Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 50)
С этими словами охранник свирепо щелкнул тугими манжетами наручников на запястьях Гана и толчком велел шагать вперед.
Сначала его привели на станцию субпоезда. На все вопросы о Джули Мартин и генерале Вилере ему не отвечали. Что с ним сделает Машина? На любой из вопросов он получал один ответ:
— Заткнись, оп! Шагай!
Потом шагать было уже некуда, они пришли на станцию. В холодном сводчатом зале шары вагонов субпоезда ждали пассажиров, которых они понесут по пробитым в теле планеты туннелям.
Охранники вывели Гана на платформу. Ган понял, что станция военная — возле выходов он заметил кабинки охраны, все люди были в черной форме Технокорпуса. Это понятно — станция обслуживала исключительно Планирующего. Но почему поезда стоят?
Со свистом закрылись створки шлюза. Симпатичная общительница скользнула взглядом по воротнику Гана и проследовала мимо. Охранники, качнув рогами шлемов, проводили ее глазами.
— Что случилось? — спросил Ган. — Почему мы ждем?
— Придержи язык, оп, — процедил машин-сержант, старший конвоя. Вид у него был встревоженный. Один из конвоиров что-то ему сказал, сержант ответил вполголоса. Гану удалось уловить несколько слов: «…что-то с туннелями… когда будут готовы принять, мы узнаем…»
Сорокафутовые шары вагонов ждали в ложах несущих челноков. Судя по всему, едут они в отдаленное место, на короткие расстояния субпоездами ездят редко. Атомные буры Плана проложили прямые туннели между всеми важными центрами. Электростатические катушки туннелей удваивали и утраивали боковые поля, компенсируя вращение Земли. На субпоезде в любую точку земного шара можно было попасть за несколько часов…
Ган услышал шум и лязг, сосредоточился на происходящем в зале. Огромная серая сфера плавно въезжала через открывшуюся пасть туннеля.
— Чего они возятся? — проворчал сержант. — Пошли, сейчас откроют вагон.
Сержант не ошибся, через десять минут они были в вагоне, в пассажирском купе. Но прошло не менее четверти часа, прежде чем Ган почувствовал плавный толчок — они тронулись.
В вагоне охранники немного расслабились — теперь Ган сбежать не мог. Снаружи были лишь кольца-катушки и безвоздушное пространство туннеля, сквозь которое поезд мчался со скоростью в несколько тысяч миль в час. Два конвоира куда-то исчезли, потом вернулись с довольными ухмылками, дали возможность уйти остальным. Очевидно, в вагоне был буфет.
Больше всего Гану хотелось узнать о судьбе Джули. Во время нападения пироподов она показалась ему не такой уж хладнокровной служанкой Машины… вдруг ему снова удастся завоевать ее или добиться от Машины необыкновенной награды — освобождения Джули…
Ган понимал, что это только мечты, что он должен тщательно обдумать ситуацию, понять, что произошло и что можно сделать. Положение казалось безнадежным. События несли его, как бурный поток, он не мог в них разобраться, не мог повлиять на их ход…
К горлу подступила тошнота, закружилась голова…
Бойс Ган вскочил — он помнил странные ощущения, которые сопровождали его полет-падение с рифов в бункер Машины. Теперь ощущение было точно таким же. Но причина была в другом — вагон тормозил свой бег. Наконец, он застыл, медленно вращаясь между силовыми катушками туннеля.
— Что случилось! Мы остановились! Великий План, мы на глубине в пару сотен миль… температура… Выпустите меня! На помощь!
Началась паника.
Машин-сержант быстро оценил ситуацию. Качнув антеннами шлема, он проревел:
— Выходи! Эти бараны передавят друг друга! Надо навести порядок!
Бойс остался в одиночестве. Он слышал, как охранники наводят порядок. Никто не мог объяснить, что происходит, ждали только, что поезд остановился. Они зависли на глубине в сотню миль, под давлением, сокрушающим даже алмаз, и защищали их только силовые кольца туннеля. Очевидно, та же причина, из-за которой долго не подавали поезд, помешала их поездке.
Разница была в том, что помощь со станции сюда не придет, и если случится секундный сбой в работе катушек поля, они погибнут мгновенно. Или умрут через несколько дней от удушья — если поезд не сможет двигаться дальше.
Потом вагон дернуло — поезд пришел в движение.
Только когда шар вагона набрал скорость, Ган заметил, что почти все время сидел затаив дыхание. По вагону пронесся всеобщий вздох облегчения. Один за другим, Весело переговариваясь, вернулись охранники. Теперь они казались почти такими же людьми, как и все остальные.
Один даже исчез на десять минут и вернулся из буфета с подносом выпивки.
И тут громадный шар вагона опять тряхнуло. Толчок… визг разорванного металла… они как будто врезались в преграду. Гана и охранников швырнуло на стенку купе, как пригоршню горошин.
— Конец! — закричал кто-то.
Погружаясь в черноту обморока (он еще не чувствовал боли, но понимал, что истекает кровью), Ган успел подумать: «Он прав. Это конец».
Когда он опять открыл глаза и оказалось, что он все еще жив, Ган почувствовал разочарование. Он лежал в больничной палате. Плотные бинты частично закрывали глаза. Голова раскалывалась. Из-под повязки Ган все же рассмотрел белый кокон фиксатора, в который была заключена рука.
Итак, он выжил.
Над Ганом склонилась медсестра-общительница, и Ган прошептал:
— Я думал, туннель рухнул.
— Не нужно разговаривать, — ласково пожурила его сестра. — Он в самом деле рухнул. Но вы были уже почти у поверхности, и аварийная бригада смогла к вам пробиться.
— Почти у поверхности?
Скосив глаза, Ган увидел рядом с сестрой еще одного человека. На один безумный миг ему показалось, что это сам ангел смерти, явившийся по его, Гана, душу. Но потом он увидел связника в балахоне, с кубом связи в руках. Связник напевал звенящие ноты в микрофон куба.
— Значит… я в центре обучения? — понял Ган.
Медсестра кивнула.
— Постарайтесь заснуть.
И Бойс Ган с удовольствием внял совету.
Целых три дня он находился на положении выздоравливающего. Это было куда приятнее, чем прежний статус врага общества!
Он был пока свободен от опеки охранников — часть их погибла. Другим предстоял нелегкий процесс восстановления здоровья и замены поврежденных органов в каком-нибудь орган-банке. Ган мог свободно гулять по всему крылу больницы.
Ему разрешили посещать комнату отдыха — ею заведовала общительница, напоминавшая Гану Карлу Снегу нее был похожий характер, она делала вид, будто не замечает воротника безопасности на шее Гана. И что важнее всего — она разрешала ему сколько угодно смотреть новости.
Бойс Ган совершенно отстал от жизни.
Погруженный в мечты, он сидел перед экраном и с удовольствием предавался отдыху. Он с любовью смотрел на золотоволосых длинноногих общительниц, нежно ворковавших: «Работайте для Плана! Живите для Плана! Ведь вы не хотите попасть на „Небеса“, стать запасными частями в орган-банке!»
Хотя Ган понимал, что у него много шансов оказаться именно там, он не боялся. Превыше всего желал он сейчас обрести себя.
Бойс Ган не мог согласиться с тем, что он враг Плана. Этот второй Бойс Ган родился на станции «Поларис», жил среди рифовых крыс и странных космических существ. Этот второй Бойс Ган не вмещался в рамки первоначальной личности и не знал, как соединить двух столь разных людей в одной человеческой оболочке.
Он сидел и смотрел новости, которые казались ему даже очень интересными. Сводка новостей состояла почти из одних аварий и катастроф. Взрыв на космическом крейсере стер с лица земли полгорода. В Антарктиде — землетрясение, взрыв реакторов на фабрике в Индии. Сообщения об аварии субпоезда, из-за которой Ган очутился в больнице.
Странно, но авария была подана как диверсия!
Ган не верил собственным глазам и ушам. Он не сразу понял, что речь идет о той самой аварии. Толстый тех-полковник вкрадчивым голосом выдвигал обвинения: вредители подложили бомбу в поезд с целью дискредитировать Планирующего и Машину. Злобная диверсия. И его, Гана, объявили главным террористом, а машин-сержанта — сообщником!
Ган поставил на стол стакан витаминного сока и прохромал к заведующей комнатой отдыха.
Он весь дрожал.
— Прошу вас, — взмолился он, — вы видели? Как это понимать?
— Ну-ну! — с укором сказала общительница. — Ваша обязанность перед Планом — как можно скорее встать в строй. Никаких вопросов, не надо нервничать. Отдыхайте и выздоравливайте.
— Они сказали, — с трудом выговорил Ган, — что в аварии поезда виноват я! Это неправда! А сержант… что с ним?
Ясные глаза девушки на секунду потемнели. Она не знала, как ей поступить. Ей приказали заботиться о враге Плана, и она будет исполнять приказ. Покачав головой, она улыбнулась, отвела Гана на кушетку.
— Пейте сок, — с шутливой строгостью сказала она. Все, что План Человека называл «верным» и «правильным», было для нее верным и правильным.
Так же считал и Бойс Ган.
Но в глубине души он сознавал, что в таком образе мыслей есть опасность для него и для всего человечества, потому что если симпатичная и пустоголовая общительница так безоговорочно принимает приказы Плана…
Он не смог додумать мысль до конца. Возникало ощущение, что и он сам, и генерал Вилер, и даже Планирующий, и все человечество были такими же пустоголовыми, как эта общительница.
Потом время отдыха истекло, и думать на посторонние темы стало некогда — начался курс подготовки, который должен был привести Гана к посвящению в сообщность с Машиной.