Фредерик Пол – Дитя звезд (страница 39)
— Вот мы и дома, — радостно сообщил хозяин. — Добро пожаловать. Входи, располагайся.
— Благодарю, — сказал Ган. — Кстати, мы не познакомились.
— Разве? И то верно. Меня зовут Гарри Хиксон. А ты… — Ган открыл было рот, но Хиксон его опередил: — Ты — этот оператор-майор Бойс Ган из шпионской школы на Плутоне.
Ган отдыхал в пещере отшельника Хиксона уже сутки, и мысли его были мрачны. Каким образом Хиксон узнал его имя? Откуда он мог знать, что Ган — выпускник шпионской школы, а не простой лазерщик?
В конце концов Ган оставил бесплодные гадания и начал восстанавливать спортивную форму, а также изучать обстановку.
Очевидно, на корабле он пробыл дольше, чем думал, потому что успел потерять в весе, ослаб и зарос щетиной. Хиксон кормил его и заботился о нем. Он устроил Гану постель из кучи грязных и вонючих одеял, не хуже, чем собственная, и делил с ним содержимое горшка, в котором варил что-то вроде рагу, правда, очень жирного. Пища была грубой, но обильной, ее разнообразили плоды и коренья. Красные ягоды на вкус напоминали лимон, они стали хорошим источником витаминов, — Гарри настойчиво это подчеркивал, — а один из лишайников содержал протеины.
Вопрос питания был решен. На подобной диете Хиксон прожил много лет и чувствовал себя отлично. Значит, Ган тоже продержится. А там, глядишь, он найдет способ сбежать с рифа…
Это могло случиться скоро. Он узнал от Хиксона, что существует система связи, которая позволяла позвать на помощь.
— У меня такой нужды пока не было, — объяснил Хиксон, вылавливая из рагу длинный стебель, похожий на ревень, и облизывая пальцы. — Но когда в тылу все надежно, чувствуешь себя уверенней… Слушай, Бойс, тебе воротник жмет?
Пальцы Гана замерли — он и сам не заметил, что трогает кольцо на шее.
— Не очень, — тихо сказал он.
— Могу снять, — добродушно предложил Хиксон. — Плевое дело. Раз сто такие снимал…
Ган уставился на него.
— Ради Плана, о чем ты? — рассердился он. — Ты знаешь, что это такое? В этой штуке автовзрыватель и дистанционный запал. Только попробуй снять его… — Он сделал пальцами веерообразное движение в сторону и вверх, изображая, как действует обезглавливающий заряд.
— Ясное дело, об этом я все знаю, — сказал Хиксон. — Сиди тихо! Да нет, не ты, это я Омеру. Не ерзай, тебе говорят!
Он поднялся с корточек от дощатого шаткого стола, обошел Гана, встал за спиной.
— Главное, сиди и не шевелись, Бойс. А если шевельнешься, не смотри на меня… Омер, черт тебя подери! Убери когти! Я его из яйца вывел, прямо вот в этой пещере. Когда этот дьяволенок нервничает, он выпускает когти… Ага, вот и все!
Ган почувствовал прикосновение к шее. Он не видел манипуляций Хиксона, но был уверен, что инструментов у отшельника в руках нет.
Горло вдруг сжало… Затем щелкнул замок…
Кольцо упало на пол. Ган машинально вскочил, побледнел. Он ждал взрыва, но взрыва не последовало.
— Спокойно, Бойс, — успокоил его отшельник. — Перепугаешь Омера до смерти. Эта штука никогда больше не взорвется.
Он небрежно подобрал кольцо, поднял к глазам, чтобы получше рассмотреть в свете никогда не гаснущего алмазного кристалла — на Земле такой стоил бы миллионы.
— Классно сработано, — вздохнул он с восхищением. — Деталек-то сколько… Жаль, больше они ни на что не сгодятся.
И он зашвырнул кольцо в дальний угол.
— Ну как, — сказал он, — ты готов двигаться дальше?
— Куда? — через секунду спросил Ган, пристально глядя на Хиксона.
— Ну-ну, Бойс, не волнуйся. Знаю, о чем ты думаешь. Что меня надо отдать Машине на предмет исследования. Ты понятия не имеешь, как я сумел снять кольцо, но ты уверен — дело это антиплановое. Что же, ты прав, я насквозь антиплановая личность. И мешать тебе не буду — вот, бери мой лазер, сигналь, вызывай помощь. Но запомни хорошенько — с тобой я не полечу, Бойс Ган, уловил?
— Ладно, — Ган сдался, но лишь на время. Оружие он складывать не собирался.
Намерения Гана отшельник описал правильно, но в крайне мягких выражениях. Честно говоря. Гану очень сильно хотелось доставить Хиксона в лаборатории Плана. Сильнее продвижения по службе и даже счастья в любви с Джули Мартин.
Этот Гарри Хиксон был для Плана катастрофой, страшной угрозой. В ушах Гана явственно прозвучал приказ старшего офицера базы на Плутоне, который он мог получить, доложи ему Ган о Хиксоне: «Исследуемый Хиксон представляет большую опасность. Его неизвестные способности необходимо изучить и сохранить для блага Плана. Затем каждый орган его тела должен быть уничтожен в отдельности…»
Но как передать Хиксона в руки Плана?
Нужно найти способ. Должен быть какой-то способ, и Ган найдет его. Главное — спокойствие, главное — не выдать себя, а когда подвернется случай, использовать его…
— Пошлем сигнал сразу, — сказал Ган. — Я готов двигаться дальше.
Отдуваясь, Гарри и Ган вылезли на вершину красной скалы. Пиропод на лысине отшельника ерзал и вертелся, не спуская огненных глаз с Бойса Гана.
— Видишь? — спросил Хиксон через плечо. — Вон ту яркую звезду рядом с Вегой…
— Ты имеешь в виду Тету Лиры?
Отшельник с некоторым удивлением посмотрел на него.
— Верно. Вас в шпионской школе кое-чему учат, вот только… Ладно, неважно. Я имею в виду красную звездочку прямо под Тетой. Не помню названия. Там Свободное Небо, в той стороне.
В висках застучала кровь.
— Свободное Небо? Я слышал об этой колонии. Рифовые крысы?
— Ай-ай, Бойс, не надо так выражаться. Просто свободные люди. Свободное Небо — самый большой риф. Вроде города, скопление мелких рифов в сотню тысяч миль длиной. До него каких-то полмиллиона миль.
— Понятно, — сказал Ган.
Они испытал небывалый подъем и гордость. С каким подарком он вернется на Плутон! ЦЕЛЫЙ ГОРОД БУДЕТ ВОЗВРАЩЕН ПЛАНУ! Снова войдет в братство Машины!
Словно наяву он увидел светящиеся следы крейсеров Плана, как они сходятся в нужном секторе у скопления рифов…
— Не мечтай особенно, — сухо сказал Хиксон. — Ты еще туда не добрался. А когда доберешься, по телефону Машину не вызовешь. А теперь погоди, я сигнал подам…
Он поднял громоздкий старинный пистолет, который хранил в промасленном тряпье в пещере, проверил настройку, тщательно прицелился в далекую красную искорку — маяк прямого курса на Свободное Небо. Он трижды нажал на спуск, потом повернулся к Гану.
— Вот и все, теперь будем ждать. Можно спокойно вернуться в пещеру.
Хиксон помолчал, затем, видимо, принял решение. Он снова повернулся лицом к звездам, положил пистолет и вытянул вперед руки. Губы его шевелились, но Ган ничего не мог разобрать. Пиропод на лысой макушке шипел и то и, дело соскальзывал. Отшельник, казалось, всем телом стремился… но куда?
Ган не понимал. Наверное, к Свободному Небу, к красноватой звездочке, или к Тете Лиры… или к ярчайшим гигантам Летнего Треугольника — Веге, Альтаиру и Денебу.
Потом Хиксон успокоился, пиропод скатился на его плечо, а отшельник поднял руку и взмахнул ею. Как будто змея извивается, подумал Ган. Или шея лебедя.
Лебедя? Что-то шевельнулось в его памяти. Что-то касательно лебедя… и звезды…
Но вспомнить что-нибудь определенное не удалось, и Ган последовал за Гарри Хиксоном в пещеру.
Крошечный риф Хиксона был мельчайшим островком в бесконечности расширяющегося пространства. Неохойловская гипотеза гласила: Вселенная бесконечна во времени и пространстве, и материя тоже не имеет конца. Новое вещество каждую секунду формируется в атомы водорода, а старые скопления вещества — звезды и планеты, пылевые облака и галактики — разбегаются во все стороны.
Риф Хиксона был младенцем, всего несколько миллионов лет, а размеры — сущая пылинка. Этим он был сходен с остальной Вселенной, вещество в ней было преимущественно молодым. Темп появления нового вещества рос по спирали. Некоторые галактики и рифы были так стары, что возраст их не поддавался исчислению, но Вселенная, пребывая в динамическом равновесии, не имела ни начала, ни конца. И жизнь была самым древним феноменом. Более древним, чем самые старые звезды, и при этом всегда оставалась молодой, в то время как другие звезды уже погасли.
Жизнь в пространстве не имела конца в буквальном смысле. Она принимала самые причудливые формы, эволюция шла невообразимыми путями.
Наблюдая, как Гарри Хиксон играет с ручным пироподом, Бойс Ган решил, что человек — самая странная форма жизни из известных ему. Вот перед ним облысевший отшельник, антиплановый крепыш, смертельно опасный по всем меркам Машины — он совершенно серьезно учил летать своего пироподыша.
Он снял маленькое чудовище с макушки, усадил на высоком выступе. Сам отошел в сторону. Сверкая глазами, испуская сквозь чешую дым от внутреннего пламени своего природного ракетного двигателя, пироподыш пронзительно завыл, призывая хозяина вернуться. Потом, отчаявшись, взлетел, промахнулся на несколько ярдов мимо Хиксона и врезался в скалу в дальней части пещеры, где и остался лежать, шипя и плюясь дымом. Хиксон сжалился и поднял его.
— Как бы он башку не расшиб, — пробормотал Ган после пятой попытки.
— Да, надо бы ему поосторожней, — мягко согласился Диксон. — Однако, она у него совсем, должно быть, пустая. Неуклюжие они создания, пироподы. Верно, Омер? — Он ласково погладил маленькое чудовище: вздохнул и опустил на пол.
Пиропода он накрыл перевернутой корзиной, положил на корзину кусок светящегося фузоритного коралла. Пиропод выл и шипел, но Хиксон не обращал на него внимания.