Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 61)

Гана трясло. Но, как ни странно, в голове сделалось яснее. Иллюзорная прозрачность бреда. Впрочем, недостающие части головоломки начали становиться на места. Он рассеянно коснулся руки Карлы, чтобы успокоить девушку. Та с тревогой смотрела на него.

— С тобой все в порядке? — прошептала она. — Не бойся, скоро станет легче.

Стараясь не показать, что у него лязгают зубы, Ган сказал:

— Мы не знаем ответа. В этой головоломке не хватает еще одной детали.

— Говорите, — пропела Дельта. — Сообщите вашу информацию. Машина ее обработает.

— Едва ли, — усомнился Ган. — Если Дитя Звезд не создание Машины, то у нас нет объяснения фантастическим явлениям, которые мы наблюдали: погасшее Солнце, призраки на борту «Сообщности» и прежде всего способ, которым мы сюда попали. Великий План, как это возможно? Я был в сообщности с Машиной и знаю ее возможности. Звезды она гасить не умеет и переносить мгновенно на миллиарды миль — тоже. Вызов и ответ. Ход и ответный ход — это понятно. Но игроки должны соблюдать правила, а мы видели, как все правила были нарушены!

Сестра Дельта спокойно наклонила голову в капюшоне, пропела ответ Гана в куб. Подождала ответа. Но его все не было…

Машина-2 молчала.

Дельта, с чуть обеспокоенным видом, повторила серию звонких нот. И снова ответа не было.

Встревожившись, она опустила куб на колени, вопросительно посмотрела на Гана и Гарри Хиксона. Рука ее непроизвольно потянулась к тональным четкам. Она принялась извлекать хрустальные гаммы-молитвы в надежде вернуть себе уверенность.

Гарри Хиксон вдруг вздохнул, шевельнулся и заговорил:

— Когда «Сообщность» прибыла в рифы, предполагалось, что мы, свободные жители, войдем в План Человека, сохраняя нашу свободу. Среди экипажа корабля были лучшие представители человечества: Райленд, его жена, ее отец, тогдашний Планирующий Криири. И твой отец, Карла. Они были выброшены в пространство как раз здесь, в Вихре. Некоторые погибли, как Райленд. Некоторые из тех, кто находился рядом с помещениями пространственников, смогли добраться до обитаемых рифов, как например, доктор Снег. Но Машина на борту корабля оказалась без связи со своей земной предшественницей. Великая игра, в которой ей предстояло участвовать, так и не была начата. Пока.

Он помолчал, глядя на собравшихся в рубке.

— Игра должна вестись, но не по правилам любой из этих Машин. В игру вступил третий игрок.

Хиксон вдруг встал, потревожил пиропода. Он рассеянно погладил детеныша и обратил сверкающий золотой взор к Дельте Четыре.

— Спроси свою Машину, что является материальной основой разума?

Сестра Дельта пропела вопрос в самодельный связь-куб, нагнулась, выслушала ответ.

— Средства ввода информации. Средства их хранения, обработки. В машинах это достигается посредством магнитных лент и электрических контуров. У органических существ — с помощью нервов и нейронов.

Хиксон кивнул.

— Существует следующая материальная система. Она получает лучевые сигналы и накапливает их в виде зарядов. Она складывается из заряженных частиц, каждая из которых имеет два стабильных состояния. В одном спин электрона параллелен вращению ядра. В другом не параллелен. Такая частица является ячейкой памяти.

Связь-куб зазвенел.

— Машине известны эти элементарные факты, — пропела Дельта.

— Дополните их новыми. — Золотокожая голова Хиксона величественно кивнула. — Добавьте сеть фузоритов, которая древнее самой Галактики и мощнее любой машины. Прибавьте массы сверхнасыщенного энергией газа, родственного этой сети. Добавьте, что в газовых массах электроны способны функционировать как накопители информации.

Девушка склонилась над связь-кубом, потом подняла голову.

— Машина считает, что вы описываете звезды, — мелодично перевела она.

Хиксон медленно кивнул. Светящаяся голова совершила волнообразное движение — знак Лебедя.

— Звезду, которой я служу…

Связь-куб снова зазвенел.

— Машина считает, что эти газовые массы в сочетании с фузоритной сетью, как вы ее описываете, могут легко стать материальным носителем разума.

Она подняла глаза на Хиксона.

Хиксон еще раз кивнул и торжественно сказал:

— Как видите, любая материя может быть носителем разума. Вся масса Вселенной в ее динамическом равновесии основа для разума. Вся масса Вселенной, бесконечной во времени и пространстве, предстает теперь перед нами как носитель разума Бога.

Связь-куб яростно зажужжал. Дельта Четыре протянула:

— Машина просит ответить. Что есть Бог?

Гарри Хиксон выпрямился. Глядя на золотое лицо, Ган увидел, как разглаживаются его морщины. Очевидно, он исполнил то, что было на него возложено.

Он повернулся к Гану. В глазах его светилось что-то похожее на сердечность.

— Ты называл меня Звездным Дитя, Ган. Но ты ошибался.

Он снял с головы пироподыша, ласково погладил, отпустил на свободу.

Выбросив огненную струю, тот попытался вернуться на любимый насест. Но Хиксон поднял золотую ладонь, отвел детеныша в сторону. Маленькое чудовище завизжало, описало круг и, набрав скорость, исчезло в коридоре.

Гарри Хиксон проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Гана, и взгляд его был безмятежен.

— Дитя Звезд никогда не существовал до сих пор, — сказал он. — Но скоро он родится. Это будет человек. Мост между машинами и звездами. Бойс Ган, — он поднял руку в волнообразном жесте, — им станешь ты!!!

17

— Нет! — воскликнул Ган, отшатнувшись от Карлы Снег.

Одним прыжком он пересек рубку, встал перед Хиксоном. Золотой человек хранил спокойствие.

— Не стану! Хватит с меня. Не желаю участвовать в вашем безумии. Какие еще мыслящие звезды? Какой мост?

Хиксон ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на Гана светящимися золотыми глазами. Карла мягко сказала: — Бойс, милый, у тебя нет выбора.

Ган резко обернулся.

— Что значит — нет выбора? Не стану, вот и все! Я… Он замолчал, смешавшись. А что он не станет? Рубка, казалось, кружилась, к горлу подкатывал комок тошноты. Он оперся о спинку кресла. Руки у него дрожали.

Он быстро взглянул на Карлу, увидел, с каким состраданием и любовью смотрит она на него, и понял причину головокружения.

— Золотое облачко! Хиксон меня заразил… Со мной будет то же самое, что и с ним… и с полковником Зафаром… И с теми тремя на Меркурии… как с тобой, Карла.

Она кивнула.

— Это совсем неплохо, Бойс, — прошептала она. — И ты станешь частью… огромного целого, Бойс. Того, что заполняет Вселенную.

— Но я не хочу… — в отчаянии выдохнул он.

Он уже познал слияние с Машиной, и теперь память о нем неустанно его преследовала. Он потрогал пластинку на лбу, посмотрел на Дельту.

Связь-куб звенел и фыркал. Дельта послушно встала, протянула ему куб, от которого отходил провод с электродами.

— Нет, — прошептал он и повернулся, ища Хиксона.

Но Хиксон исчез. На том месте, где он стоял, в воздухе остался прозрачный, как дым, силуэт человека, сотканный из тончайших струек золотого тумана. Прямо на глазах Гана остатки Хиксона испарились. Тонкие золотые лучи пронизали стены рубки и умчались в пустоту к большому золотому облаку…

Гарри Хиксон бесследно исчез.

— Карла, — в отчаянии прошептал Ган.

Но и она покидала рубку. Лицо и волосы замерцали, теряя материальность.

— Прощай, Бойс, — прошептала она без улыбки. — До встречи…

Рядом стояла сестра Дельта. Тень капюшона прикрывала ее лицо. Она протягивала ему связь-куб.

Бойс Ган глубоко вздохнул, крепко зажмурился и снова открыл глаза.

— Прощай, Карла, — сказал он, когда от девушки почти ничего не осталось. Он взял связь-куб в руки. — Прощай, Джули. — Осторожно, без колебаний он ввел электроды в отверстия контактора.

Сообщность была вечным экстазом, Ган ждал его наступления, и, казалось, вся Вселенная замерла, затаив дыхание.