Фредерик Пол – Рифы Космоса (страница 105)

—-Больше всего,— сказал Дэнни, обнимая Мэгги за талию,— мне хочется взглянуть на звезду Кунга.

Мэгги с интересом взглянула на него.

— У тебя для этого есть деньги?

— Нет. Пожалуй, нет. Наш МТИ получил в прошлом году дополнительные ассигнования, но у нас никогда не хватало денег, чтобы запустить зонд с человеком на борту.

Она потерлась лбом о его плечо.

— Ты деятельнее, чем кажешься.

— Что?

— Ты не кажешься сильным, Дэнни, мальчик, но каждую минуту знаешь, что делать. Верно? Как в прошлый вечер. Эти два араба никак не уходили, стараясь заманить меня с собой. Но ты вовремя появился.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Нет?

— Не совсем.

Однако она не собиралась ничего объяснять, поэтому Дэнни вернулся к тому, что действительно интересовало его.

— Планета очень многообещающая, Мэгги. Может быть. Даже есть цивилизация. Ты понимаешь это? Следы двуокиси углерода и озона...

Она возразила:

— Но никакого радиоизлучения.

— Да. Но это ничего не доказывает. Двести лет назад никто не слышал радиосигналов с Земли, .а цивилизация существовала.

Она поджала губы, но ничего не сказала. Ему показалось, что ее что-то тревожит. Может, что-то по женской части. Дэн не считал себя крупным знатоком женщин. Он огляделся, поискав, чем бы развлечь ее.

— Посмотри на этих парней.

Они проходили мимо мавзолея Димитрова. Хотя был ранний час и вокруг не было ни души, кроме них двоих,— два человека стояли совершенно неподвижно в своей старинной опереточной форме. Даже кончики перьев на их шлемах не шевелились. Мэгги посмотрела, но, по-видимому, что-то более важное волновало ее.

— Этот полет займет по крайней мере два года,-— сказала она. — Ты действительно хотел бы полететь?

— Я... я не понимаю тебя, Мэгги,— пробормотал он, в самом деле ничего не понимая.

Она сказала нетерпеливо:

—  А, черт! Если бы у тебя были деньги, ты полетел бы?

— Испытай меня.

— Ахмед горит желанием попасть туда. Вероятно, он уже заручился согласием Блока Народов — наследников Мао на финансирование полета к Кунгу.

— Что ж, это тоже хорошо. Мне плевать на политику. Мне все равно, какая страна впервые встретится с цивилизованными собратьями. Просто я в этот момент хочу быть там.

— А мне не все равно,—пробормотала ока. Выскользнув из его объятий, Мэгги стала прикуривать сигарету.

Дейлхауз остановился, глядя, как она ладонью прикрывает огонь от легкого утреннего ветерка. Вчера они неплохо выпили и совсем мало спали. Он чувствовал внутреннюю слабость от вчерашнего, но на Мэгги, казалось, это не отразилось. Впервые в жизни Дейлхауз лег в постель с женщиной, с которой даже не обменялся парой слов — кто она, чем занимается. Он совершенно не знал ее разумом, только чувством. Затем он подумал, что в 10.00 начинается доклад, который он хотел бы послушать: «Предварительные исследования первого контакта с субтехнологическими разумными существами». Кроме того, хотелось бы получить дополнительные сведения о планете Звезды Кунга. Дэн бросил взгляд на часы: 7.30, уйма времени. Город еще спал. Правда, где-то вдалеке звенели первые трамваи. Впереди по улице, которой они шли, показались два милиционера, шагающие плечом к плечу. Дубинки мерно покачивались у поясов в такт шагам. В Софии больше не происходило ничего. Это заставило его подумать о собственном доме в Ист-Денсинге. В такое время года и дня университетский городок бурлит, готовясь к сессии. А он сам в это время шел или ехал на велосипеде, направляясь в рабочий кабинет. После развода он всегда старался пораньше покинуть пустой дом. Дэнни напомнил себе, что София вовсе не похожа на его городок. Это настоящий город со всеми его атрибутами. А Ист-Денсинг больше похож на веселую деревушку. И Мэгги Миннингер тоже не похожа на Полли, смуглую, быструю. Что же такое эта Мэгги Миннингер? Дейлхауз терялся в догадках. Она совсем не похожа на его знакомых. Она не из их круга. Вчера, в Большом холле Культуры и Науки днем она была его ученым коллегой. Затем ночью она была именно такой женщиной, какую хотел бы видеть в своей постели каждый мужчина американец. Но кто она сейчас? Они уже не шли рядом, прижавшись друг к другу. Мэгги опережала его на метр. Она шла твердым шагом, глубоко затягиваясь сигаретой, смотрела только вперед. Наконец она повернулась к нему.

— Университет штата Мичиган, Институт экстрасолярной биологии. Дэниел Дейлхауз, бакалавр, магистр, доктор. Разве я не говорила, что изучила все материалы о тебе, прежде чем вылететь из Вашингтона?

— Ты? — удивился он.

— У тебя интересный доклад. Думаю, что ты говоришь серьезно о своем желании лететь. Дэнни, мальчик, я могу тебе помочь.

— Как?

— Деньгами, мой милый. Это все, что я могу дать. Разве ты не заметил эмблему с моим именем и должностью, когда раздевал меня? Я работаю в КИЭКОМе.

— Хвала КОМу, откуда происходят все блага,— с чувством процитировал Дэнни. Это была строфа из институтской песни. Ведь ежегодно институт Дэнни получал средства из Комитета по Исследованию и Эксплуатации Космоса. Только благодаря этим дотациям и мог существовать институт.

— Почему я раньше не встречал тебя?

— Я работаю там с февраля. Я — вице-секретарь новых проектов. Такой должности раньше не было. Так что я первый вице-секретарь. А до этого я преподавала в своей альма-матер. Маленькая школа без факультета экстрасолярной биологии. Ну так что?

— Ты о чем?

— Ты спишь? Хочешь участвовать в экспедиции к Звезде Кунга?

— Я? О, Боже, конечно!

Она взяла его руку, легко похлопала.— Считай, что все улажено. Что это?

— Но...

— Я же сказала — все улажено.— Она больше не смотрела на него. Что-то иное привлекло ее внимание. Они вошли в большой парк, аллея вела их к мемориальному комплексу. Справа и слева у входа в аллею высились две бронзовые скульптурные группы. Дейлхауз шел за Мэгги. Он ничего не понимал, он еще не мог поверить ее словам.

— Думаю, я должен принять предложение,— пробормотал он нерешительно.

— Тупица! Сколько можно говорить. Ты получишь официальное приглашение.— Она рассматривала бронзу.— Посмотри на это!

Дейлхауз глядел на фигуры без интереса.

— Это воинский мемориал,— сказал он.— Солдаты и мирные жители.

— Разумеется, но он совсем не старый. Пулемет у солдата... и этот, на мотоцикле. И посмотри: некоторые солдаты — женщины.

Она наклонилась и рассмотрела надпись на кириллице.

— Проклятье. Не понимаю, что написано. Нс эти рабочие и крестьяне приветствуют освободителей, да? Наверное, это последняя большая война — Вторая мировая. Это Болгария, а значит, Красная Армия изгоняет отсюда немцев, и все болгары встречают ее цветами, сердечными рукопожатиями и кружками с чистой родниковой водой. Дэнни, оба моих деда сражались в ту войну. И одна из бабок. Двое на этой стороне, а она на Другой.

Дейлхауз с любопытством посмотрел на нее. Все-таки странно видеть человека, который так интересуется той войной, хотя каждый знает, что любая война —это только борьба за рынки.

— А что с твоей второй бабкой? Она жива?

Мэгги коротко взглянула на него.— Погибла во время бомбежки,— сказала она.— А вот это любопытно.

Скульптуры действительно могли заинтересовать любого знатока войны. Каждая фигура выражала мужество, радость победы, решимость в самых лучших традициях соцреализма. Все фигуры были выполнены так, чтобы вписаться в прямоугольный объем, и поэтому очень напоминали сардин в банке, которые переплелись между собой. Интерес Мэгги к этой скульптуре. был интересен сам по себе. Дейлхауз заметил, что милиционеры уже прошли мимо и теперь разворачивались, чтобы идти в обратном направлении. Взгляды их были непроницаемыми.

— Так что любопытного в солдатах? —спросил он.

— Это же мои противники, дорогой Дэн, разве ты не знаешь? Марджори Мод Миннингер, капитан армии США, закончила Вест Пойнт. Видел бы ты меня в форме! — Она закурила, а когда протянула сигарету Дэну, чтобы он зажег ее, он понял, что это вовсе не табак.

Медж задержала дым в легких, затем выпустила струю.

— Какие были времена! — мечтательно проговорила она, глядя на бронзовые изваяния.— Посмотри на этого молодца, который поднял ребенка в воздух. Знаешь, что он говорит другому солдату? — Давай, Иван. Я подержу ребенка, пока ты позабавишься с его мамашей, а затем подержишь ты, а я сменю тебя.

Дейлхауз рассмеялся. А Мэгги продолжала:

— А ты знаешь, что говорит этот мальчик? — Ой, доблестный солдат Красной Армии, тебе нравится моя сестра? Что ты дашь за нее? Шоколад? Русские сигареты? —А офицер, который берег цветы из рук женщины? Он говорит: Послушай, товарищ! Зачем ты воруешь народное достояние из парка? Смотри, чтоб тебе не пришлось надолго отправиться в лагерь. Немцы ушли, с ними/.покончено. Но теперь здесь советские солдаты...

— О, Мэгги,— беспокойно сказал он.— Идем.

Он вдруг заметил, что милиционеры не улыбаются больше, й вспомнил, правда поздновато, что вся городская милиция прошла краткосрочные курсы иностранных языков. Все-таки в городе происходит крупная международная конференция, и милиция должна быть на высоте.

Все, что можно было сказать об Анне Димитровой, вряд ли нужно говорить, потому что это было очевидно с первого взгляда. Нежная восторженная девушка, способная любить и внушать любовь. Иногда ее мучили жесточайшие головные боли, и тогда она была раздражительной, теряла ориентацию, боль буквально ослепляла ее. Но она старалась переносить такие приступы, не причиняя никому беспокойства.