Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 47)
— Служи как следует, сынок! — радостно сверкая очами, заорал Планирующий. — Всем сердцем и умом — или послужишь Плану глазами, руками, печенкой и прочим! Все мы служим Плану, сынок, так или иначе!
И взмахом руки отпустил Гана, весело помахал ему пухлой ладонью, повернулся к генералу Вилеру. Охранники сомкнулись вокруг опасника, повели из зала, но он успел бросить взгляд на генерала. Серо-стальные глаза казались холодными и пустыми, но Ган отлично понимал то, что они ему говорили:
«Не подведи и меня, Ган», — говорили глаза генерала.
9
Было время, когда жизнь казалась простой, а обязанности — ясными. В те полузабытые, затуманенные временем дни — неужели всего несколько месяцев назад? — он любил девушку по имени Джули Мартин. Он помнил ночь, когда они встретились, проведенные вместе часы, взаимные клятвы и надежду на счастье впереди. Он помнил песчаный пляж и ее прощальный поцелуй. Память эту Бойс Ган пронес через свою одиссею в двадцать миллионов миль.
Но еще никогда он не был так далек от Джули, как сейчас. Он бы мог, если бы осмелился, коснуться губ, которые целовал на берегу Плая Бланка. Но от Джули осталась только оболочка, в которой обитала сестра Дельта Четыре.
— Джули… — невольно сорвался шепот с губ Гана.
Она спокойно смотрела на него, а он искал в этих темных глазах хотя бы намек на то, что она узнала его. Но напрасно.
Дельта Четыре кивнула ему:
— Меня зовут Дельта Четыре, — колокольчиком прозвенел ее голос. — Я буду вести допрос.
Она замолчала, ожидая ответа. Бледное лицо наполовину закрыл капюшон, а светящаяся эмблема, казалось, подсмеивалась над Ганом. Это был знак «Не приближаться!» И он не осмелился бы нарушить запрет.
Все же он не выдержал и спросил:
— Джули, ты совсем не помнишь меня? Что с тобой случилось?
Девушка провела пальцем по нити электронных бус, каждая бусина отвечала определенной нотой.
— Майор Ган, — пропела Дельта Четыре в тон музыке, — я служу Машине. Не напоминайте мне о прошлом.
— Но скажи хотя бы, зачем ты это сделала? Почему ты не…
Сестра Дельта Четыре кивнула:
— Хорошо, у нас пока есть время. Спрашивайте.
— Почему… Джули Мартин не дождалась моего возвращения? Я послал с Плутона письмо…
— Послание было доставлено, — пропела связница. — Но Джули Мартин к тому времени уже была принята на обучение. Она уничтожила послание. Она не желает о нем вспоминать.
— Но я тебя любил! — взорвался Ган. — Как могла ты меня бросить?
Лицо девушки оставалось бесстрастным.
— Вас любила Джули Мартин, — уточнила она. — Меня зовут Дельта Четыре. Прошу садиться, майор Ган, мы начинаем допрос.
Ган заставил себя сесть. Девушка подвинула второй стул и села. Ее движения были плавными и точными.
Из складок пелерины она извлекла маленький черный связь-куб.
— Майор Ган, — начала она, — являетесь ли вы тем же лицом, что и так называемый Дитя Звезд?
— План его побери, нет! — вырвалось у Гана. — Этим вопросом я сыт по горло. Я уже сто раз повторял…
Девушка покачала головой.
— Одну минуту.
Он хмуро смотрел на нее, и боль в сердце казалась сильнее, чем боль от ударов, которые он получил на Допросах. Девушка склонила голову, коснулась четок. Всякий раз, когда раздавался звон электронного колокольчика, ее голос повторял ноту, отрабатывая гаммы тоновых Фонем искусственного языка механо.
Механо был труднопреодолимым мостом между Машиной и сознанием человека. Раньше его преодолевали переводом, трансформируя речь людей в фортран или какой-нибудь другой машинный язык. Затем фортран переводили в двоичные числа, двоичные числа — в указания и команды. Изобретенный самой Машиной механо был, по сути, набором двоичных чисел. Эти числа управляли элементарными процессами в структуре Машины: закрытие или открытие контура, зарядка или разрядка емкости, то или иное состояние ферромагнитного слоя на ленте.
Людям не научиться языку двоичных чисел, а Машина не могла тратить время на перевод. Поэтому она создала язык, на котором люди все же могут говорить, с трудом, ценой сосредоточения и отказа от посторонних радостей жизни, но все же достаточно хорошо.
Преодолеть мост между Машиной и человеком было непросто. Для Машины счет шел на миллиардные доли секунды. Рассчитав, что пропускная способность уха и речевого аппарата людей достигает 500 двоичных единиц в секунду, Машина разработала язык, позволявший приблизиться к теоретическому пределу.
Обычно человеческая речь передает всего 50 единиц информации в секунду, механо был в тысячу раз эффективнее.
И выучить его было в тысячу раз сложнее.
Ган с горечью понял, что именно голос Джули, тихий и музыкальный, из-за которого он сам когда-то впервые обратил на нее внимание, стал виновником их разлуки. Машина постоянно искала людей, способных изучить механо, и если находила, они становились ее служителями навсегда. Настоящий связник должен был обладать не только широким вокальным диапазоном, но и абсолютным музыкальным слухом. Ему помогали тональные четки, перед разговором связник настраивался на их звучание. Но превратить обычного человека в бегло говорящего на механо связника четки не могли.
Пока Дельта Четыре повторяла ноты, вызваниваемые четками, Ган представил, как трудно ей было во время обучения, которое требовало полной сосредоточенности, самоотдачи. Окончательной наградой становилась металлическая пластинка на лбу.
Дельта Четыре пропела мелодию, напоминающую птичье щебетание, а связь-куб ответил электронной серией похожих звуков. Дельта Четыре подняла равнодушный, устремленный вовнутрь взгляд на Бойса Гана.
— Мы готовы. Майор Ган, Дитя Звезд — это вы?
… Ган отвечал на вопросы, не думая, автоматически.
— Нет, я не Дитя Звезд. Никогда его не видел. Ничего о Требовании Освобождения не знаю. Никогда не участвовал в антиплановых движениях.
Отвечая, он про себя взывал к ней: «Джули, Джули! Вернись…»
Сестра Дельта Четыре передавала его ответы в связь-куб. Лицо связницы казалось таким же нечеловечески-бесстрастным, как и ее голос.
— Для выполнения этого опасного задания я отправился на станцию Космического Занавеса…
Дальше следовала длинная история, которую он столько раз уже рассказывал.
Ему вдруг померещилось, что золотые стены едут на него, грозят раздавить. Сколько над ними тысяч футов скалы? Светит ли солнце над зеленой весенней травой на лугах? Или над ними антарктические льды? Или мили темных вод мирового океана?
Ему вдруг отчаянно захотелось вновь оказаться на рифах, на Свободном Небе, вместе с Карлой Снег. Космическое сообщество бунтарей показалось ему ближе и человечнее Плана. Он ощутил тоску по бескрайнему пространству… по фантастической свободе…
Шипение из связь-куба вернуло Гана к действительности.
— Продолжаем, — проворковала Дельта Четыре. — На вас напали пироподы?
Он устало кивнул.
— Да, но перед этим, я забыл упомянуть, перед этим Хиксон снял мой воротник безопасности.
Дельта Четыре совершенно спокойно пропела ответ в связь-куб. В ее взгляде появилась особая отрешенность, как будто девушка уже находилась в экстазе от предстоящей сообщности.
Черный кубик зачирикал.
— Машина требует пояснений. Мы должны найти Гарри Хиксона. Его способности надлежит изучить, потом уничтожить каждый член тела в отдельности.
Ган грустно усмехнулся.
— Извините, помочь не могу — он умер.
— Машина не принимает ответа. Вы сказали, что антиплановый отшельник снял ваш воротник. Вы не спросили, как он это сделал?
— Нет, — ответил он, все еще надеясь увидеть в черных глазах Дельты Четыре живую искру. Но глаза были пусты. — Думаю, он был обращен в члены Церкви Звезды, — поспешно добавил он, когда коробочка зловеще зажужжала, — и силы он получал от Денеба.
Сердитый трезвон связь-куба.
— Очевидная ложь. Звезда не может оказывать такого влияния. Во Вселенной нет разума, более могучего, чем разум Планирующей Машины.
Пауза.
— Если виной всему Гарри Хиксон, правда будет установлена, когда преступника поймают. Если вы сказали неправду, майор Ган, вам грозит орган-банк.
— Я сказал правду! — воскликнул он. — Я целиком и полностью предан Плану Человека!
Куб что-то запел, девушка перевела:
— Машина не принимает словесных заверений. Минуту. Машина получает дополнительные данные по другому входу.