Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 129)

-- Ты знаешь, вины обстреляли одного из наших парней. Все обошлось без последствий, но прецедент есть.

— Он не отстреливался?

— Нет! Это твой старый знакомый по Болгарии. Насколько я знаю, он не верит в то, что применение силы подействует. По моему требованию, он доложил об инциденте в ООН. У него есть ленты и снимки, доказывающие, что это было нападение.

Отец взглянул в окно машины. Они уже пересекли Сену и углублялись в рабочий пригород Парижа.

— Здесь я выйду. Увидимся в Вашингтоне, дорогая. Береги себя.

На следующее утро Мэгги была в Триесте. Но здесь она была уже не Мэгги Миннингер и не Эстер Бернарди, а сонной швейцарской домохозяйкой. Югославскую границу она пересекла на наемном фиатовском электромобиле. С нею ехали женщины, намеревавшиеся купить дешевые овощи в Югославии. Приехав в Загреб, она пересела в автобус, который направлялся в столицу. Предмет, который передал ей отец, находился в плоском пластиковом мешке под свитером и старой потрепанной книжкой. Она очень устала и хотела спать.

Мэгги росла в семье Годфри Миннингера. Она была единственным человеком в мире, которому ее отец доверял полностью. Вначале он делился с ней потому, что она еще ничего не могла понять и можно было спокойно говорить при ней все. Затем потому, что она стала хорошо его понимать. Она знала курьеров и двойных агентов. Она выросла в атмосфере шпионажа и тотальной подозрительности, ликвидаций предателей и врагов в самом центре зловещей паутины, окутавшей весь мир.

Но сейчас она была не в центре паутины, а на самом краю ее, где риск был особенно огромным, а наказание мгновенным и жестоким. Она быстро шла по улице, избегая прямых взглядов. Двери маленьких магазинчиков были открыты, и ее это радовало. Потянуло острым запахом жарящегося мяса из закусочных, тошнотворным запахом немытых подмышек из одежных лавок. Вскоре она увидела дом, который искала. Надпись гласила: «Электротек, Мюнхен». Офис располагался над небольшой мастерской, где мужчина что-то шил на допотопной швейной машинке.

Она взглянула на часы: до встречи еще полчаса. Человек, с которым она должна встретиться,— маленький щуплый итальянец в пиджаке футбольного клуба Скопле. Пока поблизости не было никого, кто походил бы на него.

Она заметила несколько ларьков вокруг двухэтажного дома, напоминавшего здание вокзала в каком-нибудь заштатном американском городишке. Базар?.. Мэгги влилась в толпу женщин и мужчин с корзинами розовых помидоров. Здесь же шныряли ребятишки. Да, на базаре она ни у кого не вызовет подозрений.

Однако она была голодна. Был сезон клубники, и Мэгги купила полкило ягод и бутылку пепси. Уселась на край каменной балюстрады и стала есть. Конечно, она с большим удовольствием съела бы бифштекс с кровью, но где здесь такое найдешь. А так она, по крайней мере, ничем не отличалась от окружающих: простая домохозяйка, направляющаяся по своим обычным делам.

Ровно в два часа она была перед «Электротек, Мюнхен» и, стоя здесь, изучала, как ей было предписано, путеводитель по Белграду. Она прождала полчаса, изредка приглядываясь к прохожим, затем со злостью сунула путеводитель в урну. Значит, свидание переносится на десять вечера в старый отель, большой и роскошный. Но, черт побери, что ей столько времени делать?

Она шла по улицам. Трудно пробыть семь часов на ногах, но изредка можно останавливаться и пить содовую. Слава Богу, она наконец-то нашла кафетерий. Эти странные буквы весело горели над входом. Мэгги изучала в университете кириллицу, и даже ее скудных знаний хватило, чтобы понять — одна из ее проблем решена. Она с трудом заказала себе что-то, как ей показалось — жареного цыпленка с зеленью и овощами. Времени у нее в запасе было много. Поев, она расплатилась и снова оказалась на улице. Не пропускала ни одного туалета, ни одной лавчонки. Прошлась по ботаническому саду, по бульвару маршала Тито. А затем хлынул дождь. Она спаслась от него в кино, где до девяти смотрела чешскую комедию с субтитрами на сербско-хорватском. В кино она думала только о том, как бы не заснуть.

Но когда она пришла в отель, то столкнулась с серьезной проблемой: итальянец не явился.

Мэгги шаталась от усталости, ее одежда была грязной. Ей казалось, что от нее уже стало нести потом. Отец не все предусмотрел, думала она с горечью. Он должен был предвидеть, что портье обратит внимание на потную замызганную иностранку, которая вдруг появится среди этой роскоши, мрамора под музыку струнного трио. Если бы она была мужчиной, все было бы проще. Можно было бы прикрыться проституткой. Взять хотя бы вон ту тощую блондинку, сидящую в одиночестве у камина, или пышную брюнетку, которая уже дважды покидала холл, и каждый раз с другим мужчиной, и опять возвращалась, чтобы подцепить нового клиента. Мэгги отказалась от кампари и заказала официанту турецкий кофе. Итак, встреча теперь состоится завтра в полдень. Но где провести ночь?

У проституток есть комнаты. Прикинуться одной из них?.. Идея не то чтобы претила Мэгги с моральной точки зрения. Просто она сразу поняла, что это неосуществимо практически. Даже если бы она сняла комнату, ее сразу выкинули бы вон как посягнувшую на монополию местных проституток. Мэгги изучающе оглядела мужчин, сидящих в одиночестве: некоторые наблюдали за ней с явным интересом.

Она взяла кофе и подсела к блондинке. Заговорила с нею по-английски, полагая, что в таком отеле проститутки должны знать самые необходимые в их обиходе слова.

— Сколько за ночь? —спросила она.

Блондинка изобразила возмущение.

— С тобой? Какая мерзость. Я никогда не занималась этим с женщинами.

— «Пятьдесят долларов.

— Сто!

— Ол райт, сто. По только ты должна будешь выполнять все мои желания, а у меня вкус не совсем обычный.

Блондинка пожала плечами, подозвала официанта.

— Сначала купи мне настоящий виски, а потом объяснишь, что у тебя на уме. Тогда и посмотрим.

На следующее утро Мэгги проснулась свежей и отдохнувшей. Она вымылась под душем, переоделась и с улыбкой заплатила проститутке.

— Могу я задать вопрос? — спросила женщина, пересчитывая деньги.

— Конечно.

— Мне пришлось гладить тебе шею, пока ты не заснула. Это действительно удовлетворяет тебя?

— Еще как! — снова улыбнулась Мэгги.

Она величаво вышла из мотеля, вежливо кивнув местным полицейским в мешковатой униформе. Бульвар вывел ее к кафе «Лондон». В кафе за столиком сидел с кружкой пива щуплый итальянец. На нем была шапочка с эмблемой спортивного клуба Скопле.

Мэгги села за его столик, заказала кофе и удалилась в дамский туалет. Когда она вернулась, итальянца' не было. Пластиковый мешок, который она оставила на стуле, казался нетронутым, но, ощупав его, она поняла, что камеры в нем уже не было, а вместо нее в мешке лежало что-то вроде толстой книги.

Мэгги пересекла границу тем же способом, каким прибыла сюда. Вскоре она уже была в Триесте и вернула себе прежний облик. В самолете, который нес ее в Париж, она заперлась в туалете и исследовала содержимое пластикового мешка.

Каким образом Джелизи стал в большой армии шпионов тем, кому можно доверять, она не знала. Он не произвел на нее впечатления преданного человека. Однако выполнил все, что от него требовалось. Маленькое устройство было на пути к цели, а в ее руках были микрофильмы, зафиксировавшие все секретные переговоры между Землей и лагерем Блока Продовольствия на Клонге. Отец будет доволен ею.

До сих пор Анна Димитрова видела в Соединенных Штатах то, что есть в большинстве стран мира: аэропорты, комнаты отелей, улицы городов... Но сейчас она с живым интересом смотрела на ландшафт, разворачивающийся перед нею, пока она ехала в скоростном электробусе к месту назначения. Столько открытого пространства? Не занятого даже фермами.

Больше половины пассажиров в электробусе были американцами. Некоторые из них курили, невзирая на запрещающие надписи, другие жевали резинку, трое на заднем сиденье по очереди прикладывались к бутылке. Американский сержант, который сразу же предложил ей полплитки шоколада, сейчас угощал чем-то женщину-агронома из Канады.

Нан внушала себе, что американцы ей понравились, хотя это было нелегко. Почти все мужчины старались завязать с ней дружеские отношения и по прошествии всего нескольких минут уже силились превратить их в сексуальные. Даже вьетнамский полковник, что сидел перед нею, такой любезный и обходительный, -вскоре начал делать весьма двусмысленные намеки на прекрасном английском языке. Нан уже поменяла шесть мест, отчаявшись найти спокойное. Теперь она сидела, глядя в окно, но ничего не видя. Какой отвратительный, наглый, бесцеремонный народ'...

Нан пощупала магнитофон, который лежал в кармане ее блузки. Она помнила содержание пленки наизусть. Как всегда, оно было формальным и исключительно коротким: «Дорогая Анна! Я благодарю тебя за твои письма и часто думаю о тебе. С признательностью, Дулла».

Мог бы потратить побольше долларов,— подумала она и тут же оборвала себя. Ахмед был из бедной страны. Каждая буква, переданная из Клонга на Землю, стоила чрезвычайно дорого. Сама она, отправляя свои письма, тратила уйму денег. Ей никогда не приходилось экономить каждый цент. Со вздохом она отбросила мысли о Дулле и начала думать, о более близких вещах. Вскоре электробус остановился. Три американца в военной форме вошли в салон. Один поднял руку, призывая к тишине.