Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 128)

-— Как бы мне также пролезть?

— Почему ты нс откроешь/клетку? Убивающие суют такую твердую штуку в определенное место клетки, когда хотят открыть ее.

— О чем ты говоришь?

— Подожди, тут есть одна такая. Я покажу.

Понятия Шарн-игона о ключах и замках отличались от человеческих. Однако и у кринпитов было нечто подобное. Он ерзал от нетерпения, пока умирающее Привидение тащилось к клетке с чем-то твердым и блестящим во рту.

— Ты освободишь меня? — спросил кринпит.

— Но ты же меня съешь.

— Да, съем. Но ты ведь все равно умрешь.— И Шарн-игон добавил: — Твой голос очень слаб.

Шарист что-то печально просвистел. Видимо, примирился с этой неизбежностью.

— Если ты освободишь меня,— начал торговаться Шарн-игон,— я убью за тебя Ядовитое Привидение.— И признался: — Я все равно буду убивать, так как они убили мою жену.

— Сколько убьешь? — с сомнением пропел шарист.

Сколько смогу. Одного обязательно... Не.т, двоих. Двоих — за тебя и остальных, а сколько смогу — и за себя.

— Троих за меня. Трое напали на меня и причинили мне боль.

— Хорошо, троих. Но давай быстрее, а то Привидения вернутся.

Через несколько часов, уже на пределе своих сил, Шарн-игон приблизился к деревне кринпитов. Это была не его деревня. Он давно слышал доносящиеся отсюда звуки, но был настолько болен и слаб, что добирался очень долго.

— Шарн-игон, Шарн-игон,— бормотал он, приближаясь к чужой деревне.— Я не ваш. Шарн-игон...

Мимо проползла самка, даже не обратив на него внимания. Это удивило его, несмотря на то, что именно этого он и ожидал. Каждый шаг по деревне давался ему с трудом.

— Шарн-игон! — опять позвал он.— Я хочу поговорить с кем-нибудь из вас, хотя я не ваш.

Ответа, конечно, не последовало. Контакт оказалось установить не просто. Деревни были изолированы друг от друга как географически, так и в прочих отношениях. Они не воевали, но и не поддерживали никакой связи.

— Шарн-игон! — начал он снова, и тут наконец-то навстречу ему выполз самец-мать. Не Заговорил с ним, но и не уходил. Двигаясь, он произнес свое имя:

— Тшар-п-фланг.

— Хороши ли празднества, чужой брат? — вежливо спросил Шарн-игон.,

Ответа не было, только снова было названо имя, на этот раз громко и отчетливо.

— Я не ваш,— сказал Шарн-игон.— Мне неприятно находиться здесь. Вам это точже неприятно. Однако я должен поговорить с тобой.

Снова послышалось имя чужого кринпита, и вот Шарн-игон услышал:

— Зачем ты здесь, Шарн-игон?

У него дрогнули колени:

— Мне нужна пища. Шарист был такой тощий, что мне не удалось восстановить силы.

Шарн-игон постарался не есть отравленных Привидений. Он был уверен, что убил двоих, а третий если и останется в живых, то придет в себя нескоро. Так что он отдал долг шаристу.

Но он еще не отомстил за Чи-прюитт.

Шари -игон с трудом сломал традиционные барьеры между деревнями. Это заняло много времени и отняло у него много сил. Но в конце концов Тшар-п-фланг предоставил ему кров и выполнил его просьбу.

Шарн-игон ел то, что ему принесли, а Тшар-п-фланг оживленно разговаривал с жителями деревни за стенами хижины. Затем все они вошли и окружили Шарн-игона, наблюдая, как он управляется с едой. Шарн-игон игнорировал все вежливые звуки любопытства до тех пор, пока не наелся. Затем отодвинул в сторону объеденный скелет и заговорил.

— Ядовитые Привидения убили мою жену и не съели ее. Послышались возгласы осуждения.

— Они схватили меня и посадили в клетку. Они забрали моих детенышей и утащили куда-то, но я уверен, что и их они не съели.

Снова оглушительные звуки — смесь сочувствия и гнева.

— Они захватили Верхнее и Нижнее Привидения и много других живых существ, но не съели. Я убил троих. Хотел бы убить и больше. Вы друзья Ядовитых Привидений?

Тшар-п-фланг с презрением- сказал:

— Нет. Их друзья — Нижние Привидения.

Кто-то заметил:

— Но Привидения умеют убивать. Они говорили с нами на нашем языке и требовали, чтобы мы не воевали с ними, а то нас перебьют.

— Ядовитые Привидения лгут! — воскликнул Шарн-игон.— Послушайте, они уверяют, что прилетели из другого мира, подобного звездам на небе. Вы знаете, что такое звезды?

— Говорят, они светят на небесах.

—. От небес исходит тепло. Я не слышал ничего об этих звездах. Как бы громко я ни кричал, я не слышал эха от них.

— Мы тоже говорили об этом,— осторожно сказал Тшар-п-фланг.— Но мы боимся Ядовитых Привидений: они убьют нас и не станут есть.

— Да, возможно, так и будет,— сказал Шарн-игон. И, -помолчав, продолжал: — Если мы не убьем их первыми. Если Все наши деревни не объединятся, и не нападут на них, и не убьют их всех.

Мэгги Миннингер больше не была блондинкой. И в паспорте ее имя было другим. Согласно путевым документам, она была теперь майором, направляющимся к новому месту службы. Хотя генерал, подписавший документы, санкционировал возможную задержку, вряд ли он предполагал, что майору придется задержаться в Париже.

В маленькой комнате отеля Мэгги съела несколько круассанов с апельсиновым соком и позвонила, чтобы узнать, не пришло ли письмо, которое она ждала.

— Сожалею, мисс Бернарди, но ничего нет,— вздохнула консьержка.

Мэгги с отвращением надкусила еще один круассан. Франция номинально входила в Блок Продовольствия — в основном за счет вин — но, черт побери, что за гадость подают здесь на завтрак.

Она устала от этой комнаты, от застоявшегося запаха, оставленного здесь предыдущими постояльцами. Ей хотелось двигаться, а места было мало. Пока она торчит в этой комнате, корабли пипов летят на Клонг, собирается новая миссия стран Блока Продовольствия и только Бог знает, что происходит в Вашингтоне и ООН.

Закончив завтрак, она быстро оделась, а когда спустилась вниз, увидела на столе записку: «Мисс Эстер Бернарди ждут в 15.00 для встречи».

Видимо, записка ждала ее уже давно. Мэгги не стала ругаться с консьержкой. Ей нужно решить, как убить время. Еще целых пять часов! Она пошла на улицу Конартин, раздумывая, чем же заняться. Время надо было потратить хоть с какой-то пользой.

День выдался теплый. Запах газолина висел над Плас Опера. Хотя Франция принадлежала к Блоку Продовольствия, она была гостеприимна по отношению и к арабам, и к пипам. Вот еще одна причина, почему нельзя доверять лягушатникам, думала- Мэгги. Но не сейчас же заниматься подобными проблемами. Сейчас необходимо на что-то потратить пять часов. Могло быть только одно решение. Она должна делать то, что делает большинство американок в Париже. Она пойдет по магазинам. Это лучший способ не привлекать к себе внимания. К тому же ей самой этого хотелось.

Тайной страстью Мэгги, которую она тщательно скрывала, было хождение по магазинам. Она с удовольствием щупала ткани, примеряла одежду, обувь. В ее маленькой квартире в Хьюстоне было две комнаты, и обе, как и гостиная, были завалены покупками. Они были засунуты в шкафы, под диваны прямо в пластиковых мешках:' свитера, которые она никогда не надевала, одежда, скроенная, но не сшитая... Спальня ее всегда была чисто прибрана: никогда не знаешь, кто сегодня ляжет с тобой. Но эти две тайные комнаты были частью ее сущности. Мэгги Миннингер не делала дорогих покупок. Не потому, что была скупа,— ее счета в банке были неограниченными. Но у нее был свой особый вкус, который и определял характер покупок. Периодически она объявляла войну своей расточительности, и тогда Миссия Доброй Воли и Армия Спасения растаскивали ее залежи. Однако спустя неделю все начиналось сначала.

Мэгги не привлекали обычные ловушки для туристов на Елисейских полях. Магазины фирм «Юнинрикс», «Прентампс» и «Галери Лафайет» — те были в ее вкусе. К тому же она понимала, что не может целиком отдаться своей страсти. Ведь ей некуда было девать покупки, а оставить их в гостинице — значит привлечь внимание. Поэтому пять часов она провела в парижских магазинах, и для продавцов это было настоящей пыткой, что Мэгги Миннингер вовсе не беспокоило. Когда, наконец, такси ровно в три часа доставило ее к отелю, настроение у нее улучшилось. Она пересела в другой автомобиль и откинулась на твердую пластиковую спинку сиденья, ожидая, что будет дальше. Водитель остановился на Плас Венесуэла.

Среди туристов мелькнуло лицо ее отца, который вовсе не удивился, увидев ее.

— Привет, дорогая,— сказал он.— Я принес твою игрушку. Она взяла у него камеру и придирчиво осмотрела ее. Камера была тяжелее, чем казалась на вид. Значит, нужно быть осторожной и не давать ее никому.

— Не пытайся снимать,— сказал отец, садясь в машину..— Повесь на шею, и все. А когда прибудешь, куда направляешься...— Он нажал на затвор, и камера открылась, обнаружив предмет, отливающий тусклым металлическим блеском.— Это то, что тебе надо. И еще сто тысяч нефтедолларов в сумке.

Спасибо, папа.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты не сказала матери, что я позволил тебе пойти на это?

— Конечно, нет!

— И не говори,— одобрил он задумчиво.— Как обстоят дела в Кемп Детрик?

— Неплохо, папа. Ты дашь мне транспорт, и я смогу послать несколько стоящих парней.

Он кивнул.