Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 7)
— Плановый термин, — твердо сказала она, — звучит так: утилизация. И ты не можешь отрицать логику Машины, верно? — Она не стала ждать ответа и заученно продолжала: — Орган-банк обеспечивает проблемную группу необходимым стимулом, который гарантирует максимальную продуктивность работы. При успешной работе группе опасаться нечего, в противном случае… — Она пожала очаровательными плечиками и вздохнула: — План Человека требует от них иного вклада в Работу Сообща. Их анатомические органы будут участвовать в улучшении здоровья его граждан. Такова Работа Сообща.
— Благодарю! — раздраженно сказал Райленд.
В лагере максимальной изоляции за Полярным кругом, подумал он грустно, было тяжело и тоскливо и не было никаких удобств, но там, по крайней мере, его не заставили выслушивать подобные глупости.
Названия этих пунктов, Серый Треугольник, Черный Круг и так далее, были изобретением Службы Безопасности. Все заведения называлось Групп-центром. Оно могло находиться где угодно — под озером Эри или на дне Индийского океана. Райленду об этом ничего известно не было.
В пункте Серый Треугольник он прошел необходимые тесты и мельком видел Опорто. Тот оказался вполне здоровым, но несколько удрученным. Они поприветствовали друг друга взмахом руки, но поговорить им не удалось — Опорто только что вышел из лаборатории, а Райленд входил в другую. По крайней мере, подумал Райленд, коротышку еще не утилизировали.
Последовавшие пять часов скрупулезных тестов заставили его забыть о судьбе Опорто. Сотрудники Серого Треугольника принялись за измерение его функциональных показателей и коэффициента лояльности, применяя все виды тестов, каким он уже подвергался до этого, и даже введя парочку совершенно новых. Лаборанты крепили электроды, привязывали его к креслам аппаратов, а допрашивающий тем временем требовал от Райленда мельчайших деталей о его жизни, вплоть до точного указания, какие игрушки дарила ему мать на третьем году жизни.
Память снова вернула его к тем горьким дням, когда он проходил сеанс за сеансом в «центре отдыха:», дням, которые он запомнил на всю жизнь. Когда его снова и снова подвергали наказанию лишь за то, что он не в состоянии был понять смысл безумных вопросов, которыми его бомбардировали тераписты. Внутри у Райленда все сжалось от страха: вдруг этот ад повторится? Что если его снова спросят о пироподах или Роне Дондерево, о том, куда делись из его жизни три дня, потребуют начертить схему нереактивного двигателя.
Но все обошлось. Вопросы были стандартными.
Практически все эти вопросы ему уже задавали прежде, и не один раз. И каждый ответ давно был записан на барабанах памяти Планирующей Машины. Но допрос продолжался как положено. То его мучили невыносимо слепящим светом, то фотографировали в инфракрасном излучении, что для Райленда было равносильно полной темноте. Снова и снова у него брали анализы. Постоянные инъекции то стимулировали, то успокаивали его, а один раз погрузили в короткий сон. Бог знает, какие зонды и щупы проверяли в этот момент напряжение его внутренних органов.
Наконец все закончилось.
Он облачился в новенькие хрустящие брюки и куртку алого цвета и был выставлен в серый бетонный коридор, где ждала Вера. На губах ее застыла слащавая улыбка, глаза сияли удовольствием.
— Ты все прошел благополучно! — восхитилась она. — Я знала, что ты справишься. Теперь ты полноценный и полноправный член Группы.
Она шла рядом с ним, заливаясь соловьем.
— Теперь я покажу тебе твою комнату. Очень симпатичная комната, Стив! А потом… О, потом у нас много дел. Тебе понравится наша Общая Столовая. У тебя будут замечательные условия для работы! И это справедливо, правда? От тебя так много ждут, и от всей Группы тоже, верно? Вы должны оправдать доверие — такова Работа Сообща!
Она водила его по коридорам Центра около часа, не умолкая ни на минуту. Затем они зашли в местную столовую — перекусить. Столовая была пуста — они опоздали к обеду из-за проверки Райленда в Сером Треугольнике. Пища была обычная: стандартный рацион для служащих общего профиля разряда «А», примерно то же самое, что и в лагере полной изоляции, но с повышенным содержанием калорий. Все же приятно было посидеть и покурить после обеда. А потом Вера показала ему его комнату.
Жилище оказалось довольно удобным. Кровать — неожиданно мягкой, книжный шкаф был набит справочниками и таблицами — об этом позаботился оператор-майор Чаттерджи. Имелся также просторный ящик для личных вещей, которых у Райленда давно не было.
— Какая прелесть, правда? — с энтузиазмом воскликнула общительница. — Но нам нужно спешить, Стив. Уже почти семь часов!
Общая Столовая находилась над Группой-центром. Ее серые бетонные стены были довольно легкомысленно оживлены пестрой краской.
В столовой было светло и шумно. Общительниц собралось около двадцати, все такие же стандартно симпатичные, как Вера. Они танцевали с офицерами Технокорпуса, сидели за столиками, пели у фортепиано. Рядом сновали расторопные официантки, такие же вышколенные и хорошенькие. Они разносили напитки и легкие закуски. Были здесь и новые коллеги Райленда.
Все они были одеты в плотную алую униформу. Сердце Райленда забилось сильнее — он заметил, что, по крайней Мере, у троих, как и у него, на шее железные кольца. И они Развлекались. Один танцевал с высокой рыжеволосой Девушкой, двое играли в карты.
Железные воротники, казалось, не слишком тяготили их.
Райленд удивленно вздохнул. Может быть, именно о таком месте он мечтал три года.
В комнате было огромное окно футов двадцати в высоту из толстого бронестекла. За стеклом почти севшее солнце заливало оранжевым светом древние утесы. Под порывами неслышного ветра качались вершины сосен, а дальний склон был покрыт вечнозелеными елями и пожелтевшими осинами.
Вера тронула его за руку.
— Что случилось, Стив? Ты боишься высоты?
Он почти не замечал то, что видел за окном. Мысли его были заняты воротником. Затем он вздрогнул и вернулся к действительности.
— Я… я до сих пор не знал, где мы находимся.
— Но ты и сейчас не знаешь, — засмеялась она. — Пойдем, я представлю тебя Руководителю Группы.
У генерала Флимера были большие навыкате глаза и тесная униформа, отчего он был похож на самодовольную жабу.
— А, так это вы Стивен Райленд? — Генерал тряс его руку, сияя от удовольствия. — Рад, что вы к нам присоединились, Стив! — Он усмехнулся, щелкнул ногтем по металлическому кольцу. Металл тихо зазвенел. — Мы с тебя эту штуку быстро снимем! Главное — давай результаты и свобода тебе обеспечена. Что может быть справедливее?
Он ухватил Стивена за свободный локоть и потащил вперед. Вера едва поспевала с другой стороны.
— Хочу познакомить вас с сотрудниками, — гудел генерал. — Ага! Паскаль! На минутку! Стив, позвольте представить…
— Но я уже знаком с полковником Лескьюри, — сказал Райленд. Это был тот самый седоволосый инженер, офицер Технокорпуса, который показал им дорогу в вагоне Планирующего.
Полковник кивнул ему и отвел в сторону, пока генерал собирал остальных членов Группы.
— Я не хотел вам ничего говорить… тогда… но я уже знал о вашем направлении. И я рад. Ваше… э-э, собеседование прошло успешно? — И он шутливо ткнул Райленда в бок.
Райленд прекрасно понимал, что полковник вел бы себя иначе, если бы собеседование прошло неудачно, но решил не придавать этому значения.
— Да, — сказал он. — Планирующий был настроен…
— Планирующий? — Полковник Лескьюри подмигнул. — Я о другом собеседовании, парень! Ничего себе девица, а?
Стивену Райленду начало казаться, что едва ли найдется гражданин Плана, которому неизвестно, что он три четверти часа провел в ванной комнате Донны Криири.
— Эй, там! — Генерал махнул рукой. — И вы тоже, Отто!
Когда Райленд вернулся к генералу, полковник Отто Готтлинг с каменным лицом тяжело подошел к ним. Оказалось, он был экспертом по ракетным камерам сгорания. Камеры его конструкции применялись на всех кораблях последних двенадцати экспедиций к внешним планетам.
Каждый сотрудник Группы был специалистом в какой-нибудь области, и Райленд не понимал, что это за работа, которая объединила всех этих ученых, представляющих столь разные науки. Например, полковник Лескьюри, как он узнал, был не инженером, а специалистом по биологии, директором отдела Космической Биологии Плана. Майор по фамилии Ланггрен был астрофизиком. Были здесь два математика: специалист по теории чисел, имя которого было смутно знакомо Райленду, и еще один, кажется, он занимался стандартными числами. (Совпадение или нет, но оба носили на шее железные кольца.) Третьим опом был химик, специалист по пищевым продуктам, полный, веселый человек, обладатель неистощимого запаса каламбуров и смешных стишков.
Несколько часов спустя Райленду удалось все же кое-что узнать — вечер был далеко не полностью посвящен Сообщности.
Когда все собравшиеся немного захмелели, генерал Флимер вскарабкался на стол и, стуча каблуком, потребовал общего внимания.
— Тост! — проревел он. — За Работу Сообща и за План Человека!
Раздались одобрительные возгласы, Флимер вместе со всеми осушил бокал, потом вдруг стал серьезен.
— Кое-кто здесь, — гаркнул он, — может быть, не понимает, на что нацелена наша Группа. Что ж, скоро вы поймете! Но ради новых наших товарищей позвольте мне в общих чертах обрисовать философию Групповой Атаки. Это наисущественнейший инструмент научного прогресса.