Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 91)
— О чем ты? Мне сейчас не до шуток!
— Очень хорошо, потому что я не шучу. Я собираюсь оставить тебя догнивать здесь… если только ты не убедишь меня, что имеет смысл поступить иначе.
— Как?
— Проще простого, — сурово сказал Энди. — Расскажи мне правду. Чем вы здесь с Клифом занимались?
В глазах рифника сверкнуло бешенство. Обладай он трансфлексной энергией слита, Квамодиан был бы убит на месте, в лучшем случае — парализован. Такой ненавистью можно было сбить планету с ее орбиты.
Но ненависть быстро погасла, и рифник отвернулся. Он снова начал жевать, глотнул, сплюнул на камень черную струйку сока и сказал:
— Почему бы и нет? Теперь уже все равно. Посетители скоро выставят все мои секреты перед Альмаликом. Могу тебе и сам все рассказать прямо сейчас. Но только сначала помоги сесть во флаер, Квамодиан. Я не шучу, мне в самом деле очень плохо.
Энди помог великану-охотнику забраться в пузырь кабины. Автоматический контур кресла принял во внимание вес рифника, и подушки увеличили упругость. Рифник, уютно устроившись, посмотрел на собравшихся.
— Дело в том, — начал он, — что Клиф работал на меня. Наглый щенок! Он мнил себя выдающейся личностью, искал чистых научных знаний и так далее! Но мне нужно было лекарство от вируса. Вирус дремал во мне двадцать лет — я случайно подцепил его в рифах. Я не хотел умирать, Квамодиан, но и Посетителей впускать не хотел.
Он осторожно погладил толстыми загрубевшими пальцами перевязь, посмотрел на разноцветные всполохи в небе.
— Конечно, Посетители предлагали кое-что приятное. Бессмертие тела — это мне по душе. Лекарство от всех болезней. Сила, возможности. Я искал другой способ получить все это, не впуская в организм фузоритов. Блуждающая звезда — это способ. Ястреб был моим инженером.
— Итак, ты знал, что Ястреб создает блуждающую звезду? — Квамодиан подался вперед, пристально глядя в бледное, обескровленное лицо рифника.
— Две звезды. Первая убежала. — Рифник усмехнулся, потом сморщился — новый приступ боли. — И вторая, кажется, тоже.
— Понятно, — сказал Энди, поглядев на сердитые зарницы. — Первая вошла в Солнце. Теперь наше светило — блуждающая звезда!
Рифник пожал плечами.
— Монитор Квамодиан! — воскликнула Клотильда. — Об этом нужно немедленно доложить! Поскольку члены бригады потеряли связь с Альмаликом, мы немедленно возвращаемся на станцию в поселок!
— Об этом уже доложено, — спокойно сказал Энди.
— Каким образом? Мы ведь только сейчас узнали…
— Родители Руфа. Они ведь знали о первой звезде, верно? — Руф с довольным видом кивнул, глаза его сияли. — Они поспешили в Нуово Йорк.
Рифник почесал бок, поежился, застонал.
— Все встало на свои места. Как теперь насчет того, чтобы отвезти меня в Мудрый Ручей?
— Еще одну минуточку, — совершенно спокойным тоном сказал Энди. — Еще один вопрос. Какое отношение имеет Молли Залдивар к тому, что произошло?
— Глупая девчонка! Она погубила Ястреба. Он был в нее влюблен, а она старалась его остановить и все испортила.
Он застонал, схватился за грудь, согнулся пополам.
— Не знаю я, где она сейчас, — простонал он. — Разве тебе мало? Или ты хочешь, чтобы вирус меня прикончил?
По дороге в поселок Энди связался с куполом станции и запросил внеочередной сеанс связи.
— Тридцатиминутная задержка всех сообщений, господин Квамодиан, — ответил купол. — Я вас вызову, когда освободится канал.
Мрачно поджав губы, Энди приказал флаеру приземлиться у церкви Звезды. Энди чувствовал некоторое облегчение — теперь они знали причину странного поведения Солнца, и ответственность не так тяжело давила на плечи монитора. Сможет ли Альмалик справиться с проблемой или нет — Квамодиану было все равно. Сейчас его волновала только судьба Молли, унесенной в космос, обреченной на скорую смерть от смертельного излучения старой ядерной батареи. Что же касается рифника, то Энди не интересовало, погибнет тот или будет исцелен.
Внутри церкви их приветствовал новый робот-инспектор. Робот был взволнован присутствием стольких галактограждан, и его черное тело-яйцо заметно подрагивало на подушке трансфлексного поля. Хотя день был будний, под куполом собрались в кружок несколько спасенных. Квамодиан и Клотильда возглавляли процессию. За ними хромал рифник, за рифником мягко ступал гражданин-хищник, потом — зеленые пружинки и в арьергарде плыло розовое облако.
Опустившись на колени, поклонявшиеся пели хвалу Альмалику. Хуан Залдивар встал, задал рифнику вопрос: понимает ли он природу симбиотической жизни, по собственной ли воле избрал он присоединение к симбиозу, готов ли впустить фузоритов в тело, кровь, кость и мозг? Понимает ли, что этот выбор — навсегда?
На каждый вопрос рифник отвечал хриплым «да».
Рифник встал на колени, и остальные спасенные встали на колени тоже. Их золотистые звездочки мерцали в полумраке зала. Они затянули песнь, голоса торжественно перекатывались под огромным куполом, где горели тринадцать солнц Альмалика.
Рифник вдруг протестующе вскрикнул, приподнялся, потом качнулся вперед и упал на раненую руку.
Квамодиан услышал сухой треск. Пять искорок отделились, танцуя, от звездочек на телах спасенных, поплыли к рифнику, собрались в облачко золотого пламени.
Облачко с шипением погрузилось в рифника.
Рука его медленно поднялась, тронула щеку. В воздухе поплыл густой сладкий аромат фузоритов-Посетителей.
Рифник перестал стонать.
В этот момент пение кончилось. Рифник вздрогнул, открыл глаза, легко поднялся и подошел к Энди, пожал руку.
— Спасибо, друг, — прогудел его мощный голос. На его покрытом шрамами лице играла ласковая улыбка. Над грязной лохматой бородой сияла звезда присоединения. — Боль исчезла.
К рифнику подошел Залдивар, взял за руку.
— Теперь ты спасен. Ты больше никогда не испытаешь боли, — торжественно сказал он.
Купол контроля связался, наконец, с Альмаликом. Но имелись затруднения.
— Какие еще затруднения? — взорвался Энди. — Мне нужно немедленно поговорить… а потом отправиться туда!
— Сожалею, — сладко пропел купол, — для этого требуется удостоверение первоочередности…
— Его я как раз и требую! Чрезвычайное происшествие!
— Но вчера вы тоже говорили о чрезвычайном происшествии, монитор.
— И был прав! Теперь у меня есть новые доказательства! Солнцам Альмалика грозит опасность!
— Энди, — прошептала Клотильда, — можно я с ним поговорю? Может, он меня выслушает.
Но Квамодиан оборвал ее одним свирепым взглядом, и она сразу подчинилась. После визита в пещеру, когда все убедились, что слова Квамодиана имеют действительную почву под собой, старший монитор стала намного мягче.
— Назовите эти факты, — пропел купол.
— Они уже должны быть известны Альмалику. Они находятся в памяти человека по прозвищу рифник, который только что принял Посетителей. Требую немедленной переброски бригады в систему Альмалика. Мы должны помочь ему в истолковании и использовании этих сведений.
Он не упомянул о главной причине. Едва ли его тревога о Молли произвела бы впечатление на купол контроля. Но Энди не терял отчаянной надежды, что Молли обнаружится где-то среди солнц Альмалика. И Квамодиан хотел в этот момент быть там.
— Секунду, — прозвенел купол.
Энди нетерпеливо заерзал.
Клотильда о чем-то размышляла, нахмурившись.
— Но у нас есть право внеочередности, — заметила она.
— Что ты имеешь в виду? — подскочил Энди.
— Ничего, Энди. Просто вся бригада — кроме тебя — может сейчас же отправиться на Альмалик и помочь получить разрешение для тебя.
— Согласны, — пропели зеленые пружинки. — В нетерпении. Срочно. Предлагаем не откладывать.
А галактогражданин-облако вздохнул:
— Против Альмалика могут быть направлены могущественные силы. Нужно срочно начать подготовку к отражению атаки.
— Поступайте, как хотите, — угрюмо сказал Квамодиан. — Я поступлю по-своему.
Клотильда с сомнением на него посмотрела, но ничего не сказала. Она была избавлена от такой необходимости. Сквозь вставки-коммуникаторы в их ушах донесся голос купола:
— Монитор Квамодиан, ваша просьба отклонена. Старший монитор Квай-Квич и остальные члены бригады, вы временно лишены права внеочередности. Транзит в район Альмалика прекращен полностью.
Услышав новость, все были поражены ужасом. Зеленые пружинки бешено завертелись, что-то забормотали. Зубастый жалобно завыл и придвинулся поближе к Руфу, который широко открытыми глазами смотрел на Энди. Розовое облако тихо предрекало разнообразные несчастья и катастрофы, а рука Клотильды невольно сжала руку Энди.