Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 113)

— Что? Что? — спрашивал он.

— Радиосообщение от Длинноносого. Это сигнал опасности, Хуа-цзе!

— Черт! И что он сказал?

— Он ничего не сказал. Это был автоматический аварийный сигнал. Я попытался вызвать его, но безуспешно.

— О,— Фенг нервно стиснул руки. Еще одна угроза коммуне. Два члена экспедиции в опасности, может, даже погибли. И все из-за того, что он по глупости позволил разделить силы. Две ничтожных личности, конечно, — горец и испанец, но тоже люди. Их гибель может вызвать серьезные трудности. И пропали не только люди. Одна из трех телекамер. Радиопередатчик. Драгоценный пластик, из которого сделана их лодка. Это невосполнимые потери. Пришлось истратить много пластика, чтобы соорудить лазарет для больных. Это тоже глупость. Вполне можно было сделать барак из бревен и жердей, нарубив их в лесу. В этом климате такого убежища вполне достаточно. Почему он позволил израсходовать пластик, а не воспользовался тем, что предлагает природа? Можно ли построить новую лодку? Пожалуй, пластика хватило бы на корпус. Но если сделать лодку, кого послать на ней? Сначала их было одиннадцать. Один умер, два пропали, четверо больных. Не будет ли еще большей глупостью, если он снова разделит силы, чтобы исправить то, к чему привела его первая глупость? И кто может поручиться, что с теми, кто отправится на лодке, не случится то же, что произошло с горцем и испанцем?

— Мы идем, Хуа-цзе?

Он оторвался от своих размышлений.

— Что?

— Мы попытаемся помочь нашим товарищам?

Фенг стиснул руки.

— Как? — спросил он.

На планете, где нет ночей, дни бесконечны, размышлял Дейлхауз, углубившись на метр в клонгскую почву. Он рыл землю уже часов восемь. Хотя кучка грунта у края ямы была небольшой, Дейлхауз подумал, что он летел сюда вовсе не для того, чтобы копать отхожее место. Но его нужно выкопать, и из всех членов экспедиции он самый подходящий для этой работы. Они были на планете всего три дня — старые привычки отсчета времени умирали с трудом. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы улеглись первые восторги. Участники экспедиции уже познали и неприятную работу, и скуку. А в первые часы после приземления, когда раскинули первый тент, на них обрушился шторм, сорвавший палатку. Другим их «развлечением» стало всеобщее расстройство желудков, после которого строительство нужника стало жизненно необходимым. И что хуже всего, оказалось, что на планете есть недружелюбные к ним существа. Капелюшников отчаянно ругался по-русски, докладывая, что уже третий запущенный им зонд исчез с орбиты. Все это означало, что приключения с земли перенеслись и на Клонг. Внезапно его лопата ушла в пустоту. Дэнни потерял равновесие и упал в яму, лицом прямо в раскрывшуюся пустоту. Отттуда исходил тяжелый влажный запах. Ему тотчас пришли в голову замурованные подвалы с глухими камерами, и он услышал быстрые легкие шорохи. Змеи? Он содрогнулся при этой мысли и, как пружина, выскочил из ямы. То был самый настоящий земной страх, неуместный на Клонге. Вряд ли там нечто большее, чем гнездо крыс. Дэнни закричал:

— Моррисей!

Биолог находился в нескольких метрах от него. Он занимался посадкой растений, завернутый в пластиковые конверты.

— В чем дело?

— Я наткнулся на подземный ход. Хочешь взглянуть? Моррисей взглянул на саженцы, на яму Дейлхауза и сказал:

— Конечно, но сначала я закончу посадку. Не копай больше, подожди меня.

Это был приятный приказ. Дэнни исполнил его с благодарностью. Он уже привык подчиняться, к тому времени, когда ему поручили копать нужник, он стал подручным для любого более ценного члена экспедиции, которому требовались рабочие руки. Гарриет он помогал устанавливать радио, Моррисею — таскать саженцы и удобрения, Кербо — разыскивать томаты в банках и кухонную утварь, раскиданную штормом. В общем — любому. Уже дважды приходилось опорожнять химический туалет на корабле, которым они пользовались, в мелкие ямы — он же и копал их где-нибудь в окрестностях лагеря. Никто не хотел ждать, пока он завершит устройство нужника. Более того, все они даже мешали ему закончить его, отвлекая. Это было неприятно. Но все же он на Сыне Кунга! Дэнни вдыхал запахи Клонга, похожие и одновременно не похожие ни на что земное. Видел ландшафт планеты — пока немного, но он еще осмотрит все. А сейчас он был именно тем, чем должен стать в компании специалистов. Он не был ни поваром, ни фермером, ни врачом, ни радиоспециалистом. И не обладал ни одним из полезных навыков, какими обладали остальные. Сейчас в экспедиции он был без дела и так будет до того момента, когда они вступят, наконец, в контакт с разумными существами и он сможет применить свои знания, ради которых его и взяли. Ну, а пока он был на подхвате. Русский пилот позвал его:

— Эй, Дэнни, я принес тебе попить. Возмести свой пот!

— С удовольствием,— Дэнни заметил, что Капгш поднял стакан, в котором было на сантиметр воды. Русский широко улыбался. Дейлхауз жадно проглотил воду, вытер губы, затем влажный лоб. Капелюшников прав насчет пота. В этом жарком влажном климате они все буквально обливались. Пилот только что закончил монтаж дистиллятора. Он пока работал от паяльной лампы. Позже его перенесут на берег озера и он б\дет питаться солнечной энергией. Но сейчас он необходим здесь, экспедиция нуждалась в питьевой воде.

— Хорошо, да? — спросил К.апелюшников.— Суди так: тебе стало лучше, значит, ты выпил не яд. О’кей! Тогда пойдем, принесем выпить Паше.

Переводчица взяла на себя обязанности руководителя при установке лагеря, и никто ей не возразил. Половину своего времени она проводила на радиостанции, ища связь, другую половину раздавала задания и контролировала их выполнение. Может, она правильно поступила, подумал Дейлхауз, она самый упрямый человек в экспедиции, и никто не хочет спорить с ней. К тому же внешне она очень непривлекательна. Однако она с благодарностью приняла воду.

— Спасибо, что смонтировали дистиллятор. И„ конечно, за нужник, Дэнни. А теперь, если вы оба...

— Я еще не закончил,— поправил ее Дэнни.— Джим сначала хочет посмотреть лаз. Есть что-то новенькое по радио?

Гарриет улыбнулась поджатыми губами.

— Мы получили радиограмму от пипов.

— О том парне, который пропал?

— Нет. Взгляните,— она подала им пленку с факсимиле, и прочитала наизусть:

— «Народная Республика протягивает руку дружбы второй экспедиции, прибывшей на Дитя Кунга. Благодаря мирному сотрудничеству мы достигнем блистательных результатов на пользу всему человечеству. Приглашаем вас на празднование 1500-летия трудов Конфуция, в честь которого названа наша звезда».

Дейлхауз был поражен:

— Ведь это один из зимних праздников, верно?

— Ты прекрасно информирован, Дэнни. Этот праздник в декабре. Это поистине ответ Конфуция Ханнуке.

Дэнни нахмурился, соображая.

— Но ведь сейчас у нас октябрь!

— Молодец, Дэнни. Так как же ты истолкуешь их предложение?

— Не знаю. Что-нибудь вроде того, что они просят не соваться к ним пару месяцев.

— Видимо, так. Впрочем, нельзя сказать, что они недружелюбно отнеслись к нам,— сказала Гарриет, рассматривая пленку.— Обратите внимание, они называют имя Конфуция в латинском произношении, а не Кунг Фу-цзе, как он произносится по-китайски. Уже одно это говорит о почтительном к нам отношении. Но...— она нахмурилась, глядя на ленту. Глаза ее были слегка выпучены, как у кролика, так как она носила толстые контактные линзы.— Но с другой стороны, они не Преминули упомянуть, что мы вторая экспедиция.

— Подчеркнув то, что они первые. Но какая разница? Пусть даже они и первые. Согласно международным положениям, они не могут выдвинуть территориальные претензии ни на что, кроме области с радиусом в пятьдесят километров вокруг своей основной базы.

— Но они намекают на то, что могут объявить часть планеты своей собственностью.

Каппи надоели эти разговоры.

— А от Ойли нет любовных писем?

— Пока ничего. Теперь насчет нужника...

— Минутку, Гарриет. А что с тем паком, который попал в беду?

— Он все еще в опасности. Хочешь послушать последнюю ленту? — Не ожидая ответа, она включила плейер, зарядив в него кассету. Это был автоматический сигнал о помощи — каждые тридцать секунд закодированный СОС, затем пять секунд для пеленгования. Между сигналами, когда микрофон был включен, слышались окружающие звуки.

Все шумы я обрезала. Вот голос человека.

Ни Дейлхауз, ни Капелюшников не знали урду.

— Что он говорит? — спросил пилот.

— Просит помощи. Но он в плохом состоянии. Почти все время молчит и стонет.

Из плейера доносились звуки, как будто передавали концерт оркестра народных инструментов аборигенов Австралии.

— Что это, черт побери? — спросил Дейлхауз.

— Это,— сказала она,— тоже язык. Я работала над ним и могу определить несколько ключевых моментов. У них какие-то неприятности, но я не уверена, какие именно.

— Во всяком случае, им легче, чем паку,— хмыкнул Капелюшников. Идем, Дэнни, надо работать.

— Да, этот нужник...

— Нет, не нужник. Есть более важные вещи, чем дерьмо, Гаша.

Она молчала, глядя на пилота. Он был почти также бесполезен сейчас, как и Дейлхауз. Может быть, даже больше. Когда появятся первые контакты, понадобится и искусство Дэнни. Во всяком случае, они все надеялись, что вступят в контакт с разумной жизнью. А искусство пилота — это управление космическим кораблем, автомобилем, может, даже лодкой. На Кунге нет ничего подобного. Но у пилота было то, чего не хватало Дейлхаузу, — инициатива.