоится заседание комитета. Я не знаю, за что я буду голосовать, так как не имею еще всей информации. Но сейчас я не могу обещать ничего.
Мэгги удалось скрыть разочарование, но с гневом справиться она не смогла.
— Адриан, в чем дело? Понимаешь ли ты, как мне дорог проект?
— Ты думаешь, я не знаю? Слушай, Мэгги, это открытая линия, но все же я скажу тебе кое-что интересное... Передо мной завтрашний номер утренней газеты «Геральд», и в ней сообщение из Пекина. Слушай... «Авторитетные источники сообщают; исследование остатков тактрановых спутников показало, что взрыв, уничтоживший сателлит и два транспортных корабля, имеет подозрительное происхождение...»
— Я слышала об этом, Адриан. Но пишут и о том, что диссиденты Народной Республики наверняка замешаны в этом деле.
Сенатор молчал. Мэгги много бы дала, чтобы увидеть сейчас выражение его лица, пусть даже при этом и он увидел бы, как она обезображена. Она даже протянула было руку к выключателю видеоканала. Но тут сенатор снова заговорил:
— Думаю, это все, что ты можешь сказать, Мэгги. Я согласен с тобой в одном — вы втянули нас в дело слишком основательно.— И он отключил связь.
Мэгги десять минут сидела в задумчивости, затем схватила трубку и набрала номер дежурного офицера.
— Говорит полковник Миннингер. Сообщите руководителю тренировок, что меня завтра не будет, и подготовьте транспорт к восьми часам. Мне нужно в Нью-Йорк.
— Есть, мадам,— Офицер не удивился. Ни один участник проекта не мог покидать базу, таков был приказ. Но он также знал, кто подписал приказ.
Мэгги сидела в комнате ожидания Совета Безопасности и ждала вызова. Она не обращала внимания на разговоры членов делегации Перу, которые сидели тут же. Ее мысли были далеко, на Клонге, за много световых лет отсюда. Вскоре появилась молодая негритянка и пригласила ее. Женщина провела ее в скромный кабинет, на двери которого была надпись: Только для высшего персонала».
— Хелло, папа,— сказала Мэгги, как только закрылась дверь, и подставила щеку для поцелуя.
Отец не стал целовать ее.
— Ты выглядишь ужасно,— сказал он как-то отстраненно, без сочувствия в голосе.— Какого черта тебя туда понесло?
Мэгги была захвачена врасплох. Это был не тот вопрос, которого она ждала и который готова была обсудить. Но ответила сразу:
— Я обучаю колонистов тактике выживания.
— Посмотри на это.— Отец протянул ей пачку снимков.— Образцы из личной коллекции Наследника Мао. Стоили мне кучу денег.
Мэгги взяла один снимок. Это была голограмма. Она чуть повернула ее, чтобы получить трехмерное изображение. Критически заметила:
— Здесь я выгляжу слишком толстой.
— А это взято у курьера в Оттаве. Полагаю ты узнаешь. Вот один из троих парней кидает гранату. А это — струя из огнемета. А вот одна из девушек, не могу сказать кто. Она поражает кого-то, очень похожего на кринпита. Кажется, у нее меч...