Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 110)

Мэгги буквально рухнула в кресло сержанта.

— Боже, папа! Это так здорово!

Она смотрела на стены командного трейлера, не видя их, и думала, что сейчас важнее — вернуться в отряд или позвонить Дэнни Дейлхаузу.

— ...что? — она вдруг поняла, что отец продолжает говорить.

— Я сказал, что у меня для тебя есть еще новости, не вполне радостные. Это насчет твоего пака.

— Что с ним папа?

— Дело в том, что он собирался на каникулы, помнишь? Так вот. он отправился на прошлой неделе.

Пилотом был Виссарион Ильич Капелюшников. Он был низеньким, смуглым — таковы традиции космонавтики. В числе его предков имелось гораздо больше татар, чем это можно было предположить по его фамилии. Инженер экспедиции тоже был советский, но высокий, с вьющимися волосами. Его звали Петр Кривитин. Номинальным командиром экспедиции был высокий американец, Алекс Вудринг. Сейчас они все говорили одновременно. Алекс пытался рассудить двух русских. Помогала ему Гарриет Сантори, переводчица. Однако она плохо это делала, и командир никак не мог примирить двух спорящих. Капелюшников собирался опуститься на планету и начать исследования. Кривитин хотел изучить показания пробных зондов, чтобы выбрать место для посадки. Гарриет требовала от них, чтобы они вели себя как взрослые люди. Трудность Вудринга состояла в том, что пока они не приземлятся, капитаном оставался Капелюшников, а он, Вудринг, обладал только формальной властью. И весь этот шум продолжался уже больше часа. Дэнни Дейлхауз проглотил желание вмешаться в спор. Он ослабил пристяжные ремни и посмотрел в иллюминатор. Вот она, планета. Она заполняла весь иллюминатор. До нее ®сето лишь сотни тысяч километров. Это уже не «вдали», а тут, «внизу». И вот они там спорят, но никто из них не знает, что участвует в его экспедиции. Ведь ничего бы не вышло, если бы он не убедил эту блондинку из армии поддержать экспедицию. Кто-то сказал ему на ухо:

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь сядем на планету?

Дэнни обернулся. Это была Спарки Кербро, довольно приятная женщина, но после того, как они все провели девятнадцать дней в пространстве в двадцать кубических метров, им было трудно выносить друг друга.

— Планета очень оригинальная. Она не похожа ни ничто.—  Спарки продолжала говорить, явно стараясь быть дружелюбной.

Дейлхауз заставил себя ответить. Она ведь ни при чем, если он не выносит звука ее голоса, ее запаха. А кроме того, она действительно права. Сын Кунга в самом деле не был похож ни на одну из планет. Дэнни знал, как должны выглядеть планеты. Некоторые из них были красные и мутные, как Марс, некоторые молочно-белые, как Венера. Эта планета даже не пыталась выглядеть правильно. Но в этом была вина не планеты, а самого Кунга. Он был необычной звездой. Если бы Сын Кунга вращался вокруг земного Солнца, он выглядел бы великолепно. Он имел все краски Земли. А здесь планета не имела настоящего солнечного света. Кунг едва тлел. Он был немногим ярче, чем земная Луна. Так что Сын Кунга получал от своего светила кроваво-красный свет и отсюда, из космоса, был похож на открытую рану. Отсюда даже невозможно различить, какая сторона планеты дневная, а какая ночная. Можно только угадать переход от темного к очень темному. Кривитин заверил их, что как только они окажутся на поверхности, глаза быстро приспособятся, и они будут видеть нормально. Однако отсюда все выглядело весьма сомнительным. И ради этого., думал Дэнни, я бросил прекрасную работу в штате Мичиган.

Русский язык достиг своего крещендо в перепалке, но внезапно спор затих. Кривитин, улыбаясь так, будто столь жаркие споры были не больше, чем дружеской болтовней, занялся аппаратурой. Затем посмотрел на Дэнни и Спарки.

— Сара, дорогая,— сказал он на прекрасном английском языке.— Тебя ждут в главной каюте. Тебе тоже лучше пойти туда, Дэнниел.

— Мы будем садиться? — спросила Спарки.

— Нет, нет. Каппи, наконец, понял необходимость перейти па другую орбиту.

— Дьявол! — кратко выразилась Спарки. Ее тоже одолевало страстное желание скорее оказаться на твердой почве. Дейлхауз полностью разделял ее чувства. Значит, им болтаться здесь ещe день, по меньшей мере.

— Да, я согласен,— сказал Кривитин.— Но Алекс хочет, чтобы вы снова попутались поймать сигналы пипов[1].

Гарриет принялась жаловаться, но Дейлхауз не стал слушать. Он отстегнул ремни и достал кассеты с информацией, которые спрятал на случай перегрузок при посадке. Он включил магнитофон, вставил в ухо наушник. Послышалось шипение ленты, случайные щелчки и далекий угрюмый вой. Это были  звуки, посылаемые посадочным зондом. Его задача заключалась в том, чтобы обнаружить биологические объекты и исследовать их во встроенной лаборатории. Однако микрофоны воспринимали только звуки, которые приходили снаружи. Он пожал плечами. Наконец, звуки стали громче и чище. Это был ужи нейтральный аппарат-исследователь. У него имелся локатор двуокиси углерода. Как самка комара, которая ищет кровь, чтобы оплодотворить яйца, аппарат дрейфовал до тех пор, пока не обнаруживал двуокись углерода. Затем он летел по следу и находил источник. После этого аппарат кружился поблизости, засекая и передавая звуки. Но какие звуки!' Иногда они были похожи на звук трубы большого оркестра, иногда — на крики ребенка, занятого азартной игрой. Дейлхауз записал частотный спектр — от единиц герц, которые человеческое- ухо воспринимать не способно, до звуков, издаваемых летучей мышью. Он идентифицировал по крайней мере двадцать фонем; Это не были крики птиц. Эго был язык, Дэнни в том был уверен.

Внезапно на него повеяло* теплом. Дэнни потянулся к иллюминатору, где всплыл тускло-красный Кунг. Дэнни опустил темный экран, смотреть на звезду небезопасно, можно обжечь кожу. Теплота охватила его, сразу же захотелось спать.— Почему нет? — подумал он. Он выключил магнитофон, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и приготовился уснуть. Но вдруг услышал свое имя.

— Дейлхауз! Кривитин! Ди Паоло! Все на корабле! По-местам!

Он стряхнул сон, пожалев, что нет под рукой чашки кофе, и пошел в рубку. Алекс Вудринг сказал:

— Тебе нужно посмотреть на это. Пипы передали еще один ответ, и Гарриет записала его на ленту.

Дейлхауз придвинулся ближе к экрану, чтобы лучше видеть. На экране было растение красного цвета необычной формы с грушеподобными плодами, свисающими, с ветвей.

— Перекрути ленту, Гарриет,— нетерпеливо сказал Вудринг. Изображение на экране погасло.

Затем появилось новое изображение. Сначала Дейлхауз подумал, что он видит еще одно растение — вероятно, пустынное. Красные и желтые шары росли из чего-то, что Дейлхауз принял за губку. А затем ЭТО пошевелилось!

— Боже,— прошептал кто-то. Дейлхауз почувствовал, как комок подкатил к горлу.

— Что это?

— Кажется, похоже на белую мышь,— сказал Моррисон, биолог.

— Но что произошло?

— Произошло то,— сказал биолог с оттенком профессионального превосходства,— чего я сам еще не понимаю. Пипы передали речевое сообщение в зашифрованном виде.

— Но ведь они обещали делиться информацией,— рявкнул Дейлхауз.

— Ну, так они и делятся. Я полагаю, что Наследник Мао дал указание опубликовать отчет на сессии ЮНЕСКО. А затем, после того как копия попадет в Нью-Йорк, она будет передана нам. Но это будет не скоро. А того, что мы видели, достаточно для того, чтобы понять — это не такая гостеприимная планета, как нам хотелось бы.

Он замолчал, затем продолжал:

— Я не думаю, что то, что мы видели — то, что произошло с подопытной белой мышью,— инфекционное заболевание. Это больше похоже на аллергическое явление. Я не могу себе представить микроорганизм, так быстро приспособившийся к нашей биохимии. Я думаю, что мы так же ядовиты для них, как они для нас. Поэтому мы будем есть только свою пишу, пить свою воду.

— Значит, мы все же будем приземляться?

Капитан Капелюшников сказал по-русски:

— Да!

Он кивнул, затем пробормотал что-то переводчице, которая сказала:

— Он говорит, что мы для этого сюда и прилетели. И что мы предпримем все меры предосторожности. Посадка будет со следующей орбиты.

Дейлхауз снова прокрутил странные песни зонда-комара, но вся аппаратура для серьезных исследований была уже упакована. Теперь не было смысла снова доставать ее. Как бы убить время? Засыпая, он думал о планете. Как же назвать ее? Дитя Кунга, Сын Кунга? Клонг — Сын Кунга — так окрестил планету кто-то из американцев. Но это неудачное название.

Когда Дэнни проснулся, ему вручили тюбик с густой желеобразной массой. Нужно намазать все тело и одежду. Это должно предохранить от инфекций на первое время, пока люди еще не сориентируются. Затем он снова оделся и стал ждать.

Электронщик засекал все источники излучения на планете и наносил их на карту Солнечной системы.

Кажется, передают две станции,— прокомментировал Дейлхауз.

— Да. Я думала, что это базовый лагерь, а это поисковый отряд. Вот здесь база пипов,— она коснулась ногтем точки, расположенной на берегу большого залива.— А здесь другая станция.—Она показала на другой берег залива.— Мы знаем, что это их база. Мы фотографировали ее с орбиты. Кажется, они даже не устроились еще по-настоящему. Это импульсные кодовые сигналы научной информации, которые принимаются тахионными приемниками, а затем передаются на Землю.