Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 106)

Анна встала рано, как и рассчитывала, пробралась на кухню, чтобы сварить кофе своими руками. Никакого суррогата для Ахмеда! Когда она принесла ему кофе, он поднял свои длинные, разбивающие сердца ресницы, и улыбнулся. Легкие морщинки пробежали вокруг его темнокарих глаз.

— Ты слишком добра ко мне, Нан,— сказал он на урду. Она поставила чашку возле него и опустилась на колени, чтобы потереться щекой о его лицо. Ахмед не признавал поцелуев, за исключением таких обстоятельств, какие она, хотя и испытывала необычайное искушение, не хотела включать в свои планы.

— Вставай и быстро одевайся,— сказала Анна.— Я хочу показать тебе свое доброе чудовище.

— Чудовище?

— Ты увидишь.— Она выскользнула из его объятий и направилась под душ. Долго стояла под струей горячей воды. Сегодня ни в коем случае нельзя допустить головной боли. Позже, когда она уже сушила волосы полотенцем, тихо подошел Ахмед и пробежал пальцами по узкому шраму на голове.

— Милая Нан,— сказал он.— Столько выдержать, чтобы изучить урду. Я выучил его без такой операции.

Да, это операция и принесла ей жуткие головные боли. Она на мгновение прижалась к нему," затем завернулась в полотенце и улыбнулась.

— Сейчас у нас нет времени для ласк, если мы хотим увидеть чудовище в утреннем свете. Кроме того, я сделала операцию на мозге не только для того, чтобы изучить языки. Это помогло мне стать хорошей переводчицей.

— Мы в Пакистане такого не делаем,— сказал он.

Нан вышла из ванной и, занимаясь своими делами, прислушивалась к возгласам Ахмеда, который плескался под струей холодной воды. Нан серьезно думала о нем. Она была практичным человеком. Она, не задумываясь, пожертвовала бы материальными выгодами ради принципа или чувства, но при этом хотела точно знать, ради чего жертвует, каковы ставки. А сейчас ставка достаточно высока — ее любовь к Ахмеду. Болгария, как и Советский Союз, была одним из государств, экспортирующих продовольствие и лояльно относящихся к остальным странам Блока Народов. И тем не менее,

Политические проблемы существовали и между ними. Нан и Ахмед редко могли видеться друг с другом, и единственный выход был в том, чтобы ей или ему сменить гражданство. А Нан знала, что Ахмед не пойдет на это. Но действительно ли она хочет связать свою жизнь с милым пакистанцем? Сможет ли Нан жить в перенаселенных сонных городах Блока Народов? Она видела их. Они по-своему красивы. Но пища в основном — растительная, полное отсутствие личных машин, замкнутость, погруженность людей в себя... Хочет ли она этого? Там приятно быть в гостях. Месяц, два... Но всю жизнь?.. Она быстро оделась, так ничего и не решив. Часть мозга контролировала ее действия, другая же обдумывала планы на сегодняшний день конференции. Все-таки операция по расщеплению мозга —. прекрасная вещь. Весьма расширяет возможности человека. Однако сейчас даже ее расщепленного мозга нс хватало на мысли об Ахмеде. Нан быстро прибрала постель, вымыла и убрала посуду и буквально вытащила Ахмеда за дверь. Небо было ярко розовым, но солнце только-только взошло. Самое время, если они поторопятся. Она потащила ею вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Они выбежали во двор, затем па пересечение двух бульваров. Здесь она остановилась и обернулась.

— Ты видишь?

Ахмед прищурился от солнца.

— Я вижу собор,— хмыкнул он.

— Да, это собор. И чудовище.

— Чудовище? Собор?

— Да.

— Хм! Святой Стефан -- чудовище?.. О! Кажется, я понял. Вон те окна наверху — это глаза. А окна внизу — зубы.

— Он улыбается нам,, ты видишь? А вон там — уши и нос. Ахмед уже смотрел не на собор, а на нее.— Ты очень странная девушка. Интересно, какой ты будешь в Пакистане?

У Нан перехватило дыхание.— Нет, нет, пожалуйста, замолчи. — она взяла его за руку.

— Давай просто погуляем.

— Я еще не завтракал, Анна.

— У нас много времени,— она повела его через парк к Университету.— Ты прости меня за то, что я так плохо переводила тебя,— она засмеялась.

-- Я бы не узнал этого, если бы ты не сказала мне.

— Очень плохо, Ахмед. Я смотрела только на тебя, когда ты говорил о звезде Кунга, и забыла, что нужно переводить.

Он взглянул на нее.— Знаешь, сам Наследник Мао заинтересовался ею. Именно он выбрал название планеты. Он был в обсерватории, когда открыли звезду. И думаю...

— Что ты думаешь, Ахмед?

— Я думаю, что должно произойти нечто необычное,— осторожно сказал он.

Она рассмеялась и погладила его по щеке.

— Анна,— выдохнул он и остановимся посреди бульвара.— Слушай, если меня не будет долгое время, ты не забудешь меня?

— Пожалуйста, Ахмед, милый...

— Я знаю, что трудно,— сказал он.— Я знаю, что Пакистан — бедная страна. У нас нет нефти, как в странах Ближнего Востока или в Англии. Поэтому мы присоединились к Блоку Народов.

— Мне нравится Пакистан.

— Ты была в Пакистане еще ребенком,— сказал он с горечью.— Но можно быть счастливым даже в стране Блока Народов.

Проехал троллейбус, за ним, тихо шурша шинами, три длинных черных автомобиля. Нан потащила Ахмеда на тротуар, радуясь случаю сменить тему разговора. Плохо то, что на международных конференциях, думала Нан,' приходится встречаться со своими политическими противниками, которые иногда кажутся совсем не противниками. Она сейчас вовсе не имела в виду свой роман с Ахмедом. Нан не хотела испытывать неудобства и страдать. Она прекрасно знала, каковы ставки в этой игре. Как переводчик с четырех основных языков и дюжины менее значительных, она могла бы найти работу в любой стране, особенно в странах Блока Продовольствия, от Москвы до Канзас-Сити, от Рио до Оттавы. Она встречала тех, кто перешел на другую сторону, в другие Блоки. Видела в Сиднее девушку из Уэльса, даже в ее университете были две японки. Они жили по соседству с ней. Все отчаянно старались приспособиться к жизни в новых условиях — и все же сразу бросалось в глаза, что они другие. Однако нынешнее утро и Ахмед были слишком прекрасны для таких тоскливых размышлений. Одна часть ее мозга переключилась с беспокойства на размышления о планах на день, другая, которая воспринимала и обобщала происходящее вокруг, фиксировала внимание на том, что она видела.

— Смотри,— сказала она, стиснув локоть Ахмеда.— Что там происходит?

Это происходило возле Мемориала Освобождения. Блондинка, которую она видела на одном из приемов, спорила с двумя милиционерами. Один держал ее за руку. Другой постукивал дубинкой по руке и что-то втолковывал мужчине, по виду профессору, который тоже, скорее всего, прибыл на конференцию.

Ахмед остался безучастным к этому. Он сказал:

— Американцы и болгары. Пусть Жирные решают свои проблемы между собой.

— Нет, нет,— возразила Нан.— Может, я смогу чем-нибудь помочь.

После долгих разговоров дело закончилось тем, что Нан Димитрова оказалась тоже арестованной. Виноватой была американка. Она должна была знать, что не стоит отпускать шуточки по адресу Красной Армии, если их может услышать полиция столицы самой русофильской страны. Но даже если американка и не знала этого, она должна была бы догадаться, что не стоит настаивать на том, чтобы об инциденте узнал американский посол. До этого момента милиционеры ждали случая, чтобы закончить разговор и отпустить нарушителей. Но как только был упомянут посол Америки, дело сразу приобрело международную окраску. Единственным положительным моментом оставалось то, что Ахмед не замешан в этом деле. Нан отослала его прочь в самом начале. И Ахмед охотно ушел. Двух американцев и Нан препроводили в народный Дворец Юстиции. Поскольку это было воскресное утро, им пришлось провести много часов на деревянной скамье, пока удалось собрать членов магистрата. Никто не охранял их. И Нан была уверена, что никто и не остановит, если они встанут и уйдут из здания. Но она не хотела, чтобы инициатива исходила от нее. Американка тоже не желала использовать шанс. А мужчина не уходил потому, что оставалась женщина. Нан с неудовольствием осмотрела их, особенно пышную американку, которая была чересчур откормленной даже для представительницы страны Блока Продовольствия. Да, подумала она, нам не приходится выбирать союзников. Мужчина ей понравился. Пожалуй, он немного тощ по сравнению со своей партнершей.

Время шло. Милиционер принес им крепкий чай. Постепенно совместное заключение немного сблизило их. Они уже оживленно болтали, когда явились члены магистрата. Чиновники отказались вызвать представителей посольства и настоятельно советовали в будущем руководствоваться здравым смыслом, которым Господь наградил людей, и хорошими манерами, которым без сомнения обучали их родители. После этого их отпустили с миром. Они пропустили десятичасовое заседание конференции, и что еще хуже, не попали на ленч, устроенный для делегатов. Так как это был воскресный день, все рестораны Софии оказались забиты, поэтому все трое остались без завтрака. Такой была первая встреча этих троих людей... Вторая встреча состоялась много позже и очень далеко от Земли. Дэнни Дейлхауз выяснил, что его доклад прочитал за него коллега. Так что то, что он пропустил заседание, вовсе не было катастрофой. Более того; в этом были даже свои преимущества. Он заручился обещанием Мэгги, что она устроит ему место в экспедиции на Звезду Кунга. Сидя в лайнере, который уносил его домой, Дейлхауз сочинил официальное письмо Мэгги с просьбой зачислить его в штат экспедиции. К рассвету они уже были над Лабрадором, самолет плавно летел сквозь ночную мглу. Дейлхауз в одиночестве съел- завтрак — яйцо и кофе,— который ему приготовила сонная стюардесса. После этого он сидел и рассеянно смотрел через иллюминатор на проносящиеся внизу облака. Он думал о Звезде Кунга.