Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 62)

Но экстаз не наступал.

Он взглянул в глаза Дельты, но не нашел в них ответа. Что произошло? Почему задерживается сообщность.

Он вспомнил, что говорила ему Дельта. Невообразимый импульс наслаждения был лишь бледным подобием великого единения мыслей и чувств, которое получали более опытные служители.

Ган как следует сформулировал про себя вопрос и задал его на чистейшем механо:

— Где ты? Почему не отвечаешь?

Внезапно в мозгу возник звук-ответ: «Жди».

Ждать? Чего?

Ган чувствовал, что лихорадка становится сильнее, беспомощно посмотрел на сестру Дельту. Не говоря ни слова, она коснулась его руки, указала на кресло астронавигатора. Он рухнул на сиденье, ожидая великого Чего-то, что должно было с ним заговорить и ответить на все вопросы.

Пока он ждал, фузориты в его теле стремительно размножались, насыщали его кровь клетками-симбиотами, которые неизбежно должны были поглотить его, как до этого поглотили Хиксона, полковника Зафара и Карлу Снег. Они заменят его органы и кости скелета скоплениями пылинок-фузоритов.

Этого ли он ждал? Превращения в колонию фузоритов? Он взглянул внутрь собственного тела, увидел крохотные искорки, увидел, как быстро множится их число…

СТОП! ЧТО ОН ДЕЛАЕТ? Он только что видел собственное тело изнутри! Изнутри!

Он позволил себе расслабиться и проверить одну интересную мысль.

И тут же понял, что видит себя — но со стороны. Он смотрел на рубку управления откуда-то издалека, с одного из разноцветных планетоидов Вихря… Он видел «Сообщность» во всей ее впечатляющей мощи, мог заглянуть в рубку огневого контроля, где безумный генерал заливался смехом, выпуская иллюзорные разряды по несуществующим врагам. Он мог заглянуть еще дальше. Перед ним распростерлась вся Солнечная Система…

Он увидел маленького пиропода, тот стрелой мчался к рифу, где родился. Увидел сам риф и пещеру, где жил с Гарри Хиксоном.

Он увидел скромную часовню на одинокой скале, где кислород давал темно-синий фузоритный мох и где два десятка человек собрались на очередное служение, преклонили колени перед сверкающим голубым Денебом.

Он видел миры Плана, охваченные паникой. Планирующая Машина отдавала приказы один безумнее другого, подкрепляла их разрядами энергии в пустоту, наугад.

Он видел пустую станцию на Меркурии и понял, что их светило тоже обладает собственной жизнью, и оно поглотило три частицы фузоритной материи, которые осмелились подойти слишком близко.

Он увидел другие звезды и газовые облака, увидел, как струями фонтанов во Вселенную вливается новая материя. Он устремился в вечность, а потом — к золотым атомам собственного сердца.

После этого молчаливое и огромное Нечто произнесло его имя. Звезда заговорила с Машиной. Машина ответила Звезде. И Бойс Ган, обычный человек, созданный по генокоду углеродной жизни, трансформированный фузоритами в новое существо, носящее печать родства со звездами, стал посредником в этой беседе, вызывающей благоговейный ужас. Она длилась бесконечно, хотя в системе планет данного солнца заняла всего несколько минут.

Она длилась, даже когда в посредничестве Гана больше не было необходимости и он был освобожден, даже тогда она продолжалась.

А потом она закончилась — навсегда.

Бойс Ган открыл глаза. Рядом стояла Дельта Четыре и спокойно смотрела на него.

Он легко вскочил, зевнул, потянулся, вытащил кабель из контактора, аккуратно обмотал вокруг связь-куба и… отшвырнул в сторону.

Куб плавно полетел через рубку — псевдополе на корабле было слабое, — но, ударившись о стену, развалился.

Сестра Дельта вскрикнула.

Ган тронул ее руку.

— Не бойся, Джули. Он больше тебе не нужен.

Она гордо смотрела на него.

— Я служу Машине! Меня зовут Дельта Четыре! Я…

Он покачал головой.

— Ты никогда больше не будешь Дельтой Четыре.

Капюшон упал на плечи, и она этого не заметила.

Открылись коротко подстриженные волосы, диск контактора. Она тронула пластинку дрожащими пальцами.

— Я… не понимаю! Я не чувствую присутствия Машины!

Ган кивнул.

— Ее больше нет и никогда не будет. — Он тронул собственный контактор. — Когда вернемся на Землю, снимем эти железки, вытащим из мозга электроды. Они больше не понадобятся ни нам, ни кому-либо еще. Никогда. — А потом, — сказал он, обняв ее одной рукой, пока Дельта в мучительных судорогах превращалась обратно в Джули, стонала и всхлипывала, — потом мы начнем сначала, с места, где остановились. Ты, я и все человечество.

Он оставил ее одну, перешел к старинному пульту связи и начал настраивать передатчик, чтобы подать сигнал бедствия с мертвой «Сообщности».

18

Вот так это началось. Звезды просигналили предупреждение, Машина выслала вперед своих агентов, пытаясь найти противника и путь к спасению.

Началось с тени, накрывшей миры Плана, а кончилось ярким сиянием могучих светил, новой дорогой для людей.

Машина играла сама с собой, ей нужен был соперник. Потом игра кончилась громовым диалогом между Машиной и звездами. Машина слишком поздно вошла в игру, и все места за столом были заняты.

Вот так это началось… и кончилось. Легендой о Люцифере, о страданиях и зле и вечной надеждой на лучшее.

Машина опоздала к столу, все места были заняты. С одной стороны звезды, соединенные сетью фузоритов, с другой — их Соперник. Соперник готов был сделать ход.

Многие галактические эпохи тому назад звезды дали ему рождение, а теперь он вступил в пору возмужания. Был готов занять положенное место, получить статус и имя.

Положенное место: соперник самих звезд.

Статус: равнозначен Вселенной.

Имя: Человечество.

Блуждающая звезда

1

Внезапно вспыхнувший свет больно ударил в глаза, вырвал его из сна. Ему снилась Молли Залдивар. Ослепленный, он протянул руку, пытаясь нащупать опору, но обнаружил только нечто мягкое, теплое, податливое. Он очень испугался, не понимая, где очутился.

— Монитор Квамодиан!

Благостный синтезированный голос сразу привел Квамодиана в чувство. Это была исследовательская станция в системе Эксиона. Обитаемый комплекс для гуманоидов типа человека на четвертой планете Эксиона. Кибернетическое жилище, которое он сам построил, чтобы разделить с Молли Залдивар. Но она бросила его, ушла. Теперь он один плавает в невесомости спальной капсулы, как зародыш в розовом пластиковом чреве.

— Монитор Андрэ Квамодиан! — В голосе робота появилась настойчивость. — Диктор имеет для вас трансфаксное сообщение.

Квамодиан застонал. Ему было обидно, он хотел вернуться в сон, снова увидеть Молли. Каким-то образом он отыскал ее, потом дрался с Клифом Ястребом, чтобы забрать Молли, и победил во всех схватках.

— Монитор, прошу вас…

Он скорчился в уютном коконе, стараясь вернуть приятное ощущение сна. Хотелось повторить захватывающее чувство победы над Ястребом, будоражащую уверенность, что Молли хочет видеть его победителем.

Но нужная картина не возвращалась. Проснувшись окончательно, он уже не мог вспомнить, где, в каком скоплении галактик отыскал Молли и Ястреба. Ему не удалось даже вообразить, что он смог бы победить в драке Ястреба и что Молли могла желать его, Квамодиана, победы.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале капсулы и расстроился. Живот слишком большой. Мышц почти нет. Круглая лысина на макушке. Он с отвращением отвернулся. Жалкое пухлое белое тело…

— Лучше бы ты меня не будил, — проворчал он машине. — Я не на дежурстве. Какие еще вызовы? Усыпи меня снова.

— Но, сэр! — упрекнула его машина. — Вы не можете проигнорировать трансфаксное сообщение! Тем более, что оно срочное. Судя по индексу, речь идет о кризисе межпланетного масштаба. Возможно, миллионы ваших сородичей в опасности!

— Великий Альмалик! — сказал он, глядя на розовые складки пульсирующего пластика. — Откуда сообщение?

— Центральная зона. Конкретно: планета 3, звезда 7718, сектор Зет-989-кью, галактика 5…

— Это Земля!

— Очевидно, это местное название, — предположила капсула. — Местные названия мы в память не заносим.

— Да, верно. Земля — моя родная планета. Давай сообщение.