Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 122)

И все же кое-что удалось оавершить. Во всяком случае, Дэнни смог отправить пару отчетов на Землю. Пусть ему позавидуют коллеги из МТИ. Правда, сам он не был удовлетворен и продолжал изучение.

Главное, что нужно разгадать,— тайна трех независимых рас, живущих на планете. Между расами не было никакой взаимосвязи. По крайней мере, люди не замечали ее. Буро-верты вообще, казалось, не вступали ни с кем в контакт. Шаристы и кринпиты хоть и вступали, по совсем не для гармоничного сотрудничества. Шаристы никогда не опускались на землю. На поверхности у них было много врагов: одни из них были похожи на летучих мышей, другие — на лягушек. Боялись они и кринпитов. Если же шарист подлетал к земле так близко, что враги могли до него дотянуться, он, как правило, тут же и погибал, поэтому вся жизнь шаристов протекала в воздухе, а конец свой они находили в желудке одного из земных существ. Такой невеселой была судьба этих симпатичных безвредных летунов.

Капелюшников скользил совсем низко над землей в одном из воздушных потоков. Оказавшись на высоте пяти метров, он. спустил веревку и скатился по ней вниз. Шары проволокли его. несколько метров по земле, затем он привязал шар к дереву и встал.

Дрожь волнения охватила Дэнни в предчувствии первого полета. Пожалуй, самое трудное, думал он, это посадка. Он направился к Капелюшникову, чтобы помочь ему, и внезапно остановился, оглушенный выстрелом у себя за спиной.

Он в ярости обернулся:

— Какого черта, Моррисей?

Биолог снова вскинул винтовку на плечо.

— Я добываю образцы, Дэнни,— сообщил он радостно. Видимо, при выстреле он учел направление и силу ветра, так как шарист упал прямо к его ногам.

— А, черт,— выругался он.— Снова самка.

— Неужели?—изумился Дэнни, глядя на то, что показалось ему чудовищным пенисом.— Ты уверен?

— Меня эта штука тоже сначала ввела в заблуждение,.— ухмыльнулся Моррисей.— Однако у самцов такого, органа нет.. Да, у них нет пениса. Эти существа занимаются любовью не так, как мы,, Дэнни. Самки выкидывают яйца прямо в воздух, а самцы направляют в них свою сперму.

— Когда же ты понял это? — Дейлхауз был обеспокоен. Ведь основным правилам экспедиции было: новыми, открытиями нужно делиться со всеми немедленно.

— Я думал, это связано с их способом производства, водорода,— сказал Моррисей. - В этом процессе участвует излучение солнца. Когда они. видят свет наших прожекторов,, начинается процесс оплодотворения. А поскольку мы оказались под ними как раз в такой момент, нас и опрыскало, их спермой.

— Я знаю, чем< нас опрыскало,— сказал Дэнни.

— Да! И ты знаешь, что когда я, препарируя тела ша-ристов, добирался до половых органов, я ощущал сильнейшее, возбуждение, и оно доходило до оргазма. Эта работа мне очень понравилась.

— И ты убиваешь их именно для этого? Ты же спугнул всю стаю. Как мне теперь наладить контакт с ними?

Моррисей ухмыльнулся и не ответил. Дейлхауз понял его без слов. Какие бы эмоции ни были присущи шаристам, страх не входил в их число. Моррисей уже подстрелил не менее дюжины шаристов, но стая все время находилась в пределах видимости. Может,, их привлекает свет? На планете, где постоянно царил сумрак, такого понятия, как день, не существовало. Люди пытались создать его подобие, включая прожектора «утром» и выключая их на «ночь». Искусственный световой день длился двенадцать часов. Один прожектор был включен постоянно — чтобы отпугивать хищников, говорили члены экспедиции, но на самом деле из-за того, что ими владел первобытный страх темноты.

Моррисей поднял шариата — тот был еще жив и слегка шевелился. Здесь, на земле, шаристы никогда не издавали Звуков. Моррисей объяснял это тем, что их голосовые связки приводятся в движение водородом, а газовые мешки были теперь пусты. Но э го существо пыталось что-то сказать. Первый шарист, подстреленный Моррисеем, жил целых сорок часов. Бродил по лагерю, волоча за собой пустой мешок, и его вид вызывал сострадание. Дейлхауз невольно обрадовался, когда шарист,, наконец, умер.. Этот же умер почти сразу, и Моррисей сунул его в свою сумку.

К ним подошел Капелюшников, потирая поясницу.

— Кто поднимается в воздух первым, всегда чем-то жертвует. Ну, Дэнни, ты еще хочешь лететь?

— Ты имеешь в виду—.прямо сейчас? — удивился Дэнни.

— А почему бы и нет? Ветер благоприятствует. Вот только нужно еще пару баллонов наполнить.

Это заняло гораздо больше времени, чем предполагал Дэнни. Наполнить газом два баллона, чтобы они могли поднять человека, насосом, который выпускал воздуха больше, чем накачивал, оказалось делом трудным и долгим. Дейлхауз ел, прогуливался, пытался заняться чем-нибудь еще, но все время возвращался к насосу и поглядывал на гроздь болтающихся на веревке шаров.

Погода постепенно портилась, облака закрывали небо от горизонта до горизонта. Но Капелюшников был настроен оптимистически.

— Облака унесет ветром, и небо прояснится,— сказал он уверенно.— Все о’кей. Привязывайся, Дэнни.

Дэнни, не вполне ему доверяя, все же накинул на себя ремни. Он был выше, но гораздо легче русского, и мощный Капелюшников хмыкнул, стравливая излишки водорода.

— Иначе,— объяснил он,— ты улетишь в свой Мичиган. На плечах были быстро отстегивающиеся замки, и Дейлхауз дотронулся до них.

— Нет, нет! - запротестовал русский.— Можешь воспользоваться ими, когда будешь на высоте двести метров, если тебе недорога жизнь.— Он показал Дэнни два контрольных шнура.— Это не реактивный самолет, понимаешь? Это .шар для свободного полета. Здесь нет горючего. Ты можешь летать, куда тебя тащит ветер. Все дело в том, чтобы найти нужный поток. Если тебе нужно опуститься — страви газ. Но лучше его экономить.

Дейлхауз покрутился, чтобы ремни легли поудобнее. Совсем не похоже на планеры, подумалось ему, на которых он летал над озером Мичиган. Но если на этой штуке смог полететь русский, значит, сможет и он. По крайней мере, Дэнни надеялся на это.

— Я готов,— сказал он.

— Тогда летим,— объявил Капелюшников. Накинул на себя ремни, застегнул их, поднял с земли довольно большой камень и кивнул Дэнни, чтобы он сделал то же самое. Кто-то из стоящих рядом поднял камень. По команде Капелюшникова отвязали шары. Русский, неуклюже подпрыгивая, приблизился к Дэнни.

— У тебя все в порядке? — Дэнни кивнул.— Тогда бросай камень и летим!

Он бросил свой камень и по диагонали полетел вверх. Дейлхауз сделал глубокий вдох и последовал его примеру. Казалось, все было в порядке. Не было никаких перегрузок, только онемели ноги. Дэнни смотрел вниз, пока не поднялся на высоту с полсотни метров.

Они дрейфовали на юг вдоль побережья. Высоко над ними, чуть в стороне, парили шаристы. Внизу виднелся лагерь экспедиции. Дэнни уже был на уровне последней ступени их ракеты, на которой они должны были вернуться на Землю. Слева от него расстилалось море, и вдали виднелись острова, покрытые густой растительностью. Вдруг он услышал крик Капелюшникова.

— Что? — переспросил он. Расстояние между ними увеличивалось. Каппи был метров на сорок выше и летел в глубь материка. Видимо, он попал в другой воздушный поток.

— Сбрось... немного... балласта! —кричал русский.

Дейлхауз кивнул и потянул за шнур, связанный с клапаном. Ничего не получилось.

Он потянул сильнее. И тут же из танка на него хлынула вода. Танк находился где-то над пассажиром. Вымокший Дэнни выругался и решил потом этот элемент конструкции доработать.

Но он летел!

Не очень красиво. Совсем не грациозно. Даже с управлением едва справлялся, и первый час полета провел, гоняясь за Каппи по небу. Это было похоже на игру в догонялки. Правда, Капелюшников делал все, чтобы облегчить ему задачу, но Дэнни так и не смог приблизиться к русскому.

Но он летел! Это было как во сне. Полное завоевание воздуха! Никаких двигателей. Никаких крыльев. Никакой техники. Он просто плыл в океане атмосферы, не делая для этого никаких усилий.

Такие чувства владели им и в этот, первый раз, и в дальнейшем. Со временем он приобрел опыт управления. И войти в контакт с шаристами оказалось несложным делом. Он не пытался догнать их, это было бы бессмысленно, ведь они более искусные пилоты. Они сами подлетали к нему, окружали, заглядывали в лицо, пели... О, как они пели!

Всю следующую неделю, вернее, то время, что здесь, на Клонге, можно было условно принять за неделю, Дейлхауз провел в воздухе. Жизнь в лагере проходила без него. Даже Каппи чаще бывал на земле, чем он. Ничто не привязывало Дэнни к земле. Он ощущал себя гостем, когда ему приходилось спускаться, чтобы поесть, поспать, наполнить баллоны. Гарриет прикрикнула на него, когда он потребовал данные о языке шаристов. Видимо, она и сама еще не слишком много знала. Она сожалела о том, что приходится тратить энергию на генерацию водорода. Даже Моррисей молил Дэнни найти время для помощи ему в изучении других существ. Но Дэнни уже был не с ними. Он жил в небесах Клонга. Из жалкого любителя он превратился в искусного аэронавта. Даже стал обмениваться информацией, правда весьма элементарной, с некоторыми шаристами. Один из них, самый крупный — почти два метра в диаметре, казался Дэнни дружелюбней- других. Дэнни назвал его Бонни Принц Чарли. А как шарист сам себя называет, он понятия не имел. Если бы не было физической необходимости, Дэнни вообще не возвращался бы в лагерь.