Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 9)

— Давайте сначала немножко выпьем, — предложил полковник. — Вода — плохой помощник в разговоре.

Райленд заколебался. Алкоголь всегда был под запретом и в Академии, и в лагере.

— Присоединяйтесь, — подмигнув, пригласил полковник. — Небольшая трансфузия не повредит.

Он открыл шкафчик, извлек стаканы и маленькую коробочку. Пока он наливал в стаканы, Райленд нетерпеливо вернулся к теме их разговора.

— Рифы Космоса — что это? Наверное, метеоритные облака?

Паскаль Лескьюри захохотал.

— Нет, это примерно то же, что и коралловые рифы. Прошу!

И он поднял свой стакан.

— Ну вот, теперь другое дело, — сказал он и открыл коробочку.

На стол была высыпана коллекция фантастических существ, миниатюрных подобий, изготовленных из пластика. Райленд невнимательно посмотрел на них. Он думал над словами Лескьюри. Ведь коралл — это продукт деятельности живых организмов.

Полковник кивнул.

— Рифы Космоса тоже построены живыми существами, только на создание их ушло гораздо больше времени.

Райленд резко поставил нетронутый стакан на стол, Расплескав содержимое.

— Но какие организмы могут жить в космосе?

— Как какие? — очень серьезно сказал полковник, постукивая пальцем по пластиковым игрушкам. — Примерно такие. Это уменьшенные копии реально существующих организмов. А создатели рифов — простые одноклеточные организмы, они существуют повсюду!

Усилием воли Райленд заставил себя говорить медленно и рассудительно:

— Сегодня утром я получил приказ Машины. Я должен заняться гипотезой о равновесном процессе… И с этого момента я постоянно думаю о теории Хойла. О том, что жизнь появилась еще до образования планет, она возникла под воздействием ультрафиолетовых лучей в остывающих облаках газа и пыли вокруг звезд. Но как могла эта жизнь уцелеть? Облака исчезают, когда начинается формирование планет.

— Жизнь умеет приспосабливаться, — веско сказал полковник, поигрывая пластиковыми «драконами».

Он сделал еще один глоток.

— Если отбросить всякую мистику, — тоном лектора продолжал он, — жизнь есть сочетание материи и энергии. Эффект Хойла снабжает ее материей в виде облаков водорода, которые постоянно возрождаются в межзвездном пространстве. А энергию жизнь добывает сама.

— Каким образом?

— Синтезируя на основе водорода более тяжелые элементы, — торжественно заключил полковник.

Он щелкнул выключателем. С потолка соскользнул экран. На нем появилось изображение: стрелоподобные тела, сверкая, беспорядочно носились по экрану. Все это было похоже на жизнь в капле прудовой воды под микроскопом, если бы не странная форма существ и их непонятное свечение.

— Фузориты, — сказал полковник мрачно. — Жутко выносливые малютки. Они производят термоядерный синтез водорода и генерируют энергию. И живут в открытом космосе.

Фузориты! Райленд напрягся, словно перед ударом. Он знал, что полковник наблюдает за ним, и попытался расслабиться, но полковник еще секунду глубокомысленно его разглядывал.

— Не удивительно, что вы поражены, — сочувственно подмигнув, сказал он. — Идея непростая. Она означает, что планеты не единственные оазисы в мертвых пространствах космоса. Они — лишь острова в бесконечном океане жизни, о котором мы никогда и не подозревали.

— Но почему они не попадают на Землю? — Райленда раздражала неторопливость полковника. Для Райленда это был вопрос жизни и смерти — быть может, здесь был ответ на все его вопросы. А полковник, кажется, считал это лишь еще одной скучной лекцией. Весьма скучной.

Лескьюри пожал плечами.

— Наверное, они тонут в воздухе. Я подозреваю, что более тяжелые элементы — это отходы их жизнедеятельности и потому ЯДОВИТЫ для них. — Он сделал еще ОДИН глоток. — Возможно, именно такие существа построили Землю, — задумчиво продолжал он. — Это объясняет проблему тяжелых элементов лучше, чем теория космогонистов. Но, в сущности, это не имеет значения. Для Плана.

Райленд нахмурился. В тоне полковника было что-то нелояльное. Он решил переменить тему.

— А эти существа, — он ткнул пальцем в пластиковые фигурки, — это фузориты?

— Нет, Это пироподы. Они живут в рифах. — Не спеша полковник шевельнул рукой, экран опять засветился.

Райленд подался вперед.

— Сказочная страна! — выдохнул он.

Полковник хрипло засмеялся. На экране переплелись светящиеся ветви и лианы, какие-то феерические существа, вроде разноцветных фосфоресцирующих птиц, сновали меж деревьев.

— Называйте как хотите, — сказал полковник. — Когда я был там, я выражался немного иначе. Понимаете, во Вселенной действительно постоянно рождается новое вещество. И действительно в межзвездном пространстве формируются водородные облака. Я знаю, я это видел.

Он нервно отпил:

— Это произошло несколько лет назад. Уже были обнаружены пироподы, но поймать хотя бы одного не удавалось. Планирующий приказал отправиться в охотничью экспедицию и поймать живого пиропода.

Райленд нахмурился.

— Охота? Но ведь План Человека не располагает такими излишками энергии? Каждая калория должна расходоваться продуктивно!

— Ты старательный ученик, — кисло усмехнулся полковник, — и все же таково было решение Машины. Во всяком случае, так сказал Планирующий. Мы отправились искать новую планету за орбитой Плутона. Мы знали, что в пределах орбиты Плутона они не живут. Это был долгий полет. Мы шли на старом «Кристобале Колоне» с водородными двигателями. Рабочим телом служила вода. Всего нашего запаса едва хватило бы для посадки на предполагаемую планету. Перезаправиться мы должны были там — если бы нашли воду, конечно. — Полковник сухо рассмеялся. — Но планеты мы не нашли, — добавил он.

— Тогда… как же вы вернулись? — удивился Райленд.

— Мы с чем-то столкнулись. И назвали это образование Краем. Только это были не рифы, до них оставались миллиарды миль. Край принадлежал Солнечной Системе, это редкий пояс небольших астероидов, снежных и ледяных глыб. В основном, метановый и аммиачный снег, но и воды мы нашли достаточно, чтобы наполнить баки. И мы отправились дальше. Машина дала совершенно определенное задание.

Полковник зябко поежился, допил содержимое стакана.

— Мы все дальше и дальше уходили от Солнца, за пределы Края, пока Солнце не превратилось в маленькую звездочку. Мы начали тормозить и были готовы повернуть назад, когда… увидели первый риф!

Полковник Лескьюри помахал в сторону изображения на экране. Он снова оживился.

— Поначалу он выглядел не слишком впечатляюще. Какая-то крапчатая масса неправильной формы, снежок — но она светилась!

Райленд обнаружил, что незаметно для себя пьет. Молча он протянул полковнику опустевший стакан, и тот немедленно наполнил его, не забыв составить коктейль и для себя.

— Сказочная страна. Мы совершили посадку в настоящем лесу хрупких коралловых образований. Мы пробирались сквозь сверкающие кристаллические заросли, и тонкие шипы ломались о наши скафандры. Мы бродили по металлическим джунглям, грозившим ловушками из живой проволоки и острейших лезвий. Но это еще не все! Там были гигантские прекрасные цветы, сиявшие всеми цветами радуги и распространявшиеся смертельные гамма-лучи. Были там такие золотистые кусты, которые на прикосновение отвечали высоковольтным ударом. То тут, то там блестели лужицы радиоактивных изотопов, в других местах эти изотопы были гейзерами. Это был кошмар! Но пока мы дезактивировались и залечивали царапины, мы познакомились с природой рифа. Это было скопление живых существ — колония фузоритов! Мы насчитали до сотни видов. Очевидно, развились они из нескольких спор, плававших в межзвездном водороде. Росли они очень медленно — не больше нескольких дюймов за миллион лет. Но фузоритам спешить некуда. И тут мы сели и посмотрели друг на друга. Мы поняли, что открыли нечто большее, чем то, за чем нас посылали. Мы открыли новый рубеж для Человечества. Новое жизненное пространство.

Райленд, подчиняясь внезапному всплеску эмоций, вскочил со стула.

— Новый рубеж! Там… могут жить люди?

— Почему бы и нет? Там есть все необходимое. Водород для добычи энергии, металл для машин, сырье для синтеза пищи. Мы привезли с собой целое богатство! Мы загрузили в корабль образцы всего, что могли найти. Невероятные алмазные сталактиты, кристаллические массы практически чистого железа. Живые призмы, светившиеся собственным светом радиоактивного процесса. И губчатые грибоподобные конгломераты, в которых, как показал анализ, девяносто процентов урана-235. Попадались куски в сотню фунтов — гораздо больше критической массы! Но они не взрывались — пока были живыми. Один «гриб» взорвался, когда мы забросили его в открытое пространство. После этого мы осторожно разрезали их на мелкие части.

— Так вот зачем Машине нереактивная тяга… — В сером тумане запутанных фактов, не выпускавшем Рай-Райлендас момента, когда он покинул лагерь, блеснул луч понимания. — Чтобы достичь рифов, ведь они за пределами досягаемости наших ионных ракет.

— Очевидно, — кивнул Лескьюри. — Хотя подобные рассуждения несколько выходят за рамки наших функций.

— Но зачем Машине рифы Космоса? — нахмурился Райленд. — Неужели рифы угрожают безопасности Плана?

— Это не наше дело, — предупредил Лескьюри. — Думаю, планеты хорошо защищены от космической жизни своими атмосферами и поясами Ван-Аллена. Конечно, пиропод нас протаранил…